Nothing to lose.

Время перевалило едва ли за двенадцать часов дня, а солнце за окнами уже нещадно жарило. Для краёв штата Мэна, конкретно в этом регионе, это было даже не свойственно — аномальная жара, как сообщалось по городским новостям, а также по тихому, встроенному в автобус радио в кабине водителя, в перерывах от музыки и рекламы.

Эйб сидел на сиденьях спереди, вполуха слушая болтовню поставленного голоса диктора, спокойно сообщающего неизменной интонацией об адском и неутешительном прогнозе погоды на сегодняшнее число. Его взгляд скользил по быстро сменяющимся хвойным деревьям за окном. Преимущественно вдоль дороги росли ели. Он считал их от скуки, и сейчас по счёту шла, кажется, сорок шестая, с тех пор как предательская связь сократилась до нескольких вертикальных полос, а потом и вовсе окончательно покинула его телефон. Он быстро сбивался со счёту, и тут же улетал в свои мысли, так что это не имело абсолютно никакого смысла.

Поездка в автобусе, набитом его ровесниками, не уступала безжалостности погоды. Стоило утру наступить, как взбесившиеся подростки активировались и начали носиться по крошечному сжатому пространству, напрочь позабыв о всяких правилах безопасности, кидаясь едой и бутылками с водой, громко крича, толкаясь и смеясь как малые дети. А Эйб, тем временем, медленно сползал со своего сиденья вниз, плавился и сходил с ума от шума и отсутствия кондиционера в этой страшной духоте салона, полного обезумевших идиотов, и пропахшего потом, чьими-то разлившимися пряными духами и чем-то старым и ржавым. Всё это, вперемешку с ещё два часа назад выпитой до последней капли бутылкой воды — болезненно давило на виски, и проникало куда-то под черепную коробку, доводя до мигрени.

Возможно в последний момент покупать эконом билет вместе с ребятами, направляющимися целым классом на экскурсию было плохой идеей. Да, так точно, она изначально была проигрышной, ещё тогда, когда он только зашёл на сайт поздно вечером, и решил, что погостить у бабушки в Мэне будет лучшей перспективой, чем с утра до вечера выслушивать бесконечные скандалы родителей, или шнырять весь день на метро по Нью-Йорку, кишащему непроглядными толпами людей. Иногда хотелось до банальности простого — тишины и предсказуемости.

И, судя по всему, удача ему начинала улыбаться — ненавистные девять часов тряски в тесном автобусе, подходили к своему логическому завершению, что ощущалось почти как чудо и благословение свыше.

Шины зашуршали по пыльной песочной дороге, и колёса затормозили, разнося мелкий гравий на небольшой площади, где уже помимо круглогодичного местного парка аттракционов, на день фестиваля были надуты шатры, расставлены палатки, и прикачены и установлены прилавки с красочными навесами.

В сегодняшний жаркий день торговцы организовали целую ярмарку развлечений, воспользовавшись хорошей погодой, что забредала сюда довольно редко, принося с собой заинтересованных жителей, которые уже как раз постепенно собирались вокруг, пробуя в тире выиграть больших плюшевых игрушек. Кто-то, проходя мимо, и спеша на колесо обозрения, перед этим успевал насладиться соревнованиями на лодках у небольшого водоёма, кто-то пробовал жонглировать самодельными шарами, или спешил с друзьями прямиком в новенькую фотобудку.

Во всём этом хаосе, в голове Эйба впервые пронеслась робкая мысль, полу-надежда, что, возможно, каникулы обещают быть не такими уж скучными, как казалось с самым началом их наступления. Он быстро слился с другими. Стоило ему только покинуть душный автобус, как в нос ударили совершенно другие ароматы, вроде жаренного на гриле мяса, сладкой ваты и какого-то странного заземляющего чувства спокойствия, особенно напоминающего то лето, которое он не осознанно так долго ждал, сидя в кабинете за учебниками последнюю неделю учёбы, как в самой настоящей раскалённой сауне.

Затёкшие после долгого сидения на одном месте ноги, сами вели его прямиком к смеющимся и готовящим что-то на открытом огне азиатам, которые, на удивление, переговаривались между собой на английском, и готовили вовсе не традиционные блюда Азии, а что-то из репертуара того, чем давно интересовался Эйб, находя и лайкая рецепты в интернете.

Эти люди были почти единственными из торговцев, стоявших не под тканевыми навесами, из-за того, что работали с огнём, который каждый раз от изредко попадающих в него брызг масла, зрелищно взрывался высокими языками пламени, облизывающими дно огромной сковороды, закреплённой на широкой металлической подставке над землёй.

