Ночью
⋆౨: ᠻìꪶᛕìꪀsSS ! ! ꩜ :Кап кап
Кап кап
Кап
Кап кап
В квартире Ванессы было тихо. Почти все спали.
Хррр. . .
Это Кавински в углу так. Он на пару с Раданом играл в "кто быстрее напьется", пока оба не уснули прямо за столом. Бывшего рыжика Шерон потом пришлось перетаскивать на кровать, что бы тот не покоился на месте уставшего Лионеля. Кейт выделили раскладушку, Калеб отказался. Лололошке ее предлагать не стали
—Знаешь, никак не могу воспринимать твое имя всерьез.
Удивительно, что в этой хрупкой тишине, между единственными трезвыми и не спящими, первым заговорил секретарь. Они уже минут пять разглядывали погруженную в полумрак комнату.
—Его никто не воспринимает. Ни Кейт, ни Райя, ни кошки, ни прохожие, ни я...
Ууаав. . .
Лололошка зевнул, медленно моргая. Слова выдернули его из липкого состояния полусна, заставляя снова чувствовать себя существующим. Он сидел рядом с брюнетом у стены, в углублении. Подсел когда заварил чай и принес, что бы тот тоже попил. После этого у обоих появилась мысль, что пока они бок о бок, то ни за что уснуть нельзя.
Кап кап
Кап кап
Кап
—А ведь капли отделяются от старого единого целого, что бы потом собраться и стать новым. . .
Калеб вздыхает, склоняет голову к плечу. Все плывет. Возможно из за комиссара рядом. Нужно потом его и Райю допросить разными способами, что бы узнать, кем он на деле является. Вдруг он какой нибудь маг, что умеет гипнотизировать людей одним своим видом
—Наше сияние и есть эти капли. — Секретарь не сдержался. Тоже протяжно зевнул —Но знаешь. . . Мы вроде не пили, что бы начинать философствовать
Хрррр. . .
—Ты прав. . .— Комиссар тянется к очкам, бурча что то нечленораздельное. — Ты рад что примкнул к нам?
—Что?
—Ты рад что присоединился к Сиянию?
Два черных глаза смотрели в упор. Говорят, когда пустота на тебя смотрит, нужно обязательно смотреть в ответ. . .
—Что за глупые вопросы, комиссаришка?— Фырчание срывается с губ даже громче чем нужно. Брови сьезжают к переносице, наиграно, но обязательно —Я в нем был из за своих целей. И Кейт...
—Это не то. Скажи другое —Наглый. Удивительно, что Лололошка может таким быть. Видно, ночью включается секретный режим. —Скажи, тебе нравится с нами? — Он никогда не отстанет, пока не получит ответ. Калеб это понимает, кривится, умиляется. Ему хочется покрыться иголками, отшвырнуть весь мир, но в то же время надеяться, что тот не прекратит свои попытки к нему лезть.
Хррр. . .
—Ну. . . Да, наверное.— Слова идут тяжело, как будто гирю тащут по полу. Сердце начинает переходить на бег, дергая подушечки крови и отравляя их в дальнее путешествие намного быстрее чем нужно. Органическое заставляет приобрести ушам розоватый оттенок, когда духовное пересказывает все приятные моменты в компании участников революции. Как они разгребали завалы, выходили за купол, чаевничали. . . Все отпечаталось в памяти, грея холодными вечерами.
—Ммм, понятно. Мне тоже нравится, но придется уйти потом...
—Почему это?— Такой откровенности секретарь не ожидал. Его брови взлетели вверх, а спина выпрямилась и напряглась как пружина. Куда это комиссаришка, что по совместительству "лицо" сияния, собрался?
—Понимаешь, мне придется. Это как смерть, но от нее не больно, наверное. Если я и умру, то как нибудь по другому, а это просто... Исчезновение. Красивое... Но вы меня больше не увидите никогда, нет...
—Что ты несешь вообще, чудик? Бросить нас собрался?
Кап кап
Кап
Кажется, у Калеба начинает дергаться глаз. Этот звук его раздражает. Внезапный страх как то неведомо ударил в голову, заставляя руки потеть и тянуться к чужим плечам, встряхивая их.
—Слушай, ты точно не пил? — Ладони судорожно щупают лоб шатена, вертят голову, пытаются найти то, что могло заставить подумать о таком. Лололошка не сопротивляется. Дает понять что все сказанное - плод его чистого разума, не затуманенного, не травмированного. — Ни капли. — подает он голос, прикрывая глаза и тыкаясь в чужие пальцы.
—Тогда не смей думать о таком, черт возьми! У нас только все наладилось, а ты такими выходками испортишь все.
—Ты будешь по мне скучать?
Лезет на пролом. Этот парень умеет дергать в человеке то, что нужно. То, что тоскливо кольнет, захнычет и растечется по груди густым туманом.
—А ты как думаешь? — Слова проходят через зубы и хмурые брови, проглатывая на языке "кретин". Руки сжали лицо комиссара, что сейчас было для него будто новым. Чистым. Оголенным. Очки валялись на полу, ненужные сейчас. Калеб... Не готов терять кого то снова. Исчезновение Лололошки — подлый удар судьбы, что сначала подарила ему того, кто его понимает, а затем так безжалостно отберет. Отберет, не дав попробовать все, что планировал. Все, что расписывал на годы вперед, не видя продолжения без этого лица.
—Я уйду быстро, тебе будет обидно что я не попрощался... Хотя, считай это прощанием, ведь я не знаю когда исчезну
Вдох. Мысли идут в кучку. Выдох. Секретарь поддается правилам этой игры
—Можешь даже завтра?..
—Даже завтра.
Хррр. . .
Наверное, брюнет сошёл с ума. Он слушает россказни придурковатого Лошки, внимая каждому слову и пугаясь от него. Судорожно думает что делать, ведь по расчётам осталась какая то пара жалких дней, а не несколько счастливых десятков лет, на которые он расчитывал. В которые должен был уложиться.
Но сейчас придется ускоряться. Урезать придуманный в голове сюжет, начиная действовать.
Шатена тянут ближе, зарываются у него в кудрях, прижимаясь к сухим губам. Одна рука на затылке, другая ползет к пальцам, переплетаясь. Жмет к себе, совсем нелепо и дергано. Быстрее, что бы успеть. Калеб кусается, облизывается, просится дальше. Сплетается с чужим языком, игнорируя какие то нелепые чваканья. Совсем не эстетично. Не идеально как хотел. Но он делает это. Нежно тыкается, жмурится от ощущений. Как только отрывается, пялится на комиссара. На красный рот, персиковые щеки, черные глаза. Не верит что сделал только что.
—После этого ты обязан остаться еще на подольше.
Произносит зло, приказным тоном. Но что то в нем дергается. Что то просит