Новая доктрина Трумэна, ч.2

Новая доктрина Трумэна, ч.2

Newочём


Трумэн и Черчилль на Потсдамской конференции. Потсдам, Германия, июль 1945 года

Трехполярный мир

Так как же США следует проводить свою внешнюю политику? Призывать к выработке всеобъемлющей стратегии может каждый. Проблема в том, что современный мир намного сложнее, чем тот, в котором жили Черчилль, Трумэн и Маршалл. Учитывая, насколько рассредоточенной и зависящей от внешних факторов стала власть, стоит задаться вопросом, возможно ли на сегодняшний день создать комплексную стратегию национальной безопасности.

Я думаю, да. Однако перед тем как вдаваться в детали, нужно отметить еще один важный момент. Доктрина Трумэна была создана президентом-демократом, которому удалось заручиться поддержкой подконтрольного республиканцам Конгресса. Для того чтобы новая стратегия национальной безопасности была успешно утверждена, также потребуется поддержка обеих партий — поскольку Конгресс, помимо других прерогатив, располагает исключительным правом объявлять войну.

Учитывая вышеперечисленное, становится ясно, что стратегия должна снова быть предложена президентом, который по конституции располагает широкими полномочиями в сфере разработки и исполнения внешней политики. Отдельные сенаторы и конгрессмены могут помочь в создании стратегии; также придется привлечь «мозговые центры», ученых, военных, дипломатов, зарубежных союзников, журналистов и граждан. Однако на сегодняшний день Конгресс — не желавший голосовать за участие в войне с ИГ, ратифицировать важные договоры, утверждать послов и других дипломатических представителей (по крайней мере, в период президентства Обамы) и подозрительно относящийся к торговым соглашениям и таким международным организациям, как Экспортно-импортный банк — не заинтересован в утверждении глобального лидерства США. Кроме того, большинство остальных наций привыкли к традициям сильной исполнительной власти и ожидают того же от американского президента. Поэтому никакая более-менее долгосрочная стратегия не может быть реализована без волеизъявления верховного главнокомандующего.

Разработка новой всеобъемлющей доктрины должна начаться с того же вопроса, которым в конце 1940-х задавались Черчилль, Трумэн и Маршалл: как распределена власть в мире? Сегодня миропорядок стал намного сложнее, чем в период Холодной войны, когда система международных отношений определялась противостоянием между возглавляемым США демократически-капиталистическим блоком и социалистическим лагерем под руководством СССР. Международный капитал стал более рассредоточенным, а разрыв между странами существенно сократился. К концу Второй мировой войны США обладали как военным, так и экономическим превосходством. Сегодня же, несмотря на то, что США по-прежнему на всех углах кричат о своем лидерстве, перед страной встали такие проблемы, как высокий суверенный долг, вынуждающий сократить финансирование международной помощи развитию, дипломатии и военные расходы. Эти обстоятельства ограничивают возможности США и выбор вариантов действий.

Второе отличие от времен Трумэна заключается в повышении степени взаимосвязанности. Сегодня благодаря возможностям передвигаться между странами, достижениям в сфере связи, обмену информацией, развитию технологий, иммиграции и торговле народы планеты взаимодействуют как никогда интенсивно. А установившаяся после Второй мировой войны система международных норм, правил и организаций — система, в становлении которой сыграли значительную роль США — еще больше стирает границы между странами. В целом, взаимосвязанность — это позитивное явление, но и тут встречаются свои недостатки. Установление более тесных связей между национальным рынками означает, что финансовые проблемы одной страны — как, например, долговой кризис Греции — в большей степени отражаются на других государствах, включая США, чем несколько десятилетий назад. Иммиграция обеспечивает приток талантливых людей в США, но она также заставляет задуматься о безопасности. Развитие торговли подразумевает рост числа рабочих мест, связанных с экспортом, однако в то же время происходит сокращение рабочих мест в областях, где иностранная рабочая сила обходится дешевле.

