Ночные откровения

Глава 2

Капли воды на коже Тэхёна еще не успели высохнуть, когда в глубокой, оглушительной тишине прихожей раздался резкий, металлический щелчок. Входная дверь, которую он намеренно оставил незапертой, плавно поддалась вперед, впуская в стерильное, пропитанное паром и ароматом дорогого парфюма пространство квартиры чужой, уличный холод. И вместе с этим холодом в помещение ворвался он.

​Тэхён стоял посреди спальни, едва успев накинуть на плечи легкий халат из черного шелка. Пояс был завязан небрежно, на один свободный узел, оставляя грудь практически полностью обнаженной, а подол едва прикрывал бедра. Он замер, вслушиваясь в тяжелые, стремительные шаги в коридоре. Сердце, до этого момента бившееся в размеренном, ленивом темпе после горячего душа, вдруг подпрыгнуло к самому горлу. Воздух в комнате мгновенно потяжелел, став густым и тягучим, словно свинец.

​Чонгук не просто вошел — он заполнил собой все пространство, вытесняя из него весь кислород. Когда его высокая, широкоплечая фигура в темной одежде выросла в дверном проеме спальни, Тэхён физически ощутил, как между ними натянулась невидимая, раскаленная добела струна. Чонгук тяжело дышал, его грудь бурно вздымалась под тонкой тканью черного худи, а от тела исходил едва заметный, обжигающий жар. Волосы были слегка растрепаны ночным ветром, но самым пугающим и одновременно гипнотизирующим был его взгляд. Темные, почти черные от расширившихся зрачков глаза горели первобытным, голодным блеском. В них не осталось и следа от того мягкого, сонного парня, с которым Тэхён говорил по телефону всего восемь минут назад, капризно выдыхая пошлые намеки прямо в динамик. Чонгуку понадобилось ничтожно мало времени, чтобы долететь до его дома, нарушая все правила скорости. Сейчас перед ним стоял хищник, которого заманили в ловушку, и этот хищник пришел взять свое.

​Тэхён заставил себя ухмыльнуться — привычная маска защитного кокетства, — хотя внутри все сжалось в сладком, предвкушающем предчувствии. Он закинул голову назад, бросая на Чонгука ленивый, вызывающий взгляд из-под влажных ресниц.

​— И даже без стука? Как некультурно, Чонгук-а... — протянул он бархатным, чуть хриплым голосом, намеренно растягивая гласные и слегка поводя обнаженным плечом.

​Чонгук не ответил. Он не произнес ни единого слова, и это молчание давило сильнее любого крика. Вместо разговоров он сделал один широкий, стремительный шаг вперед, сокращая расстояние между ними до минимума. Тэхён даже не успел отступить или хотя бы вздохнуть, как тяжелая, горячая ладонь Чонгука с силой легла ему на основание шеи. Пальцы жестко впились в нежную кожу, фиксируя на месте, а вторая рука по-хозяйски, грубо обхватила Тэхёна за талию, намертво прижимая к себе.

​Тэхён судорожно выдохнул, когда его обнаженная, все еще влажная грудь столкнулась с прохладной, плотной тканью чужой толстовки. Запах Чонгука — смесь морозного ночного воздуха, дорогой кожи, бензина и чистого, будоражащего мужского пота — ударил в нос, мгновенно отключая остатки здравого смысла.

​— Ты думал, это игра? — голос Чонгука прозвучал так низко и хрипло, что у Тэхёна подкосились колени. Это был почти рык, вибрирующий у самого уха и прошивающий тело волной дрожи. — Ты думал, можешь стонать мне в трубку, изводить меня, а потом просто лечь спать? Поиграем?