Два повара трудились над общим блюдом. Один, что по-старше и пониже ростом — стоял с кочергой и руководил огнем, иногда добавляя ему пищу, и следя за тем, чтобы всё не вышло из под контроля, регулируя температуру и интенсивность жарки. В то время как младший стоял в цветной бандане у ближайшего столика, шустро нарезая морепродукты.

Подойдя немного поближе и осмотрев стол, по ингредиентам и способу приготовления, Эйб понимает, что это испанская паэлья, или по крайней мере строит предположения о том, что это вполне может быть она.

Пару минут он просто молча внимательно наблюдает, не решаясь заговорить, завороженный готовкой умелых рук. Эйб видит как быстро шинкуют репчатый лук на разделочной доске, как шипит сковорода, языки пламени высоко вспыхивают и чуть затухают, овощи жарятся, покрываются аппетитной корочкой. Всё это так гипнотизирует, что он почти перестаёт дышать, до тех пор пока его из раздумий не вытаскивает голос старшего повара.

— Проголодался, малец? Хочешь попробовать? — голос звучит с характерным акцентом, мужчина добродушно широко улыбается.

Эйб поднимает взгляд на него и слегка улыбается а ответ, тут же бросая краткий взгляд на стойку, где начинает трудиться над соусом парень в бандане.

— Да нет, я сытый, просто...

Но повар не даёт ему договорить, удивлённо приподняв брови.

— Да ты что? Сытым на ярмарку не ходят!

Эйб издает смешок, оглянувшись в сторону уезжающего автобуса.

— Только приехал, — поясняет он, поворачиваясь обратно, неловко почёсывая затылок, чувствуя себя как-то странно под их взглядами. Футболка ощутимо неприятно липла к телу, кепку он забыл на дне рюкзака под слоем другой одежды, так что голова уже моментально нагревалась от солнечных лучей.

Мужчина хмурится и понимающе кивает.

— Ну тогда тем более голодный после дороги, — рассуждает он, явно не находя логики в его словах.

— Ценники кусаются, карманы пустые, — неопределенно пожимает плечами Эйб, снова улыбнувшись, возвращая внимание на соус. Повар смотрит на него долгих несколько секунд, и возвращается к огню.

Повисает недолгая тишина, прерываемая треском пламени, шипением овощей и звуком звонкого смеха и визга, слышимых с ближайшей детской карусели с лошадками.

— Хей.. ам.. — нарушает затянувшуюсю паузу Эйб, смущённо прокашлявшись перед этим, сам не зная почему так волнуется, закрывая и открывая рот, набираясь решимости.

— Вы добавляли воду и немного лимонного сока в альоли? Ну, в самом начале? — наконец неуверенно спрашивает он, переминаясь с ноги на ногу, замечая взгляд, который парень, как раз-таки возившийся с соусом, бросил на другого повара.

— Просто я видел на видео, что текстура воздушнее. Наверное можно и в блендере за минуту, — тут же поспешно добавил Эйб, тушуясь под этими быстрыми переговаривающимися взглядами, кусая внутреннюю часть щеки и уводя взгляд вниз, жалея, что вообще сюда полез, потому что эти люди точно знали больше него, а ему просто так сильно хотелось поболтать с кем-то, кто также увлечён готовкой, что он просто пристал к взрослым незнакомцам и теперь чувствовал себя крайне неудобно. Но ведь, казалось бы, именно так он и познакомился с Чико когда-то, не так ли? Но дело в том, что тогда, пять лет назад, отчего-то заводить диалог с уличным поваром было обыденней и проще, чем ему это удавалось сделать сейчас.

— Чеснок станет горьким после нагревания, а с водой соус от силы простоит час, — терпеливо объяснил ему один из них, как раз тот, что и занимался альоли. Он поправил свою бандану, закатав до локтя, скатывающиеся обратно рукава, и посмотрел на Эйба дружелюбно, вовсе не возражая против вопроса, понимая, что все с чего-то начинают. Второй повар только согласно кивнул.

— Парень, ты иди печеньем поторгуй, я видел у тебя в сумке лежит, на вид неплохое. Сам готовил? Там вот девочка стоит, тоже начинающая, может скомпануетесь и будет веселее, — предложил старший, бросив взгляд на прилавок с зелёным навесом, стоявший возле трейлера.

Эйб проследил за взглядом, и с натянутой благодарной улыбкой кивнул в ответ, всё ещё чувствуя себя немного растерянным и дезориентированным произошедшим, словно его вышвырнули родители за приёмом гостей с фразой «взрослые разговоры, не мешай, лучше иди поиграй с кузеном», что ощущалось ещё более унизительно.

— О, да, конечно, спасибо! Запах кстати обалденный! — и с этими словами и стыдливым румянцем, он медленно удалился в сторону невысокой кудрявой девочки лет девяти, что стояла коленями на табуретке и торговала самодельными, украшенными кексиками и маффинами.