Третье различие между эпохой Трумэна и современностью заключается в беспрецедентном росте влияния негосударственных акторов — от террористических групп и криминальных синдикатов до международных негосударственных организаций и транснационального бизнеса. Многие из этих сил руководствуются наилучшими побуждениями. Однако их способность прибегать к насилию и избегать ответственности перед законом пагубна и дестабилизирует мировой порядок. Рост влияния негосударственных акторов подрывает Вестфальский порядок, созданный в середине 1660-х годов и базировавшийся на идее о том, что сила — особенно военная — должна применяться исключительно государствами и только в согласованных пределах. Сегодня мир уже не биполярен, как это было при Трумэне. Он трехполярен: теперь влияние распределяется между демократическими государствами, авторитарными странами и негосударственными акторами. Современная доктрина национальной безопасности США должна исходить из этой концепции и учитывать интересы каждой группы отдельно.

Начнем с демократических государств, бесчисленные разновидности которых в изобилии существуют по всей планете. Американские политики обычно проводят большую часть времени, разбираясь с проблемными участками, и не уделяют особого внимания демократическим странам, полагая, что те могут справиться самостоятельно. Но эта беспечность таит в себе угрозу. Западные демократии борются с антисемитизмом и другими формами межконфессиональной вражды. Европа пережила тяжелейший налоговый кризис, который лишь усугубится с выходом Великобритании из Европейского союза. Страны, стремящиеся добиться большей степени демократии, как, например, Украина, подвергаются воздействию со стороны своих авторитарных соседей, а в других, как Тунис, происходят теракты. К тому же демократические государства повсеместно сталкиваются с фундаментальными вопросами об отношении к иммиграции и национальной идентичности, что часто приводит к необходимости принимать сложные решения с целью сбалансировать безопасность и индивидуальную свободу. Существует риск, что перечисленные проблемы будут способствовать трансформации демократических режимов в более авторитарные, поскольку их паникующие лидеры ограничивают индивидуальные свободы в отчаянной попытке контролировать ситуацию.

Таким образом, любая новая стратегия национальной безопасности США должна включать в себя основанные на сотрудничестве, а не на подчинении, способы укрепления существующих демократических режимов. США могут справиться с этой задачей, демонстрируя на собственном примере, как демократические институты помогают делу процветания, миру и счастью. Чем лучше будет ситуация в США, тем в большей мере их пример будет вдохновлять остальные государства совершенствовать свой строй.

Авторитарные государства на сегодняшний день являются второй по значимости политической силой. Как и современные демократические государства, авторитарные режимы значительно отличаются друг от друга. Некоторые авторитарные страны, начали процесс демократизации некоторых сфер общественной жизни — к примеру, Вьетнам, где наблюдается повышение степени участия населения в деятельности местного правительства (в то время как некоторые демократии начинают проявлять авторитарные тенденции).

США должны умело способствовать тому, чтобы эти страны подтвердили свою приверженность демократическим ценностям, миролюбивым отношениям с другими государствами и интеграции в глобальные структуры. Оказание воздействия на авторитарные государства требует другой тактики, которая каждый раз будет зависеть от конкретной ситуации. Иногда США придется сотрудничать, иногда — соперничать, а порой вступать в прямую конфронтацию. Отношения США с Китаем и Россией наглядно демонстрируют сложность этого подхода. Вашингтон соревнуется с Москвой и Пекином во многих сферах, от торговли до изменения климата. Так и должно быть. Взаимодействие углубляет понимание США этих режимов. Это не гарантирует успех, но отказ взаимодействовать почти всегда гарантирует поражение.

Разумеется, не всегда сотрудничество с такими государствами, как Китай и Россия является верным подходом. Но США приходится также соревноваться с ними — к примеру, создавая военные и торговые союзы с их обеспокоенными соседями. А иногда Вашингтону приходится вступать в прямое противостояние с Москвой и Пекином: например, по вопросу о правах человека, сооружения Китаем искусственных островов в Южно-Китайском море или агрессивных действий России на востоке Украины или где-либо еще.

