Ночные откровения
𝐌𝐎𝐍 𝐀𝐌𝐎𝐔𝐑 𝐕𝐈𝐑𝐓Глава 1
Комната тонула в мягком полумраке, рассеиваемом лишь блеклым свечением экрана смартфона и неоновым отсветом далеких вывесок, пробивающимся сквозь приоткрытые жалюзи. Тэхён лежал на спине, закинув одну руку за голову, а вторую расслабленно держа возле уха. В динамике телефона слышалось тихое, мерное дыхание Чонгука — звук, который за последние пару часов стал удивительно привычным и убаюкивающим. Ночной город за окном давно затих, оставив их двоих в своего рода изолированном вакууме, где существовали только два голоса и невидимая нить, натянутая между ними через километры проводов.
Тэхён перевернулся на бок, подтягивая одеяло к подбородку. На губах блуждала мягкая, едва заметная улыбка. Этот разговор начинался спонтанно, как глупая попытка спастись от бессонницы, но перерос в нечто удивительно уютное. Они говорили обо всем и ни о чем одновременно: о дурацких привычках, любимой музыке, о том, как тяжело просыпаться по утрам. Чонгук оказался потрясающим слушателем — внимательным, не перебивающим, с низким, бархатистым голосом, который, казалось, вибрировал прямо в грудной клетке Тэхёна.
Прикрыв глаза, Тэхён тихо произнес, делясь нахлынувшим чувством тепла:
— Мне так приятно общаться с тобой.
На том конце провода послышался легкий шорох — Чонгук, судя по всему, тоже поменял позу, устраиваясь поудобнее. Его ответ прозвучал искренне, без лишней напыщенности, но так весомо, что у Тэхёна потеплело внутри:
— Мне тоже.
Тэхён тихонько хмыкнул, вспоминая свой прошлый, далеко не самый удачный опыт ночных переписок и случайных звонков в безликих чатах. Обычно люди в такое время искали только одного, совершенно не заботясь о родстве душ или интересной беседе.
— Обычно, когда я общаюсь с кем-то ночью, одни извращенцы попадаются, — полушутя, полужалуясь выдохнул он в микрофон.
Чонгук коротко рассмеялся — этот смех был тихим, немного хриплым от долгого молчания, но очень мягким.
— Это ужасно, — согласился он, а затем, словно только сейчас осознав, как долго они уже сидят у экранов, добавил: — Кстати, сколько сейчас времени?
Тэхён чуть отстранил телефон от уха, чтобы бросить взгляд на светящиеся цифры в верхнем углу дисплея. Время пролетело совершенно незаметно, растворившись в их разговоре.
— Почти два часа ночи. А что? — спросил Тэхён, возвращая трубку к уху и ожидая, что Чонгук, возможно, начнет прощаться из-за позднего часа.
Но в ответ повисла короткая, интригующая пауза. Тэхён практически физически почувствовал, как изменился настрой Чонгука на том конце провода — в его молчании появилось что-то азартное, заставившее Тэхёна затаить дыхание в ожидании.
— ...Слушай, у меня важный вопрос, — раздался наконец голос Чонгука. Он звучал чуть тише, с легкой, едва уловимой лукавой хрипотцой. — Какого цвета у тебя бельё?
Тэхён замер. Улыбка на его лице сменилась искренним изумлением, а затем глаза округлились. Он невольно посмотрел на потолок, мысленно возвращаясь к своим словам, сказанным буквально полминуты назад. Ирония ситуации накрыла его с головой.
— ... Меньше минуты продержался, — с наигранным разочарованием, но на самом деле едва сдерживая смех, протянул Тэхён.
Чонгук на том конце провода тихо хмыкнул. Этот звук, низкий и слегка вибрирующий, заставил Тэхёна поудобнее перехватить телефон. В воздухе, еще минуту назад наполненном сонной, ленивой негой, вдруг отчетливо поползло напряжение — тонкое, как натянутая струна, и пока еще почти шутливое. Но оба они понимали: невинная беседа сделала крутой поворот.
— Так какого цвета у тебя бельё? — с явной улыбкой в голосе, но уже более настойчиво повторил Чонгук, не собираясь сдавать позиции так просто. Он явно ожидал, что Тэхён либо смутится, либо выдаст какую-нибудь банальность вроде «черное» или «серое», чтобы поскорее замять неловкую тему.
Но Тэхён не был бы собой, если бы сыграл по чужим правилам. Он прикусил губу, чувствуя, как внутри разгорается азарт. Взгляд скользнул по собственному телу, скрытому лишь легкой, свободной шелковой рубашкой, пуговицы которой были небрежно расстегнуты сверху.
