Номер 1 (1/2)

2013 год. Малайзия. Очередная гонка сезона. Росберг хорошо держал темп. Но из радио услышал приказ команды не атаковать Льюиса. Держаться в четвертой позиции, позади Хэмилтона. Нико нехотя подчинился, хоть это решение и было тяжелым для него. Последние круги, конец гонки. На подиуме Себастьян, Марк и Льюис. 

 Воздух в комнате для брифингов был спрессован в бетонный куб. Льюис сидел слегка расслабленно, откинувшись на спинку стула, но его пальцы напряженно сцеплены в замок. Нико, напротив, сидел прямо. Он смотрел прямо перед собой, но не на напарника. 

— Даже если бы ты оказался впереди, то все равно не смог бы бороться с лидерами из «Ред Булл», Росберг. — голос руководителя звучал твердо. — Это было необходимо. 

Нико все также смотрел в пустоту, переваривая слова и решения. 

— Вы думаете, я хуже? Что я бы не смог попасть на подиум? 

Льюис медленно повернул голову в сторону Росберга. Его взгляд был направлен прямо на парня, и тот физически почувствовал это давление, будто к виску приставили пистолет. 

— Знаешь, Нико, — голос Льюиса был мягким, обволакивающим. — Я считаю что ты должен был быть на подиуме вместо меня. Но судьба такова. Никогда не знаешь каким местом она повернется к тебе. 

Брифинг подходил к концу. Все расходились по своим делам. Многие возвращались в отель. 

Коридоры отеля пахли дорогими духами, средствами для пола и деньгами. На этаже было пусто. Ковры заглушали шаги. Нико возвращался в номер, на ходу расстегивая пиджак, как вдруг из ниши за колонной бесшумно вынырнула тень. Сильная ладонь сомкнулась на запястье Росберга. 

— Отпусти. — голос Нико звучал тихо, но довольно жестко. Но Льюис уже тянул его в сторону. Тяжелая дверь закрылась за ними, отсекая весь мир. Пахло сыростью, бетоном, и железом лестничных клеток. 

Хэмилтон прижал парня к холодной стене. Его дыхание было сбивчивым. Без лишних слов он впился в губы Нико, так, как будто хотел его задушить, или присвоить себе. Поцелуй был грубым, жестоким. Льюис прикусил нижнюю губу Нико, почувствовал металлический привкус крови, и от этого бешенство внутри него только усиливалось. 

Нико не сопротивлялся. Он вцепился в плечи Льюиса, сминая дорогую ткань пиджака, и ответил с теми же чувствами. Ярость перетекала в жар, жар в дрожь. Хэмилтон провел рукой по шее Нико, и почувствовал его пульс. Тот бился как бешеный. 

— Я ненавижу когда ты так смотришь на меня.. будто я виноват в том, что ты не попал на подиум. — прошептал Льюис в самое ухо. — Как будто ты сам меня ненавидишь. 

— Потому что ты для меня боль, Льюис. — Нико с тихим стоном запрокинул голову, позволяя себя целовать. 

— Вот как? — Льюис потянул Росберга к выходу с пожарной лестницы, прямо в свой номер. 

Комната была погружена в полумрак. За окном горели огни порта, но здесь, внутри, все горело только бешенством двух парней. Нико ходил по номеру размахивая руками. Его волосы растрепались, галстук давно съехал. 

— Ты всегда пытаешься стать лучше всех, Льюис! Я так близок, но с каждым разом удача поворачивается к тебе передом, а ко мне… Я ненавижу…

Льюис, сидевший на краю кровати, усмехнулся. Его глаза горели. 

— Ты тоже не подарок, Росберг. К чему твои истерики? Как будто от этого что то изменится. 

Нико остановился как вкопанный. Его лицо исказилось болью. Он схватил первую попавшуюся подушку с дивана и что есть силы швырнул ее в Льюиса

— Я истерю? Ты разрушаешь мою карьеру, разрушаешь меня! — он кричал так громко, что казалось что стены дрожат. — Ты ломаешь меня морально. Я каждый день вижу твою дурацкую улыбку, и она меня бесит. 

Подушка ударила Льюису в грудь. Он встал и в два шага оказался рядом с Росбергом. 

— Нет! Я сделал тебя лучше! Без меня ты бы так и остался скучным мальчиком! Я сделал из тебя зверя, Нико! И ты это знаешь.