Наконец, последний центр сосредоточения политических сил — негосударственные акторы. Многие из них — компании и негосударственные учреждения — помогают объединять людей по всему миру. Таким организациям следует оказывать поддержку. Однако группировки, прибегающие к насилию для осуществления своих целей, должны быть повержены. Борьба с ними — ключевое направление, по которому велось и продолжает вестись сотрудничество между США и авторитарными государствами. Все страны, которые придерживаются убеждения, что военная сила может применяться исключительно суверенными государствами — или их международными коалициями — а не негосударственными организациями, должны сотрудничать, чтобы уничтожить все проявления экстремизма. Поэтому Трамп прав, когда заявляет, что США должны сотрудничать с Россией в борьбе с такими группировками, как ИГ. Хотя есть немало причин сомневаться в искренности российских намерений в других областях взаимодействия, борьба с террористическими организациями на протяжении долгого времени была ключевым приоритетом Российской Федерации, и было бы бессмысленно не сотрудничать с ними в этом направлении.

Террористы — не единственные негосударственные акторы, которые используют свой особенный статус, чтобы избежать ответственности перед законом и юридических ограничений. Говоря об ExxonMobil, Ли Рэймонд, на тот момент занимавший пост генерального директора компании, заявил: «Я не американская компания, и в принятии решений я не руководствуюсь интересами США». С одной стороны кажется, что корпорации, стремящиеся уйти от налогов, существенно отличаются от международных наркокартелей. Однако и те, и другие схожим образом пользуются возросшей мобильностью капитала и активизировавшимися миграционными потоками. Так, США и другим государствам нужно объединить усилия по уничтожению лазеек, позволяющих этим организациям аккумулировать экономическую мощь, избегая необходимости отчитываться перед какой-либо национальной судебной системой.

Хиллари Клинтон и Тим Кейн на предвыборном митинге в Филадельфии. Октябрь 2016

От «незаменимой» к «образцовой»

Первым шагом на пути к созданию стратегии поведения в трехполярном мире должен стать отказ от убежденности в том, что США — это «незаменимая нация». В 1940-е годы, когда эта концепция была озвучена Черчиллем и Трумэном, она представляла собой констатацию факта и оставалась таковой в 1990-е, когда о ней говорила Мадлен Олбрайт. Но на сегодняшний день эта идея больше не описывает положение США в мире. Набирают силу новые государства. Рост влияния — это позитивный феномен, и США следует выработать стратегию по включению этой тенденции в концепцию, которая позволит извлечь выгоду как американцам, так и всему миру.

Слишком часто в прошлом идея об американской исключительности трансформировалась из заслуженной гордости за американские достижения в убежденность, что на США не распространяются обязательные для всех правила. Когда с 1950-х по 1980-е годы СССР сотрудничал с Кубой и предоставлял военную поддержку группам повстанцев в Западном полушарии, США справедливо расценили подобное поведение как угрозу — и отреагировали на нее соответственно. Но тогда почему же Вашингтон не смог предвидеть, как Россия отреагирует на произошедшее в период президентства Клинтона и Буша расширение НАТО на территории бывших советских республик? И с какой стати американские власти удивились, когда Китай счел «поворот» Обамы к Азии угрозой и в ответ ужесточил свою военную политику?

Любовь Вашингтона к постоянным напоминаниям, кто должен (а кто нет) быть примером другим странам, тоже зачастую оказывается контрпродуктивной. За последние годы американское правительство в разное время публично заявляло, что Саддам Хусейн, Хосни Мубарак, Муаммар Каддафи и Башар аль-Асад должны покинуть посты лидеров своих стран; дважды это привело к войне — в Ираке и Ливии — с целью смены режима. Авторизованный Трампом ракетный удар по позициям войск сирийского правительства может оказаться предвестником очередной такой войны.