Не то что бы сильно Эйб хотел продавать свои запасы печенья, и куда увлекательней для него определено было бы продолжать смотреть как языки пламени вновь и вновь вздымаются вверх в задорном танце по команде, а паэлья доводится до полной готовности.. но увы, чувство позора само собой разгоралось и вело его тело туда, подальше от очередного «меня опять посчитали всего лишь несмышлённым ребёнком».

— Привет, не против, если я пристроюсь? Просто здесь ещё свободное место есть, и я подумал, что мы могли бы вместе продавать. У меня есть печенье, — Первым начал разговор обречённый Эйб, до конца не понимая, зачем он вообще послушал тех поваров, а не ушёл просто домой.

Растёгивая сумку на поясе, и доставая оттуда обычное овсяное печенье с шоколадной крошкой, завёрнутое в целлофановый пакет, тут же шурша и укладывая его на пустое место рядом, он конечно успел сто раз пожалеть о том, что каждый раз решение принимает не он, даже когда в других людях для его принятия нет необходимости.

Тем временем девочка повернулась в его сторону и заметно оживилась. Эйб мог поклясться, что почти увидел как её глаза вот-вот заискрятся.

— О, привет! Ура! Так даже веселее! Это же ярмарка, здесь все либо продают, либо покупают, — тут же важно, с видом знатока, и немного картавя отозвалась она, широко улыбаясь и прикалывая на волосы заколку с блестящим единорогом, которой до этого щёлкала в руках от скуки в ожидании покупателей. Она выглядела немного маленькой и потерянной на фоне всего творящегося вокруг, будто заблудилась или ждала кого-то ещё.

Её взгляд упал на пакет с печеньем и она показательно вздохнула, тут же потянувшись к стопке неиспользованных одноразовых бумажных тарелок — они все были разных ярких цветов с цветочными узорами.

— Только так не продают. Надо, чтобы все красиво было, — серьезно заявила она, глядя на Эйба, раскладывая печенья по тарелкам, вырывая из своего стикер-блокнота маленький розовый листочек и оставляя на нём жирную подпись маркером: $5 за штуку, тут же прилепляя её рядом с печеньем.

— Сколько-сколько, юная леди? Неудивительно, что торговля не продвигается, — притворно поперхнулся Эйб, тут же покачав головой, и отклеевая стикер, переписав на обратной стороне $1.50, разглаживая на месте обратно, заслужив заинтересованный взгляд.

— Всё должно быть в рамках разумного. Вряд-ли кто-то захочет взять моё печенье, которое стоит целых пять баксов! — поспешно зачем-то объяснился он, еле сдерживая улыбку.

— Это за подорожавших лошадок, — демонстративно надула губы девочка, кивнув на игрушечную Эплджек, что стояла рядом с черничными кексами.

Эйб вдруг не удержался и в конец расхохотался от абсурдности происходящего. Он стоит и торгует печеньем на ярмарке в каком-то маленьком провинциальном городке Мэна вместе с маленькой девочкой, которая завышает ценники на свои маффины, чтобы отомстить растущим ценам на коллекцию My Little Pony..

— Неужели? Так это во всём растущие цены виноваты, да? Выкусите, продавцы игрушечных магазинов, мои кексы и маффины стали дороже! — подхватил он.

Девочка с умным видом согласилась, эмоционально взмахнув разведёнными в разные стороны руками.

— Вот именно! Я каждый цент на них берегу со школьных обедов, а никто не понимает зачем мне так много лошадок в доме! Но я же принцесса Флора, у меня должна быть вся коллекция, — пожаловалась она, недовольно скривившись.

Эйб просто кивнул, беря своё печенье и откусывая от него кусок.

— Да, это ужасно.. — подтвердил он, снова съежившись от воспоминаний о том, как наверное глупо он выглядел там перед костром, и всё снова возвращаясь к мыслям почему он всё ещё стоит здесь и болтает с ней, пока очереди людей выстраиваются где угодно, но только не возле их навеса.

Девочка снова тяжело вздохнула, явно утомлённая торговлей на жаре, пока все покупатели проходили мимо, ужасаясь её ценника, который она упрямо игнорировала и не желала менять, говоря, что за её труд эти кексы вообще должны были быть куда дороже, а она просто смиловалась, решив сделать скидку. Голодная и уставшая, последовала примеру Эйба, взяв один из своих маффинов, и грозно укусив его за шоколадную верхушку. Все туристы продолжали проходить около их прилавка к стойке с хотдогами или девушке, крутившей сладкую вату.

— Ты кого-то ждёшь? — спросил Эйб, тоже подустав от ярмарки, шума и жары, отложив телефон, где только что ответил на всплывшее уведомление бабушки.