​Пальцы Чонгука на шее сжались чуть сильнее, не позволяя шевельнуться и заставляя Тэхёна еще больше запрокинуть голову, открывая беззащитную, пульсирующую линию горла. Тэхён смотрел прямо в эти безумные, темные глаза и видел в них свое собственное отражение — отражение человека, который только что полностью потерял контроль над ситуацией, которую сам же и спровоцировал. Напряжение между ними достигло своего пика, превращаясь в чистую, осязаемую искру, готовую сжечь эту спальню дотла.

Чонгук не стал церемониться. Всё так же крепко удерживая Тэхёна за талию, он резко развернул его спиной к себе и толкнул вперед, заставляя сделать несколько рваных шагов. Тэхён едва успел ухватиться обеими руками за край тяжёлой деревянной тумбочки, когда его окончательно впечатали в неё. Грудь старшего плотно прижалась к холодной, полированной поверхности, создавая резкий контраст с пылающим телом Чонгука, которое тут же навалилось сзади. Свободные полы шелкового халата распахнулись, полностью обнажая спину и ягодицы.

Чонгук грубо толкнулся коленом между его ног, заставляя Тэхёна пошире раздвинуть бёдра. Ноги старшего уже предательски дрожали, колени подгибались, словно тело решило сдаться и подчиниться гораздо раньше, чем это осознал разум.

​Чонгук стоял сзади, тяжело и прерывисто дыша прямо в чужую шею. Горячие, широкие ладони спустились ниже и сильно сжали бёдра Тэхёна, пальцы впились в податливую кожу с такой силой, что на ней наверняка останутся отчетливые багровые следы. Младший провёл раскрытой ладонью вверх по позвоночнику, с нажимом оглаживая каждый позвонок, заставляя Тэхёна прогнуться в пояснице ещё сильнее, подставляясь. Затем Чонгук резко дёрнул его за влажные, пахнущие дорогим шампунем волосы на затылке, вынуждая оттянуть голову назад.

​— Держись крепче, — низко прорычал Чонгук прямо в раковину уха, обжигая кожу дыханием.

​Тэхён только жалобно всхлипнул в ответ, ладони сильнее вцепились в деревянный край тумбочки, а пальцы побелели от напряжения. Он отчетливо чувствовал, как массивный, уже абсолютно твердый, мокрый от предлатекса член Чонгука настойчиво и тяжело трется между его ягодицами, пачкая кожу через плотную ткань чужих штанов. Но Чонгук не собирался растягивать прелюдию — его терпение сгорело еще в машине по дороге сюда.

​Щедро смочив пальцы собственной слюной, он грубо толкнул их внутрь Тэхёна. Сначала два сразу, затем, не давая времени на передышку, добавил третий — жёстко, без малейших церемоний. Он двигал ими глубоко и целенаправленно, разводя сжимающиеся стенки и каждый раз отчетливо надавливая точно на простату. Тэхён задрожал всем телом, из его груди вырвался тихий, надрывный стон сквозь намертво стиснутые зубы.

​— Чонгук… ах… подожди… — голос сорвался, превращаясь в бессвязный хрип.

​Чонгук проигнорировал просьбу и резко, одним движением убрал пальцы. Тэхён судорожно вздохнул, почувствовав мимолётное облегчение, но в ту же секунду сзади раздался оглушительный в этой тишине, резкий звук расстегивающейся молнии. Чонгук рваным движением спустил свои брюки вместе с бельём до бедер, освобождая налитый тяжёлым жаром, нетерпеливо пульсирующий член. Избавившись от мешающей ткани, он вплотную прижался своим пахом к беззащитным, подрагивающим ягодицам старшего. Зафиксировав Тэхёна, Чонгук мертвой хваткой вцепился пальцами в его выпирающие тазовые кости и, намертво лишая его возможности сдвинуться с места, толкнулся вперёд мощным, сокрушительным движением. Он вошёл до самого конца. Одним резким, безжалостным толчком.

​Тэхён громко, хрипло застонал на всю комнату, его тело выгнулось дугой, а пальцы едва не сорвались с полированного дерева. Ощущение было обжигающим, почти раскаленным — полное, жёсткое заполнение, которое на долю секунды граничило с острой болью, но тут же растворилось в плотном, тёмном удовольствии.