Из-за этих заявлений и развязанных Штатами конфликтов авторитарным государствам становится все легче отмахиваться от справедливой критики США в отношении проводимой ими политики, заявляя, что те лишь хотят устроить переворот в их странах. Поэтому мы должны обличать любые нарушения вне зависимости от того, когда и где они были совершены, а также использовать соответствующий инструментарий — санкции, резолюции Совета Безопасности ООН, разбирательство в Международном уголовном суде или международные вооруженные силы — чтобы наказать нарушителей международных норм. Однако США, несмотря на заслуженную злость в отношении попыток российского президента Владимира Путина повлиять на результаты президентских выборов, не имеют права решать, кто должен возглавлять ту или иную страну.

Вместо того, чтобы заявлять о своей незаменимости, США должны попытаться сохранить свою позицию первой демократии мира. Таким образом стране удастся поставить на первое место потребности своих граждан и продемонстрировать убедительный пример, свидетельствующий о превосходстве демократических ценностей над авторитаризмом или экстремизмом.

Эти ценности не настолько очевидны, как при Трумэне. Авторитарные правительства, например, российское, используют пропаганду и активный подлог, чтобы создать впечатление, что демократические режимы не могут эффективно управлять страной. И слишком часто демократические правительства дают повод верить этим утверждениям: не могут защитить самих себя или эффективно справляться с проблемами иммиграции и защиты прав человека.

К счастью, если США решат снова демонстрировать пример, у нас будет замечательная основа. С тех пор, как Томас Джефферсон поставил равенство во главу своего списка «очевидных» истин в Декларации независимости, страна последовательно занималась увеличением степени участия граждан в управлении. В последнее десятилетие в США многое происходило впервые, включая избрание первого президента — представителя этнического меньшинства, назначение первого судьи Верховного суда испанского происхождения, а также выдвижение кандидатуры женщины на пост президента от одной из основных партий страны. Право служить в войсках было распространено на всех, кто отвечает соответствующим требованиям, вне зависимости от их гендера или сексуальной ориентации. Право на использование услуг здравоохранения получили десятки миллионов людей со скромными доходами, а представители ЛГБТ-сообщества теперь имеют право вступать в брак.

Несмотря на то, что резкая риторика во время предвыборной кампании и сами результаты выборов грозят свести на нет некоторые из этих достижений, история показывает, что подобное противодействие никогда не может полностью уничтожить существенные проявления прогресса — а зачастую и наоборот, мотивирует борцов за равенство активизировать свои усилия. В самом деле, недавний всплеск гражданской активности и участившиеся акции мирного протеста демонстрируют справедливость этого утверждения.

Существует множество сфер, в которых пример США по-прежнему сильны. Ведущую позицию среди них занимает американская культура инноваций и предпринимательства, поощряемая верховенством права, защитой интеллектуальной собственности, сильными учреждениями высшего образования, поддержкой талантов иммигрантов, а также готовностью примириться с неудачами и всегда дать второй шанс. По мере того, как Китай и Индия продолжают демонстрировать высокие темпы роста, становится очевидным, что США не смогут всегда оставаться самой большой экономикой мира. Однако я не вижу причин, по которым наша страна должна перестать быть наиболее инновационной экономикой планеты.

Конечно, статус образцовой демократии также требует готовности к самокритике. Выборы должны пробудить американцев от их самодовольства, напомнить о по-прежнему существующем неравномерном распределении коммерческого успеха в зависимости от географического расположения компании и расовой принадлежности ее владельца, экстранизкое число случаев, когда женщин избирали на должности федерального уровня, а также шокирующе низкий уровень явки на выборы (даже в важнейших для их исхода штатах) — все эти факторы свидетельствуют о том, что работы еще очень много.

Еще один ключевой способ восстановить статус США как образцовой демократии — оказывать поддержку демократическим режимам. Совместно со своими союзниками Вашингтон должен создать новую, не связанную с военными альянсами наподобие НАТО глобальную инициативу по продвижению демократии, которая будет повсеместно распространять и подчеркивать ценности демократии. Подобный проект мог бы напоминать расширенную Организацию экономического сотрудничества и развития (ОЭСР) или Демократическое сообщество. Он носил бы глобальный характер — напоминал об успехе демократии на всех континентах, а не только в Северной Америке и Европе. Он был бы сконцентрирован на распространении лучших тактик повышения эффективности демократических институтов. Сегодня демократия нуждается в защитниках. Если США откажутся от этой роли, весьма вероятно, что демократическая модель существенно потеряет в привлекательности.