— Мэрин. Это моя подруга. Она ходит на кружок поварят. Привела меня сюда. Мы хотели вместе торговать, но она почему-то так и не пришла. Ещё и дядя у нас поселился на пару дней, всех достал своими порядками. Русалок запрещает держать в ванной.. всё не слава богу! Я ему предложила Мэрин нанять в качестве повара, раз уж Миссис Гроуз уедет в отпуск, но он сказал, что повар должен быть солидней, чем девочка с опытом готовки кексиков и печенек. И что это ещё значит?! Мэрин лучший повар! — Флора сделала большие округленные глаза, жестикулируя чуть ли не каждому сказанному собой слову. А Эйб вдруг подловил себя на том, что впервые с особым вниманием её слушал.

— Значит вам нужен повар? А тот, что немного работал летом на кухне со взрослыми поварами в Бруклине, подойдёт? — спросил он, склонив голову вбок, прикидывая возможно ли в таком случае чисто в теории найти себе подработку на то долгое лето, что он будет находиться здесь среди тишины и духоты в гордом одиночестве.

Девочка искренне задумалась над его словами, просчитывая что-то в своей голове, что читалось по её сморщенной в сосредоточенности переносице.

— Не знаю. А ты не только печеньки умеешь готовить? Если так, то можешь поговорить с дядей. Ты лучше, чем Хлоя. Она варит манку с комочками! Кто в здравом уме так делает? — Флора покрутила пальцем у виска и рассмеялась, спрыгнув с табуретки, и тут же начав сосредоточено искать что-то в карманах шорт, в конечном итоге выудив двумя пальцами визитку, протягивая удивлённому Эйбу, и взбираясь обратно.

— Что? Он всегда разбрасывается ими, а меня ещё и за кукол вне моей комнаты ругает! — она снова сделала большие глаза, явно любя их выпучивать лишний раз, что выглядело скорее мило, чем устрашающе.

Эйб неуверенно взял чёрную, переливающуюся серебром на солнце карточку с белой эмблемой, изображающей какое-то диковинное хищное животное и чужие инициалы. Номер был аккуратно записан в правом нижнем углу.

— Спасибо, — только и смог сказать он, убирая в карман джинс крохотную надежду на новый опыт и карманные деньги.

— Да не за что, всё ради манки без комочков, — пожала плечами Флора, почти развалившись на прилавке от скуки, склонив голову на ладонь, подпирающую подбородок, глядя куда-то сквозь стол.

Жара на улице не желали сменять гнев на милость. С наступлением дня, солнце припекало только сильнее. А Эйб, продавший пару печенек мальчишкам с мелочью, решил, что стоять здесь с домашним печеньем крайне долгое и бесполезное занятие, поэтому, пожелав Флоре удачи и терпения с её кексиками, которые имели бы весь шанс на успех, если бы не ценник, он отправился к бабушке, по дороге зайдя в магазин и купив свежие овощи, о которых она просила, планируя весь день просидеть под вентилятором.

Мысли во время обеда постоянно возвращаясь к визитке, что так и лежала, ощутимо давя весом предвкушения в тесном кармане джинс, напоминая о себе, и не давая полностью сосредоточиться ни на чем другом, поднимая в груди какое-то странное волнение, будто бы Эйб собирается сделать что-то невероятно важное. Этот «дядя» был точно не простым человеком, раз у него была целая коллекция визиток. Каков вообще был шанс быть им одобренным? Но волнение не затихало. После того как тарелка с супом опустела, Эйб сдался. И в план пролежать весь день у вентилятора добавился пункт: во что бы то ни стало позвонить. Ну а что по большому счёту он мог потерять при любом раскладе?

Стоило двери в комнату за ним закрыться, Эйб прислонился к ней спиной, доставая заветный пропуск в очередной позорный разговор по телефону, и просто целую бесконечно долгую минуту пяля на визитку не моргая, внутренне сгорая от любопытства и страха. Сверяясь так, словно боялся, если вдруг что-то не так понял, хотя текст и номер телефона за это время успел выучить наизусть.

Он подошёл к застеленной кровати. Плед отдавал прохладой, когда Эйб взобрался на неё, скрестив ноги, набирая номер, и от беспокойства промазывая пальцами, пока уже заранее включённый в розетку вентилятор, обдувал прохладой его лицо и прилипшую ко лбу чёлку.

Когда последняя цифра была вбита, после кнопки вызова послышались длинные гудки. Эйб прижал телефон к уху, быстрым взглядом оглядывая маленькую комнату, словно ища у неё лично поддержки. Но стеллаж с книгами упрямо молчал, приоткрытое окно без конца беспокоил ветер, а не закрывающийся последний ящик комода так никто и не починил с его последней поездки сюда. Впервые ему доводилось звонить по телефону и договариваться о работе, тогда как визитку он получил от маленькой девочки на ярмарке. Это было просто смешно. Что он вообще должен сказать этому человеку?