​Чонгук не дал ему ни единой секунды, чтобы привыкнуть к чужому размеру. Он сразу же начал двигаться — сильно, глубоко, с какой-то яростной, накопленной за эти сумасшедшие восемь минут голода силой. Каждый мощный толчок вбивал Тэхёна вперед, заставляя его бёдра с глухим стуком биться о край деревянной тумбочки. Ноги старшего ходили ходуном, колени окончательно подкашивались, но Чонгук намертво держал его за бедра, служа единственной и надежной опорой.

​— Вот так… прими меня всего, до конца, — хрипел Чонгук, неумолимо ускоряя темп.

​Одна его рука перебралась вперёд, грубо обхватила уже капающий член Тэхёна и начала дёргать его в такт своим рваным толчкам. Вторая ладонь с размаху, оглушительно шлёпнула по округлой ягодице, оставляя мгновенно вспыхнувший, горящий след.

​Тэхён задыхался, запрокинув голову и ловя ртом воздух. Каждый выверенный толчок Чонгука попадал точно туда, куда нужно — в самую глубь, туда, где было невыносимо, до безумия хорошо. Все тело горело, внутри всё пульсировало и судорожно сжималось вокруг толстого ствола. Тэхён уже не контролировал себя — он практически висел на собственных руках, опираясь на тумбочку, и только жёсткие руки Чонгука и его мощные удары удерживали его от падения на пол.

​Младший наклонился ниже, плотно прижимаясь широкой грудью к мокрой от пота спине Тэхёна. Его зубы остро впились в беззащитное плечо, оставляя новый яркий след укуса, пока он продолжал трахать его жёстко, быстро и безжалостно. Горячее дыхание опаляло покрасневшую кожу.

​— Ты мой, — рычал Чонгук между толчками, теряя остатки контроля от того, как сильно его сжимали внутри. — Понял? Мой. Только мой.

​Тэхён мог только стонать в ответ — громко, отрывисто, сорванным голосом, уже не в силах сдерживать рвущиеся наружу звуки. Ноги окончательно превратились в вату, тело содрогалось от каждого удара, а сладострастное удовольствие внутри нарастало, приближаясь к критическому, невыносимому пределу.

​Чонгук продолжал вбиваться в Тэхёна сзади с неослабевающей, почти животной силой. Дерево тумбочки продолжало глухо и ритмично стучать в такт их движениям. Внутри Тэхёна всё буквально полыхало: чужой член растягивал нежные стенки до предела, сминал простату с каждым новым фрикционом, выбивая из лёгких хриплые, рваные звуки.

​— Ещё… Чонгук, пожалуйста, сильнее… — выдавил Тэхён между толчками, его голос был абсолютно сорванным, влажным от подступающих к глазам слез наслаждения.

​Чонгук зарычал в ответ, низко, утробно. Его собственное тело пылало изнутри. Невероятная теснота Тэхёна сводила с ума — горячая, влажная, пульсирующая и сжимающаяся вокруг него с каждым фрикционным движением. Крупные капли пота стекали по груди и прессу младшего, все мышцы были до предела напряжены от дикого темпа. Он чувствовал, как к горлу подкатывает мощный оргазм, но упрямо хотел, чтобы Тэхён сломался и сорвался первым.

​Ладонь Чонгука снова с размаху опустилась на покрасневшую ягодицу старшего, а вторая рука сжала его член у самого основания, двигаясь быстро, жестко и безжалостно.

​— Кончай, — прорычал он в самую шею, снова впиваясь зубами в искусанное плечо. — Кончай на мою руку, сука. Смотри, как тебя уносит.