Рычаги воздействия

Первостепенная задача американских вооруженных сил — защищать страну. Для того чтобы успешно осуществлять эту миссию, необходимо как располагать соответствующим потенциалом, так и обладать решимостью. Потенциал американской армии — квалификация солдат и уровень вооружения — остается превосходным. Однако нарушения в функционировании Конгресса сводят на нет эти преимущества, не только усложняя процедуру финансирования армии и перевооружения, но и делая ее все менее предсказуемой. Юридические уловки, как, к примеру, секвестр бюджета, резолюции о продолжении финансирования и зарубежные чрезвычайные операции — часть проблемы, и Конгресс должен прекратить пользоваться ими.

В той же степени проблематична нехватка решимости со стороны правительства. Российское вмешательство в президентские выборы 2016 года было удачным только потому, что они не побоялись попытаться это сделать. Неспособность Вашингтона разработать четкую стратегию обороны в сфере киберпространства и замешательство относительно в устранении атаки запомнятся как моменты позора в истории национальной обороны. Чтобы лучше защищать себя в будущем, США нужно дать понять своим потенциальным противникам: лучше не связывайтесь с нами. А чтобы этот посыл восприняли всерьез, нужно подкрепить его демонстрацией быстро реагирующей и внушительной силы. Отсутствие таковой придает смелости врагам США и заставляет союзников начать сомневаться, придут ли США на помощь в случае необходимости.

Я не вижу никаких причин, почему США должны перестать быть самой передовой экономикой мира.

Вторая задача американской армии, которая с каждым днем приобретает все большую значимость — помогать в обеспечении безопасности странам, пытающимся защитить себя. На предпринимаемые США усилия по обучению иностранных военных как за рубежом, так и на американской территории уходит лишь малая часть военного бюджета. Однако использование американских ресурсов при создании оборонного потенциала других государств параллельно с поощрением соблюдения таких принципов, как гражданский контроль над военной активностью и недопустимость пыток — одна из лучших инвестиций, которую могут сделать США. Возможно, у нас больше нет ресурсов или желания оставаться защитниками всего мира, но я все еще считаю, что мы лучше всех создаем эффективный военный потенциал, поэтому надо защищать свое превосходство в этой сфере и применять его в диалоге с другими демократиями.

На протяжении веков США также наращивали свое влияние, выступая в роли создателя свода правил, а не создателей империй. Судя по всему, администрация Трампа не планирует продолжать эту традицию, хотя и американцы, и прочие нации извлекли немалую пользу из 70 лет непрерывной деятельности США по выработке международных стандартов. Несмотря на то, что президент справедливо поднял важные вопросы относительно будущего ООН, НАТО и ряда торговых соглашений, и хотя деятельность этих организаций действительно следует пересмотреть и активизировать, было бы неразумно выходить из их состава или уступить свойственные США ведущие позиции. Борьба с глобальными угрозами вроде ИГ требует сотрудничества и скоординированности. Уменьшение роли международных площадок, предназначенных для обеспечения этой координации, сделает США слабее.

Переходя к торговле, следует отметить, что стремительный прогресс в логистике и связи гарантирует ее развитие в последующие годы. Большая часть спроса на товары и услуги будет исходить не из США. Штаты захотят получить доступ на эти рынки. Тогда зачем отказываться от участия в разработке правил, которые должны обеспечивать этот самый доступ? Трамп прав, говоря, что плохая торговая сделка — хуже, чем никакой сделки. Неспособность Вашингтона эффективно обеспечивать выполнение правил существующих соглашений и недостаточная поддержка американских рабочих, чья жизнь существенно пострадала вследствие глобализации и автоматизации производства, отвратила общественное мнение от международных соглашений. Однако решение этой проблемы лежит в создании новых, более эффективных правил, а не в отказе от любых соглашений или от своей роли создателя правил.

