Ночной крик 4/?

— Ведьмочка, ты кончил только от моей руки? — оглаживая тонкую шею, говорил Чон. Пальцами он обводил каждый засос и укус, что оставил в порыве страсти. Тэхён на такие действия лишь выгибался, ведь мужчина прекрасно знал о чувствительности мальчика.

— Нежность моя, дай кое-что проверить. — Рука Чона легла точно посередине шеи, придушивая парня, мужчина начал шептать пошлости, прикусывая мочку покрасневшего ушка.

Спустя несколько минут таких пыток Тэхён излился себе на живот, гортанно выстанывая «ещё», юноша был очень чувствительным и мог завестись лишь от взгляда.

Парень, прикрывая глазки, начал спрашивать: — А где душ, слишком хочу в душ. —

На что Чон, вскинув бровью, отошёл к черному шкафу вдоль стены. Уже возвращаясь, в руках он держал что-то не сильно большое, но до жути интересное.

— Мм, что это там у тебя? — устало, но с долей заинтересованности промычал парнишка.

— Сейчас моя ведьмочка превратится в тыковку. — подходя ближе к кровати, говорил старший. Тэхёна притянули к краю, указывая на позу. Опять в банальную собачку? Фантазии не хватает что ли. Но вместо тёплого члена парень ощущает что-то холодное и твёрдое.

— Что это такое? — немного уходя от касаний, промычал парень. Касания мужчины были нежными, но обжигали, словно огонь.

— Это пробка, тыковка моя. — Мужчина опустил руку к промежности парня и притянул его впритык к своему паху. Пробку он держал в руке, но рядом лежало что-то кожаное. То, что осталось нетронутым за ночь. Блядский кожаный ошейник-удавка.

Рукой Чонгук провел по спине юноши, на что тот рефлекторно прогнулся и громко заскулил.

Чёрный ошейник плотно облегал изящную шею, а удавка давала прекрасную возможность душить нежное чудо, тихо постанывающее от таких манипуляций.

Входя в растянутое нутро снова, Тэхён принимал сразу во всю длину, плотно обволакивая достоинство мужчины.

— Чонгук, какой это раз за ночь? Я не могу уже. — почти на пике очередного острого оргазма начал шипеть Тэ.

Ножки разъезжались, руки совсем не держат, глаза закатываются от удовольствия.

Кончают оба в один момент. Когда Чонгук слишком сильно проезжается по чувствительной простате, Тэ вскрикивает и пачкает под собой простынь. Мужчина же, кончая внутрь, выходит из желанного мальчика, подставляя анальную пробку ко входу. Погружая полностью и без предупреждений.

Тыковкой Тэхён стал, потому что пробка содержала в себе элементы хэллоуинского декора. На конце был тыквенный хвостик или, по-научному, плодоножка, выкрашенная в коричневый цвет.

— Моя нежность ощущает, что у него внутри? — Оглаживая мягкие ягодицы, заводит разговор Чонгук, чтобы разбавить вдохи и хлюпанье.

— Ощущаю что-то очень холодное, но большее удовольствие приносит другое. — Мужчина уже хотел поинтересоваться, что же именно, хотя прекрасно знал, как парнишка его опередил. Ножки разъехались полностью, и, выпятив свой зад, мальчик специально сжимал и разжимал своё сокровище. Из-за такой позы можно было увидеть эякулят, который сочился из отверстия, стекая прямо по пробке.

— Ведьмочка, ты меня доведешь до белого каления. Не трогай себя. — Внимательно наблюдая за такой картиной, даёт комментарий Чон.

– Пожалуйста… — прошептал юноша. Его голос дрожал от мольбы и желания, но он не мог сопротивляться этому порыву. Вновь он машинально потянулся к себе, очень хотелось вытащить эту пробку. Ведь от обилия жидкости отверстие неприятно щипало.

Старший отреагировал мгновенно. Он схватил руку Тэхёна и крепко сжал её.

— Ведьмочка, мы играем по моим правилам. —

Прикосновение сразу принесло дискомфорт, потому что схватили его довольно грубо, но он не отдёрнул руку, как будто боялся потерять эту связь.

— Не смей, я же сказал не касаться. В моем присутствии только я могу так делать. — прошептал мужчина, а в его глазах играли чертики. В этот же момент Чон проехался ладонью по мягким ягодицам, заставляя вскрикнуть младшего.

Крики и мольбы усилились, создавая отчаянный хор просьб. Чонгук уловил слова, но они, казалось, не произвели большого эффекта. Демонстрация уязвимости только усилила его стремление к контролю.

Он наблюдал, как младший отчаянно пытается защитить себя, хватаясь за собственную кожу, пытаясь прикрыть попу. Это был бесполезный жест, жалкая попытка избежать неизбежное.

Старший не ответил на мольбы, не остановил свою жёсткую атаку. Вместо этого Чон наклонился ближе, тёплое дыхание коснулось уха Тэхёна.

— Будь тише, нежность моя, — мягко сказал, даже приказал Чонгук. В его голосе звучала леденящая уверенность.

Затем Чон протянул руку и нежно, но крепко схватил юношу за запястья, не давая ему ещё больше закрыть себя.

На полу валялась одежда, маска крика, сброшенная в спешке. Рядом лежали использованные тюбики смазки, кожаный ремень с потертостями и другие предметы, свидетельствовавшие о бурной ночи, проведенной на этой кровати. Царила атмосфера интимности и долгой тоски.

Тэ лежал на кровати, смотрев довольным взглядом на Чона. Он наблюдал за тем, как тот неспешно собирал вещи, убирая следы их страсти.

— Я скучал, Чонгук. Очень скучал, — осмелившись, сказал Тэхён. На эту фразу мужчина отвлёкся, подходя к нежному созданию, что ластился в чистой кроватке.

— Нежность моя, я не то чтобы скучал по тебе, я голодал. — Тэхён, пряча улыбку в одеяле, вспоминает, что хотел задать вопрос, который волнует его по сей день.

— А почему ты не отвечал мне? Что теперь между нами? —