​Тэхён резко выгнулся, издав громкий, протяжный стон, и всё его тело свело мощной, непреодолимой судорогой. Он кончил первым — сильно, крупными толчками, пачкая спермой полированную поверхность тумбочки и пальцы Чонгука. Внутренние стенки Тэхёна в этот момент сжались вокруг чужого члена с такой невероятной, тисковой силой, что Чонгук просто не смог сдержаться.

​С низким, вибрирующим рыком он вошёл в него до самого упора, замер на мгновение и кончил глубоко внутри, изливаясь горячими, пульсирующих толчками прямо в Тэхёна. Оба тяжело, со свистом дышали, их тела крупно дрожали от мощного послевкусия оргазма.

​Но этого было мало. Обоим казалось, что этого катастрофически мало по сравнению с тем голодом, что бушевал внутри.

Чонгук сделал шаг назад, заставляя свой влажно скользнувший член неохотно покинуть чужое тело. Тэхён, внезапно лишившись этой мощной опоры, бессильно опустился локтями на тумбочку, прерывисто и часто дыша. Наблюдая за ним потемневшим, всё ещё голодным взглядом, Чонгук завёл руки за голову и одним рваным движением стянул с себя тёмное худи, накинутое прямо на голое тело, и отбросил его в сторону. В полумраке спальни рельефно обрисовался его мощный торс: широкие плечи, кубики пресса и густая сеть татуировок, полностью покрывающая правую руку.

​Затем он торопливо избавился от тяжёлых армейских ботинок и окончательно скинул с себя брюки. Чонгук резко поправил на бёдрах свои ярко-красные боксеры Calvin Klein, которые до этого были приспущены, а теперь снова плотно облегли его сильные, мускулистые бёдра, вызывающе подчёркивая внушительный, вновь наливающийся тяжёлым жаром член. Тэхён, слегка повернув голову, через пелену выступивших слёз заворожённо следил за этим зрелищем, не в силах отвести взгляд от дерзкой красной ткани на чужом паху.

​Не давая старшему опомниться, Чонгук подошёл ближе, резко развернул его обмякшее тело к себе, подхватил под бёдра и практически бросил на кровать. Тэхён тяжело упал на спину, раскинув ноги в стороны. Он хрипло дышал, глядя на нависающего над ним Чонгука затуманенным, абсолютно пьяным взглядом.

​— Ещё не наелся?.. — хрипло, с вызовом спросил Тэхён, но в его ладонях, потянувшихся к чужому телу, читалось точно такое же сумасшедшее желание.

​Чонгук вместо ответа завёл большие пальцы под резинку боксеров и одним небрежным, уверенным движением стянул их вниз через бёдра, полностью обнажая своё крупное, изнывающее от возбуждения тело. Отбросив бельё на пол, он перелез через Тэхёна, разворачиваясь корпусом в обратную сторону.

​— Хочу, чтобы ты захлебывался мной, пока мой язык будет трахать тебя изнутри, — прорычал он, устраиваясь в порочной позе шестьдесят девять. — Возьми меня в рот, Тэхён.

Его тяжёлый, всё ещё полутвёрдый, сочащийся и мокрый от их соков член оказался прямо у лица Тэхёна. В ту же секунду Чонгук опустил голову между бедер старшего и жадно прильнул губами к его растянутой дырочке — горячий язык Чонгука сразу же сильно, по-хозяйски скользнул внутрь, вылизывая скопившуюся сперму и лаская чувствительные стенки.​

Тэхён громко, несдержанно застонал от такой резкой, влажной стимуляции. Оказавшись лицом к паху младшего, он на секунду замер, пожирая его глазами. На таком близком расстоянии контраст между смуглой кожей Чонгука и дерзкими, ярко-красными боксерами Calvin Klein, которые он только что отбросил, всё ещё стоял перед глазами, подстёгивая фантазию. Тэхён жадно разглядывал кубики его пресса, на которых блестели капли пота, а когда его ладони сами собой легли на тело Чонгука, пальцы затрепетали, оглаживая правую руку. Он заворожённо рассматривал и осязал рельефные татуировки, покрывавшие всю руку младшего — каждый сложный узор, каждую чёрную линию, контрастирующую с горячей кожей. Это зрелище и близость этого идеального тела окончательно лишили Тэхёна воли.