— Я без белья, — выдохнул Тэхён прямо в микрофон. Его голос прозвучал удивительно спокойно, даже мягко, но в этой мягкости крылся самый настоящий вызов.
В трубке мгновенно воцарилась абсолютная, звенящая тишина. Было слышно, как Чонгук резко сглотнул. Весь его боевой настрой и напускная уверенность испарились за долю секунды, разбившись о неожиданную прямоту Тэхёна. Тэхён буквально кожей чувствовал, как у Чонгука там, на другом конце города, перехватило дыхание.
— Это был не тот ответ, к которому я готовился, — наконец выдавил из себя Чонгук. Его голос заметно упал на октаву, растеряв прежнюю легкость.
Тэхён тихо, торжествующе рассмеялся. Этот тихий, грудной смешок прозвучал в ночной тишине особенно интимно. Он перевернулся на спину, закидывая ногу на ногу и наслаждаясь произведенным эффектом.
— Теперь кто из нас извращенец? — поддел он, явно лидируя в этой внезапной словесной дуэли.
Чонгук, судя по всему, попытался вернуть себе контроль над ситуацией, хотя его дыхание уже стало чуть тяжелее, чем минуту назад.
— Это ты. — парировал он, упрямо переводя стрелки, хотя по звуку было понятно, что парень улыбается, пускай и немного нервно.
— Серьёзно? Переводишь стрелки? Как предсказуемо, Чонгук, — Тэхён заговорил тише, его тон стал бархатным, дразнящим, обволакивающим. — Ну конечно. Сама невинность в трикотажных боксерах пытается обвинить меня.
На том конце провода послышался резкий, отчетливый шорох одежды и одеяла — Чонгук явно дернулся от неожиданности, пораженный такой точностью.
— Эй, откуда… — Чонгук осекся, шумно выдохнув в динамик, а затем, словно оправдываясь и одновременно сокрушаясь из-за своего тактического поражения, воскликнул: — Ну а что мне ещё говорить! Я вообще-то ожидал услышать что-то банальное, типа «синее» или «чёрное». А тут такой хук справа.
Тэхён довольно улыбнулся, прикрывая глаза. Ему чертовски нравилось то, как легко он мог играть на эмоциях Чонгука, заставляя того теряться.
— В следующий раз думай дважды, прежде чем задавать такие вопросы в два часа ночи, — нравоучительно, но с явным флиртом подытожил Тэхён, проводя свободной ладонью по шелку рубашки на своей груди.
Чонгук лишь коротко, раздосадованно цикнул в трубку.
Оба замолчали, но это молчание уже не было прежним, дружеским и спокойным. Оно искрило. Ночная темнота комнат, разделявших их, казалось, стала гуще, а воображение Чонгука, подстегнутое фразой Тэхёна, явно заработало на полную мощность, рисуя слишком яркие картинки.
В трубке ненадолго повисла тишина — густая, тяжелая, пропитанная невысказанным, внезапно вспыхнувшим желанием. Слышно было лишь, как где-то за окном Чонгука удаленно проехала редкая ночная машина. Но этот короткий покой длился недолго.
Тишину разорвал звук, которого Чонгук никак не ожидал услышать.
С той стороны провода раздался рваный, слишком глубокий, судорожный вздох. Он был настолько отчетливым и интимным, словно Тэхён дышал прямо в ухо Чонгуку, находясь не за километры, а в паре сантиметров от него.
Чонгук на мгновение перестал дышать. Сердце пропустило удар, а затем забилось где-то в горле.
— Тэхён?.. Ты чего? — позвал он, и его собственный голос прозвучал на удивление глухо и растерянно.
Тэхён не ответил. Вместо слов из динамика донеслось лишь тихое, прерывистое, участившееся дыхание. Тэхён словно пытался сдержать себя, но контролировать собственное тело уже не получалось. И следом за этим рваным выдохом последовал едва уловимый, приглушённый стон — низкий, сладкий, идущий из самой глубины груди.
Этот звук подействовал на Чонгука как разряд тока. По коже мгновенно пробежали обжигающие искры, а внизу живота все тугим узлом стянуло от дикого, животного импульса.
Чонгук резко выпрямился в постели, отбрасывая в сторону одеяло, под которым вмиг стало невыносимо жарко. Его голос мгновенно хрипнет, теряя всякие крупицы прежнего дружеского тона:
— Тэ... ты что там делаешь? Погоди, ты... — он осекся, не в силах договорить фразу, потому что догадка, вспыхнувшая в голове, была слишком крышесносной.