США также должны сохранить лидирующие позиции в гуманитарной сфере. Каждый раз, когда в мире происходят кризисы — от цунами в Тихом океане до вспышки эпидемии Эболы в Африке — люди обращаются за помощью к США. Конечно, подобная практика может показаться тяжелым грузом, однако в то же время это и причина для гордости: обращения за помощью демонстрируют, что люди повсюду знают, что у США есть не только возможности, но и желание помогать.

Проводимая гуманитарная работа превосходит усилия соответствующих подразделений Госдепа, Пентагона, Агентства США по международному развитию и прочих государственных органов. Американцы также оказывают содействие повсеместному росту и развитию негосударственных организаций. А все большее количество американских корпораций начинает оказывать гуманитарную помощь, чтобы улучшить свои позиции на новых рынках. Однако роль центрального правительства остается первостепенной. В настоящий момент мы тратим менее 1% годового бюджета на международную помощь развитию, однако эти инвестиции — говоря о безопасности и имидже страны — окупаются сторицей. Так что выполнение заявленного администрацией в проекте бюджета на 2018 год решения сократить финансирование дипломатии и международной помощи развитию стало бы огромной ошибкой.

Наконец, в процессе выработки новой стратегии для XXI века США нужно исправить одну долгосрочную тенденцию. Со времен рождения страны наши политики мыслят в парадигме «Восток-Запад». Мы сосредоточили внимание на Европе, Японии, СССР, Ближнем Востоке, Китае, Юго-Восточной Азии и России, но забыли о Юге. В частности, мы редко вспоминали об Америке, а когда вспоминали — будь то доктрина Монро или борьба с коммунистическими режимами в период Холодной войны — мы стремились изолировать нежелательные элементы, чтобы они не смогли наращивать свое влияние в Западном полушарии, а не на расположенных там государствах.

Это должно измениться. США нужно выработать «общеамериканскую» стратегию национальной безопасности, которая будет концентрироваться на Северной, Центральной и Южной Америке. Она не должна быть «исключительно американской», не должна ограничивать отношения США с демократическими режимами в других частях планеты. Однако США следует переосмыслить свои приоритеты. У 35 американских государств есть существенные культурные сходства, а их совокупное население превышает 1 млрд человек. Благодаря соглашению о прекращении огня в Колумбии, достигнутого при посредничестве США, впервые в истории во всем полушарии нет активных военных конфликтов. В этом регионе также расположены два из трех основных торговых партнера США, Канада и Мексика, и связи с этими и остальными американскими странами останутся чрезвычайно важными для нашей экономики. Кроме того, усилия по нормализации отношений с Кубой устранили многолетнее препятствие на пути к улучшению отношений с остальными латиноамериканскими государствами.

Несмотря на достигнутый прогресс, американцы не должны забывать, что сохраняющиеся в регионе проблемы — нищета, насилие, наркотрафик, политическая нестабильность — могут влиять и непосредственно влияют на США. Исторически сложилось, что США обращали внимание на юг исключительно во времена кризисов и, когда проблемы получали свое решение, быстро переключались обратно на Европу и Азию. Ведущие американские дипломаты проводят мало времени в этом полушарии, а центральное правительство недостаточно финансирует деятельность южного командования ВВС США. Другие страны заметили этот недостаток внимания и активно им пользуются. Как недавно сказал мне президент одного латиноамериканского государства: «Мы предпочитаем сотрудничать с США и американскими компаниями из-за нашей близости — в плане языка, культуры, истории, иммиграции. Но вы редко обращаете на нас внимание, а вот от Китая нет отбоя. Поэтому мы больше сотрудничаем с ним».