​Он тут же ответил — обхватил губами толстый член Чонгука, заглатывая его настолько глубоко, насколько позволяло горло. Вкус их смешанных выделений, солоноватый и пьянящий, мгновенно ударил в голову. Тэхён начал активно и отчаянно работать ртом, одной рукой сжимая основание чужого ствола, а второй — всё так же крепко сжимая татуированное предплечье младшего, притягивая его ближе к своему лицу.

​Чонгук глухо зарычал прямо вокруг члена Тэхёна, и эта вибрация волной прошлась по всему стволу старшего. Младший сосал жадно, шумно, с явным хлюпаньем, вообще не сдерживая себя. Одновременно с этим он запустил два пальца обратно в мокрую, сочащуюся спермой дырочку Тэхёна. Пальцы двигались внутри быстро и порочно, размазывая излишки чужого семени, цепляя и грубо надавливая на простату.

Сам Чонгук чувствовал, как Тэхён безумно дрожит под ним, как его язык и губы работают всё отчаяннее, засасывая член глубже — это окончательно сносило младшему крышу. Чонгук продолжал жадно и глубоко трахать Тэхёна языком, размазывая излишки чужого семени и надавливая изнутри прямо на простату. Горло Тэхёна судорожно сжималось вокруг него, слюни текли по стволу, а каждый приглушенный стон старшего вибрировал прямо по самым чувствительным нервным окончаниям Чонгука.

​Они двигались в бешеном, мокром, безумном ритме. Чонгук буквально трахал рот Тэхёна бёдрами, иногда полностью толкаясь в самое горло, а Тэхён отвечал ему тем же — заглатывал глубже, слегка прикусывал зубами у основания, шлёпал ладонью по тугой, напряженной заднице Чонгука. Комната наполнилась откровенными, влажными звуками: чавканьем, хлюпаньем, приглушёнными стонами и ответным животным рычанием.

​Тэхён чувствовал, как новый, ещё более сокрушительный оргазм накатывает на него — гораздо быстрее и острее первого. Чонгук внутри него пальцами и языком доводил его до абсолютного безумия, а собственный член младшего пульсировал у него во рту, горячий, тяжёлый и огромный.

​Чонгук тоже был на самой грани. Теснота горла Тэхёна, его жадный, умелый язык, дрожь истощенного тела под ним — всё это толкало его в бездну. Он сильнее вжал лицо между ног Тэхёна, глубоко трахая его пальцами и жадно, до вакуума всасывая его член.

​Первым снова сорвался Тэхён — с громким, приглушённым вокруг чужого члена стоном он кончил во второй раз за эту ночь, полностью заполняя рот младшего горячей струей. Чонгук проглотил всё до единой капли, не останавливаясь ни на секунду, и через мгновение сам яростно зарычал. Он резко, до упора толкнулся в горло Тэхёна и кончил длинными, густыми, обжигающими струями прямо ему в рот.

​Они ещё долго не могли остановиться. Даже после того, как оба полностью опустошились во втором раунде, их рты продолжали медленно, лениво и вязко работать — вылизывая, высасывая последние капли, словно они физически не могли насытиться вкусом друг друга. Тэхён тихо, жалобно постанывал, когда язык Чонгука особенно настойчиво обводил его чувствительную уздечку, а Чонгук в ответ глухо рычал, чувствуя, как Тэхён слегка, дразня, прикусывает его ствол.

​Наконец Чонгук тяжело, с трудом перевернулся и рухнул на спину рядом с Тэхёном. Одним резким, собственническим движением он притянул обмякшее тело старшего к своему боку. Их тела были мокрыми от пота, липкими от слюней, смазки и спермы, но ни один из них даже не подумал отстраниться или пойти в душ.

