Не такая, как все: как девушки справляются со внутренней мизогинией

Мизогиния заставляет женщин стыдиться всего, что общество связывает с феминностью: чувствительности и эмоциональности, любви к косметике и красивым нарядам, даже желания выйти замуж и завести детей. Внутренняя мизогиния — оставляет женщин наедине со своим стыдом, убеждая их, что они друг другу соперницы, а не союзницы в борьбе за равные права и уважительное отношение.

На примере четырех историй о том, как девушки сумели преодолеть внутреннюю мизогинию, разбираемся как работают её механизмы и почему женщины попадают в эту ловушку патриархата.

Арина 

Журналистка

Если говорить общими словами, мизогиния — это ненависть к женщинам. Но я воспринимаю это не как прямую ненависть, которую транслируют, например, инцелы, а скорее как нечто скрытое — привычка называть нечто плохим на основании гендера. Часто то, что мы ассоциируем с женщинами или с женским опытом, считается неудобным. Мизогиния сложное понятие, оно вписано в наши ежедневные практики. Внутренняя мизогиния работает так же, но с усилением — если ты за собой замечаешь какие-то практики, которые считаются «женскими», ты начинаешь винить себя, считать неправильной, нехорошей. 

Один из случаев, который я сейчас оцениваю как внутренне мизогинный, был связан с темой менструации. Дело в том, что в какой-то момент на меня перестал влиять цикл. Я не испытывала ПМС, овуляцию — менструация не влияла на меня на гормональном уровне. С месячными в нашем патриархальном обществе связано много стигмы: людей, которые менструируют, часто обвиняют в том, что они «психуют» из-за ПМС. Сейчас я понимаю, что в тот период невольно транслировала эту же позицию — ведь на меня никакой ПМС не влиял, всё было отлично. Однако вскоре выяснилось, что ничего не было «отлично»: я сходила к гинекологине, сдала анализы и оказалось, что у меня гормональный сбой. Так себе повод для флекса. Мне кажется, это показательный пример, как мизогиния может негативно сказываться на физическом состоянии женщин. 

Думаю, мои установки развились из нарциссической травмы: она работает таким образом, что тебе всегда нужно быть идеальной, выделяющейся. А мизогиния как раз про то, что ты должна выделяться среди обычных женщин. Ты должна быть особенной, the main character girl, в которую влюбится парень и скажет: «Ты не такая, как остальные девушки». Вот только чтобы выделиться среди женщин, мизогиния велит их принижать. 

Первое осознание своей внутренней мизогинии пришло ко мне лет в 17. У меня была потрясающая одноклассница, она сейчас занимается гендерными исследованиями в России, которая однажды спросила: «Хотите, расскажу прикол?» Этим приколом оказалась теория гендерной дискриминации. Учитывя, что у меня изначально было доверие к однокласснице, я сильно увлеклась. Я начала образовывать себя на тему феминизма, последовательно прочитала всю базу на русском и английском.

Конечно, я больше не осуждаю девочек за то, что у них есть месячные и болит живот, но иногда я по-прежнему ловлю себя на мизогинных мыслях. Думаю, невозможно полностью избавиться от внутренней мизогинии, потому что это очень прочно вшитая установка. Важно транслировать, что даже если ты всё понимаешь про феминизм, ты тоже не застрахована от ошибок и предрассудков. Важнее то, как ты реагируешь на подобные мысли: бежишь писать осуждающие твиты или притормаживаешь и анализируешь, откуда это взялось, что тебя триггернуло. 

Думаю, если бы не внутренняя мизогиния, я бы в подростковые годы слушала Тейлор Свифт. Мне тогда казалось, что это слишком «девчачья» музыка. А ещё я бы позволяла себе быть более женственной. В процессе прорабатывания своей внутренней мизогинии я пришла к тому, что мне комфортно с моей феминностью, комфортно быть женщиной — и мне повезло, ведь я родилась в теле женщины. 

Софа

Лингвистка, менеджерка культуры, студентка

Есть стереотипное представление о женщине — что она слабая, истеричная, глупая. И девочки, когда растут внутри патриархального общества, учатся внутренней мизогинии — ненавидеть в себе то, что связано с феминностью. 