Активизация сотрудничества с американскими государствами принесет нам ряд преимуществ. США смогут соревноваться с гигантскими экономиками Китая и Индии. Сближение за счет совместных проектов в сфере коммерции, образования, обороны и разведки благотворно скажется на безопасности. И эти усилия не понесут за собой никаких рисков, если действовать аккуратно. Существенная часть проблем в отношениях с Китаем и Россией вызвана тем, что они обеспокоены активностью США в их сфере влияния. Повышение заинтересованности США в американских государствах не вызовет такого же беспокойства. Учитывая наложенные бюджетом ограничения, из-за которых США не сможет аккумулировать международное влияние, следует задуматься о том, насколько выгоднее будет сконцентрировать свои усилия на более близких государствах.

Корабль ВМС США «Джон С. Маккейн» на совместных американо-филиппинских учениях в Субик-Бей, Филиппины. Июнь 2014 года

Величие в доброте

Причины впечатляющего лидерства США в XX веке следует искать во второй половине 1860-х годов, когда упразднение рабства и воссоединение нации после Гражданской войны позволили стране обратить взор на происходящее за рубежом. К 1890 году экономика США стала крупнейшей в мире. В период президентства Рузвельта американская армия стала намного сильнее, а при президенте Вильсоне страна вмешалась в бессмысленную и разрушительную войну, таким образом заявив о себе как о многообещающем стороннике международного мира и стабильности. Всего два десятилетия спустя США сыграли решающую роль в поражении немецкого и японского фашизма. Затем мы приняли участие в создании послевоенного миропорядка, норм, правил и организаций, приносящих пользу людям по всему миру. И возглавляли коалицию государств, успешно противостоявших советскому блоку.

Этот быстрый экскурс в историю позволяет понять, почему, несмотря на все совершенные США ошибки и вызываемую нами зависть, столь многие государства по-прежнему хотят, чтобы США сохранили свои лидерские позиции. Мне постоянно говорят об этом, когда я посещаю другие страны и встречаюсь с их лидерами. Они знают, что, хотя интересы США всегда остаются для нас на первом месте, наша уникальная комбинация ресурсов и принципов делает нас лучшими специалистами по решению наиболее тяжелых гуманитарных проблем. Желание получить помощь от США остается самым важным компонентом «американской мощи».

10 августа 2010 года эсминец ВМС США «Джон С. Маккейн» прибыл в бухту Да Нанг по случаю 15-й годовщины нормализации отношений между США и Вьетнамом. Я запомнил этот грандиозный и очень эмоциональный момент: вьетнамское военное командование приветствовало американский боевой корабль, названный в честь отца и дедушки моего коллеги по Сенату Джона Маккейна — бывшего морского летчика, более пяти лет находившегося во вьетнамском плену. В ходе Вьетнамской войны прошибло около 60 тысяч американцев и от 1,5 до 3 миллионов вьетнамцев. Однако теперь Ханой заинтересован в углублении военного и экономического сотрудничества со своим бывшим врагом, поскольку он понимает, что лишь так Вьетнам сможет обеспечить свою безопасность и улучшить качество жизни своих граждан.

Сейчас — после одного из наиболее горьких поражений на выборах в современной истории США — самое время, чтобы американцы вспомнили об этой истории и о том, насколько значимой остается роль США в мире. Ключевой вопрос, стоящий сейчас перед страной, заключается в том, как поступить со своим влиянием. Можно продолжить идти по пути реакции и даже отказаться от части своих обязательств перед союзниками и международными организациями, в создании которых мы принимали участие. Или же мы можем начать разработку новой стратегии взаимодействия с миром с позиции ведущей демократии. Американцы должны признать уникальные достоинства своей страны, не впадая в паранойю или ненужное самовосхваление. Именно это удалось сделать Трумэну и Конгрессу 70 лет назад, в период, когда сотрудничество между двумя партиями казалось чем-то невероятным. Так что у нас нет оправданий, почему мы не можем сделать то же самое.


Оригинал: Foreign Affairs.

Автор: Тим Кейн.

Переводила: Влада Ольшанская.

Редактировали: Анна Небольсина, Кирилл Казаков, Настя Железнякова.