​Тэхён уставился в потолок, а затем прижался лицом к тяжело вздымающейся груди младшего, лениво, едва ощутимо проводя кончиками пальцев по рельефным, твердым мышцам пресса Чонгука. Тот в ответ запустил руку в спутанные, всё еще влажные волосы Тэхёна, слегка потянув за них назад, чтобы заставить старшего поднять голову и посмотреть на него.

​— Смотри на меня, — хрипло, не терпящим возражений тоном приказал Чонгук.

​Тэхён послушно поднял глаза. Его взгляд был абсолютно затуманенным, расфокусированным, губы — распухшими, искусанными и ярко-красными, а на шее, ключицах и плечах уже наливались свежие, багровые засосы и следы зубов.

​Чонгук медленно провёл большим пальцем по нижней губе Тэхёна, стирая размазавшиеся остатки своей спермы, и без церемоний засунул этот палец ему в рот. Тэхён послушно, доверчиво обхватил его губами и слегка пососал, не отрывая преданного взгляда от темных глаз напротив.

​— Хороший мальчик… — тихо, довольно промурлыкал Чонгук, и в его голосе всё ещё отчетливо звучала тёмная, собственническая хрипотца. — Но ты меня сегодня совсем с ума свёл. Думал, просто постонешь в трубку и спокойно ляжешь спать? Нет, радость моя. Теперь ты будешь делать это гораздо чаще.

​Он плавно перевернул Тэхёна на спину и снова навис сверху, опираясь на локти по обе стороны от его головы. Их лица оказались совсем близко, они дышали друг другу в губы. Чонгук медленно, с нажимом провёл ладонью по телу старшего — от шеи вниз, грубо сжав и покрутив погрубевший сосок, затем спустился ниже, по плоскому животу, и наконец обхватил пальцами всё ещё сверхчувствительный член Тэхёна. Старший от этого контрастного прикосновения тихо всхлипнул, дернувшись.

​— И вот ещё что, — продолжил Чонгук, слегка сжимая пальцы на его стволе и заставляя Тэхёна послушно выгнуться навстречу руке. — Чаще ходи без белья. Дома. Особенно тогда, когда я рядом. Хочу в любой момент, когда мне вздумается, иметь к тебе беспрепятственный доступ. Балуй меня своими манипуляциями, умничка моя… дразни, провоцируй, присылай фотки. А я буду приезжать и трахать тебя. Чаще. Жёстче. До тех пор, пока ты вообще не начнёшь забывать, как ходить нормально.

​Тэхён тихо, хрипло рассмеялся от этих слов, хотя смех тут же перешёл в оборванный стон — Чонгук предупреждающе сжал пальцы у самого основания его члена.

​— Ты… ненасытный, сумасшедший зверь, — выдохнул Тэхён, но в его голосе сквозило чистое, ничем не скрываемое удовольствие от собственного подчинения.

​— Только с тобой, — Чонгук наклонился и жёстко, глубоко поцеловал его, полностью заглатывая все звуки.

​Поцелуй был долгим, тягучим и почти ленивым после двух изнурительных раундов. Когда Чонгук наконец отстранился, он прижался своим лбом к лбу Тэхёна и добавил уже тише, но всё так же властно и тяжело:

​— Ты мой. Весь, до последней капли. И я собираюсь напоминать тебе об этом каждый раз, когда захочу. Понял меня?

​Тэхён только слабо кивнул, преданно улыбаясь распухшими, горящими губами, и сам потянулся чуть выше, чтобы снова смазанно поцеловать его в подбородок.

​— Понял… хозяин.

​Чонгук удовлетворённо, сыто рыкнул и крепче прижал его к своей груди, утягивая их обоих вниз и накрывая тела плотным одеялом. В комнате ещё долго пахло сексом, горячим потом и их смешанным, уникальным запахом, а их уставшие тела продолжали слегка подрагивать от отголосков пережитого безумия.