Тэхён там, на другом конце провода, сходил со ума. Картинка того, как Тэхён лежит на своих простынях, абсолютно нагой под шелковой рубашкой, лаская самого себя под звук его, Чонгука, голоса, яркой вспышкой выжгла сознание.
— Чонгук-а... — тихо, сквозь зубы, прерывисто отозвался Тэхён. Голос его дрожал, ломался от накатившего удовольствия, в нем сквозила чистая, неразбавленная ласка. — Ты сам... виноват со своими вопросами...
В трубке снова послышался тихий, шуршащий звук простыней, будто Тэхён выгнулся в постели, и вслед за этим — еще один, уже более откровенный, сладкий, громкий стон, который Тэхён даже не пытался скрыть. Он сдался этому чувству целиком.Чонгук тяжело дышит, шумно втягивая воздух через рот. Пальцы, сжимающие корпус телефона, побелели от бешеного напряжения — он сжимал пластик так, словно хотел раздавить его. Рассудок смывало мощной волной, крышу сносило окончательно, и контролировать себя Чонгук больше не мог. Слишком интимно, слишком горячо, слишком честно.
— Тэхён, блять... — вырвалось у него хриплым, ломающимся шепотом. — Хватит. Хватит стонать в трубку.
Это была мольба, смешанная с приказом, потому что Чонгук был уже полностью на пределе. Еще секунда — и он потеряет контроль над собой окончательно.
Но Тэхён, казалось, уже не принадлежал себе, находясь на пике ощущений. В динамике раздался тихий, жалобный всхлип от чистого, концентрированного удовольствия.
— Мм... не могу... — прошептал Тэхён, плавясь от собственных прикосновений.
Этого «не могу» стало достаточно, чтобы сорвать последние тормоза. Чонгук почти рычит, его голос падает до опасного, низкого, приказного тона, звучащего на грани абсолютного безумия и собственничества:
— Говори, сука, свой адрес.
Но ответом ему стал не робкий шепот с координатами, а тихий, торжествующий смешок.
— Боишься, что не найдёшь меня без подсказки? — Тэхён довольно улыбнулся, прекрасно понимая, что теперь правила игры диктует он.
— Адрес, скинь. — Чонгук почти задыхался, его голос вибрировал от ярости и вожделения, ставших единым целым.
Тэхён убрал палец от экрана, нажимая на кнопку отбоя. В трубке Чонгука раздались короткие, оглушительные гудки.
Тэхён отбросил телефон на подушку и сладко, по-кошачьи потянулся всем телом. Сонливость как рукой сняло. На губах блуждала самодовольная, порочная ухмылка. Он прекрасно знал, что делает, и добился именно той реакции, на которую рассчитывал. Откинув простыню, он поднялся с кровати, чувствуя, как по коже до сих пор бегают остаточные мурашки, и не спеша направился в ванную. Ему определенно нужно было освежиться до того, как этот безумный собственник ворвется в его квартиру.
Экран телефона Чонгука, зажатого в побелевших пальцах, внезапно моргнул. Пришло короткое уведомление — геометка и номер квартиры. И короткая приписка: «Дверь будет открыта».
— Чертов манипулятор… — выдохнул Чонгук, отбрасывая мобильный.
Его буквально потряхивало. Времени на раздумья или сомнения не осталось — тормоза сорвало напрочь. Он подлетел к шкафу, на ходу стягивая домашние штаны. Пальцы плохо слушались, путаясь в ткани, когда он натягивал первые попавшиеся черные джинсы и плотную темную худи прямо на голое тело. Обуваясь в прихожей, Чонгук едва не порвал шнурки, дергая их с бешеной силой. Ключи от машины, телефон — все это полетело в карман единым движением.
Через две минуты он уже запрыгнул на водительское сиденье. Мотор взревел в ночной тишине, нарушая покой спящего двора. Чонгук резко выкрутил руль, срываясь с места и вдавливая педаль газа в пол. Навигатор показывал пятнадцать минут пути, но Чонгук знал: он доедет за семь. В его голове до сих пор эхом отдавался этот сладкий, рваный всхлип, и это воспоминание заставляло его гнать по пустым ночным улицам, игнорируя любые правила.
А в это время в квартире на другом конце города Тэхён стоял под струями горячей воды. Капли стекали по его плечам, груди и бедрам, смывая легкую испарину. Он запрокинул голову, подставляя лицо под воду, и ухмылялся, представляя, с каким выражением лица Чонгук сейчас нарушает все скоростные лимиты.
Тэхён получил именно то, чего хотел. Игра была захватывающей, но самое интересное ждало их впереди.