У всех есть потребность примыкать к сильным. Находясь в патриархате, мы видим, какое отношение к мужчинам, а какое к женщинам. Женщин порицают за эмоциональность, непринуждённость, раскрепощённость, даже за уверенность в себе — и женщины понимают, что лучше не высовываться, не привлекать к себе внимание. Лучше вести себя как «парень». Совсем хорошо, если друзья-мальчики начинают называть тебя «бро». Это момент, когда девочка начинает думать, что она «не такая, как другие женщины». 

Моя внутренняя мизогиния развивалась на фоне среды, в которой я росла. Моя мама — классная женщина. Она очень ухоженная, опрятная, легко ведёт домашнее хозяйство. Идеальная женщина: такая, какой она сама хочет себя видеть, и такая, какой её хочет видеть патриархальный мир. В детстве это было здорово, но это наградило меня очень высокими стандартами по отношению к самой себе. Долгое время я росла в парадигме, что женщина должна быть идеальной — с отличной укладкой, мейкапом, опрятным домом. Казалось, что всё, что не вписывается в этот стандарт — отстой.

В подростковый период я начала раскачивать границы между собой и родителями, искать своё место и увидела, что девочки какие-то не клёвые. Смотришь фильмы — женские персонажи невнятные, читаешь книги — то же самое. Я всё время чувствовала, что я другая. Когда мне было 13 лет, вышел клип Аврил Лавин, где она со своими друзьями-скейтерами гоняет в торговом центре (клип на трек Complicated). Я тогда подумала: «Вот, это моё». Тем летом я приехала в Ташкент к своей семье и тусовалась с двоюродным братом и его друзьями. Я была одна девочка в этой компании и думала, что я точно не такая, как все. К сожалению, чувство крутизны возникало через отрицание всего женского. 

Думаю, если бы не внутренняя мизогиния, я бы позволила себе быть глупой, безответственной и более раскованной телесно. Принятие своей сексуальности и женственности мне далось нелегко, я до сих пор в процессе. В подростковый период было два выбора — либо ты шлюха, либо девственница до 30. И никто не рассказывал, что есть что-то между, и тем более — что оба эти варианты не так страшны. Я видела, как общество относится к тем, кто свободно занимается сексом с теми, с кем хочет, и на долгое время решила для себя, что лучше я такой не буду. Сейчас я жалею об этом. 

Моё мировоззрение начало меняться в универе. У меня был друг, который придерживался очень левых взглядов — мы целыми ночами переписывались, спорили до усрачки, например, о том, обязана ли женщина рожать детей. Благодаря ему я начала читать феминистские статьи. Он открывал мне глаза на многие вещи: однажды он спросил, харассили ли меня, а я даже не знала, что это значит. Он скинул статью и я обнаружила, что я не раз испытывала харассмент в своей жизни.

Как только ты открываешь этот шлюз, закрыть его уже невозможно. Нельзя забыть то, о чём ты узнала из историй самых разных женщин. Со мной это начало происходить в 2016-2017 годах, как раз когда был #MeToo и в интернете стали много говорить про домашнее насилие. Примерно в то же время в российском контексте появился хештег #ЭтоНеПоводУбить, когда Таню Страхову убил её молодой человек. Это были очень крупные точки, которые во многом повлияли на меня. 

Сейчас я почти полностью справилась со своей внутренней мизогинией, но почему-то мне очень грустно — хотя меня никто не просил! — за женщин, которые радикально меняют свою внешность. Мне до сих пор кажется, что 90% этих случаев — это гонка за стандартами красоты, навязанными обществом. По какой-то причине я это очень лично воспринимаю. Я понимаю, что это мои проекции, но пока не могу до конца справиться — вырывается осуждение и непонимание этих женщин. Планирую поработать над этим. 

Ася 

Дизайнерка

Меня воспитывала мама в довольной свободной атмосфере. Думаю, я бы сама пришла к идеям феминизма, если бы не один аспект. Когда мне было лет 18, мой папа женился в третий раз. Я приехала в Ярославль познакомиться с папиной новой женой, ей оказалась женщина с тремя образованиями — она училась в Ярославле, Питере и Бордо. Она быстро стала для меня авторитетом. Вот только она придерживалась убеждения, что женщина создана для того, чтобы служить мужчине, и начала методично прочищать мне мозг на эту тему. 

