Новое объединение Римской империи

Раскол 1054 года обычно считается окончательным разрывом церковных отношений между Римом и Константинополем. На деле — это лишь одно звено, и далеко не первое и не последнее, в цепи событий, отделивших Запад от Востока, латинский мир от греческого. Любопытно, что византийцы (а вслед за ними и русские книжники) мало знали о событиях 1054 года, а начало разногласий относили к более раннему времени — например, к эпохе правления Каролингов или после VII Вселенского собора. Более того, византийцы рассматривали отношения с «франками» не как догматическую борьбу, а как борьбу «цивилизации» и «варварства». Так называемые списки латинских заблуждений, довольно активно ходившие среди православного мира, поражают тем, насколько мало внимания в них уделяется церковным разногласиям, и как много — специфическим культурным вопросам. Форма имён, бритьё бороды, вопросы гигиены и прочие бытовые особенности раздражали византийцев не менее, а подчас и более, чем догматика.

Византия была прямой наследницей римской политической и художественной традиции. Запад с этим не мог поспорить, ибо «священная древность» была для средневекового человека очень важным критерием, но и смириться с этим было трудно. Без влияния Востока мы бы не увидели такого количества западных ренессансов, когда традиционные формы вновь и вновь возрождались.

«Кто всё-таки наследник Рима?» — главный вопрос, волновавший западную часть Великой империи. На Востоке таким вопросом даже не задавались, ибо византийцы называли себя довольно скромно: ромеи, то есть римляне. Но вот Запад эту идею не особо поддерживал. Карл Великий стремился к восстановлению империи на Западе и, что важно, не претендовал на Восток. Чтобы подчеркнуть свою значимость, он именовал себя «королём Галлии, Германии, Италии и сопредельных провинций», а византийского императора — «королём, имеющим резиденцию в Константинополе». Тем самым он подчёркивал их равенство, а также свою независимость.

Поскольку франкское государство включало в себя множество покорённых народов, король франков являлся повелителем многих племён, таким образом занимая положение, сходное с императорским. В Божественной литургии термин «император» также употреблялся по отношению к франкскому королю, называя его «император или король», заменяя в тексте прошения на ектении «Римская империя» на «Римскую или Франкскую империю». Таким образом, через тексты прошений утверждалось притязание на имперскость, а не просто на гегемонию. Ещё при Пипине Коротком произошло сближение с папством после свержения Меровингской династии, что в итоге привело к коронации его сына, Карла Великого.

Коронация Карла Великого отвечала запросам папы Льва III, который видел в будущем западном императоре возможность распространить папскую власть, в том числе и на Византию. В лице будущего императора он видел правителя и защитника христианской ойкумены. Традиционно во главе государства-защитника должен был стоять император — правитель всего цивилизованного мира. Королей могло быть множество, а вот император — только один.

Сам Карл, кажется, считал излишним получать корону от папы, которого не слишком любил, но всё же дал себя убедить в необходимости этого деяния. 25 декабря 800 года Карл Великий был коронован. Оставалось самое сложное — получить признание от Византии. Итак, как же понимать это событие? В средневековом сознании не укладывалось, что могут существовать более одной империи. Существовала лишь Римская империя, имевшая своё продолжение в Византии. В 797 году императрица Ирина низложила императора Константина VI и стала самодержавной правительницей, что полностью шло вразрез с традициями Римской империи. Так что для Карла Великого византийский престол был фактически вакантным. Принимая императорский венец, Карл Великий был уверен, что занимает свободный престол Римской империи, становясь законным наследником не Ромула Августула, а непосредственно Льва IV, то есть императоров восточной линии.

В свою очередь, Византия смотрела на это совсем иначе. Императрица Ирина была полноправным правителем, а притязания Карла рассматривались как очередная попытка мятежа против законного государя. Не без основания Византия опасалась, что самопровозглашённый «император» может попытаться силой свергнуть Ирину. Таким образом, коронация Карла рассматривалась как восстание некоторых западных провинций против законного правителя.

Никто на Западе не сомневался, что после смерти Ирины будет избран новый император — и вряд ли это будет западный король. Прекрасно понимая шаткость своего положения, Карл принимает решение вести переговоры с Ириной о браке, чтобы «соединить Восток с Западом». Императрица с благосклонностью отнеслась к этому предложению, но в 802 году была свергнута и отправлена в ссылку. На престол взошёл император Никифор, с которым, вероятно, велись переговоры о признании титула императора за Карлом Великим. Жизнеописатель императора Эйнхард свидетельствует:

Императоры Константинополя — Никифор, Михаил и Лев, добровольно искавшие с ним дружбы и союза, слали к нему многочисленных послов. Однако, когда Карл принял титул императора, у них появилось опасение, будто он хочет исторгнуть у них императорскую власть. Тогда Карл заключил с ними очень крепкий союз, чтобы у сторон не осталось никакого повода для возмущения.

На деле всё было не столь красиво. Когда все попытки дипломатически добиться признания равенства с василевсом не увенчались успехом, Карл решил добиться признания военным путём. С этой целью он напал на земли Византии в Северной Адриатике. Лишь в 812 году послы византийского императора Михаила I, преемника погибшего в болгарских войнах Никифора, приветствовали Карла Великого как императора, тем самым подтвердив избрание 800 года. Конечно, признание это было сделано лишь для того, чтобы заручиться поддержкой Запада в борьбе с Болгарией, разгромившей византийское войско в 811 году. С этого периода можно говорить о том, что империя вновь возродилась: два римских императора правили одной Римской империей — подобно тому, как первые наследники императора Константина I Великого. Само собой, это единство было лишь номинальным, и каждая часть империи продолжала жить своей жизнью.