Она внушала мне, что мужчина не должен мыть посуду, готовить еду, что нужно каждый день печь ему пироги. Она сама даже ушла с работы, бросила бизнес, чтобы обслуживать папу. Иногда я вырывалась из этого транса и возвращалась домой к маме, которая резонно спрашивала, что за бред я несу. Такими волнообразными движениями я жила два-три года. 

Впервые с понятиями сексизма и мизогинии я столкнулась на первом курсе истфака. У меня была однокурсница, которая, как мне казалось, хочет быть «не такой, как все». Она продвигала идеи типа «женщины, вперёд, мужики — отстой». Я даже как-то написала твит в духе: «Как вы, феминистки, имеете право обижать мужчин?» 

Я тогда впервые узнала про феминизм и увидела девушку, которая высказывается за свои права. Я думала, боже мой, ты что такое делаешь? Но постепенно мне захотелось разобраться в матчасти.

На втором курсе произошло событие, после которого я окончательно поняла, в каком уязвимом положении на самом деле находятся женщины. Мы с однокурсницей проводили конференцию, после которой накрывали стол для профессоров. Один из мужчин стал к ней приставать. Все сидели и смеялись, а когда я попыталась остановить этого человека, на меня цыкнули и сказали «закрой рот». Я пошла к завкафедрой, попросила его принять меры, а в ответ получила что-то вроде: «Ха-ха, да он всегда такой». В этот момент на меня снизошло осознание. Захотелось извиниться перед всеми девушками, которых я осуждала за попытки отстоять свои права. 

Думаю, если бы не патриархальные установки, я бы куда больше добилась в университете. Я боялась лишний раз что-то сказать. На истфаке учатся в основном парни, их больше поощряют и карьера у них складывается лучше. Мне бы очень хотелось больше выступать во время учёбы, добиваться успехов, но я не позволяла себе этого — мне казалось, так как я девушка, я ниже на уровень всех мальчиков на курсе.

На бытовом уровне я пытаюсь бороться с мизогинией на работе. Недавно к нам устроилась редакторка — потрясающе красивая девушка. В первый рабочий день она пришла в очень крутой открытой блузке. Одна из моих коллег, увидев это, зашипела на весь офис: «Она пришла к айтишникам в такой открытой блузке! Да что она себе позволяет, эта шлюха. Всё ясно, она пришла искать себе мужика». Когда такое происходит, я не могу молчать. Меня прорывает, я сразу ввязываюсь в спор и пытаюсь отстоять право каждой женщины носить те вещи, которые они хотят.

Аня

Копирайтерка

Для меня внутренняя мизогиния связана с феноменом male gaze — с постоянной попыткой оценить себя со стороны. Мне постоянно говорили, что надо следить за тем, как меня видит потенциальный партнёр. Это выражалось в требованиях к внешности, поведению, коммуникации. Мама регулярно делала мне комментарии о неопрятности — моего внешнего вида, моей комнаты, подчёркивая, что мальчик, увидев беспорядок, сразу уйдёт.

В какой-то момент у меня развился синдром cool girl. Я часто слышала фразы типа «не выноси мозг», «не пили меня» — мужчины произносят их, чтобы уйти от разговора. Подсознательно я хотела быть более привлекательной, хотелось повысить свои шансы быть принятой мужчинами. Поэтому я старалась быть классной, понимающей, лёгкой на подъём. Я решила, что могу потерпеть эмоциональной дискомфорт, и не заводила разговоров про статус отношений — не хотелось быть той, кто многого требует. 

Я долго отрицала, что у меня есть внутренняя потребность быть привлекательной в глазах мужчин. Я делала вид, что мне всё равно, хотела казаться пофигисткой. Думаю, это была защитная реакция — я чувствовала себя неподходящей, боялась, что меня не смогут полюбить, и выбирала путь отрицания. Но интересно, что это всегда было направлено вовнутрь: мне казалось, что всем остальным девушкам можно быть, какими они хотят, а мне нет. Я никогда не считала, что говорить о своих потребностях плохо, но себе не могла этого позволить: во мне сидел страх. 

Стремление создать образ крутой девчонки, которой можно неделю не отвечать, привело к тому, что люди стали считать меня безразличной. Ты не говоришь про свои потребности, чувства и эмоции — все вокруг думают, что тебе всё равно. Во многом это повлияло на мои отношения с людьми.