Ночная встреча

Она бесшумно шла по коридорам дворца. Неторопливый и прогулочный шаг, словно хозяйка, что осматривает свои владения. В какой-то степени Коломбина ею и являлась, но лишь отчасти. Главная в Снежной была Царица и с этим никто не смел спорить. Да и не нужно было, она являлась Архонтом, которого свой народ действительно любил.

Где-то вдалеке слышится нездоровый смех и звук шагов. Девушка останавливается, по птичьи, наклонив голову в бок, вглядываясь, стараясь понять, кого она слышит. В голове уже появляются предположения, но стоит ей увидеть медленно приближающегося.. “человека”, как все сразу становится ясно.

А на губах, сама собой, расцветает улыбка. Мгновение и она вновь продолжает путь, двигаясь на встречу шатающейся фигуре. Не отводит от той взгляда, пока он, в свою очередь кажется и не замечает Предвестницу, витая где-то в своих галюцинациях. Что он видит, она увы не знает, но это и неважно, как минимум в данный момент.

— Омикрон.. Верно? — Останавливаясь где-то в метре от сегмента, Субретка наблюдает за ним. Различать срезов она могла безупречно. Хватало одного взгляда. — Не ожидала, что в столь поздний час, мне встретится хотя бы одна живая и не спящая душа. — Голос девушки тихий, но мелодичный, можно сказать убаюкивающий. А вот её аура.. Совершенно не вяжется с видом.

Но по всей видимости среза подобное совершенно не волновало. Он только глупо хихикнул, смотря на девушку и подошел ближе. Потянул свои руки к ней, желая коснуться. Зачем? Кажется даже Омикрон этого не понимал. Просто захотелось. И ему это позволили, пока что. Коломбина лишь улыбнулась, будто сейчас встретилась с ребенком, который познает мир. Отличие было лишь в том, как это самое “дитя” выглядело. Растрепанно, будто пташка после драки; с расширенными зрачками, что, кажется закрывали всю радужку; и до безумия странной улыбкой на устах.

Она ощутила прикосновение к её волосам и чуть склонила голову. Легкий дискомфорт сейчас ощущался незначительной мелочью, что не стоит и доли внимания. А потом до слуха доходит вопрос, ответом на который служит едва заметное движение миниатюрных крылышек, расположившихся на затылке Предвестницы. Они становятся новым объектом интереса клона и тот тянет руку уже к ним. На этот раз без стеснения и явно осмелев. Но не дотягивается. Его останавливают, даже слишком быстро. Хрупкие пальцы сжимают запястье с чудовищной силой, грозясь сломать.

— Прости дорогой, но нет. Нельзя. — Слова звучат тихо, но с нескрываемым предостережением. А на губах в очередной раз застывает усмешка.

Субретка чувствует его недовольство, злость и желание осмотреть то, что срез, вероятнее всего, видит чуть иначе из-за действия психотропных веществ. Но не позволяет. И опускает чужую руку вниз, отходя на шаг. Глаза, скрытые под повязкой, в какой-то степени, лениво наблюдают за эмоциями, что проступают на лице клона, сменяясь с невероятной скоростью. И он вновь что-то говорит. Но слова тонут в белом шуме, что начал звучать где-то в черепной коробке.

Она знает, ещё не время. Возможно открыться сейчас, показать истинное лицо в момент неадекватного состояния собеседника, это хорошая идея, но что-то её останавливает. Не позволяет это сделать. Поэтому Коломбина лишь обходит его, останавливаясь за спиной. Поворачивает голову в бок, ощущая, как чужое теплое тело так же сделало пол оборота и вновь тянет руку к неприкосновенному. На лице проступает секундное отвращение, но оно исчезает до безумия быстро. Заметить не успевают.

Девичья рука в очередной раз хватает, на этот раз, его другую руку и переплетает пальцы. Но это не жест, о котором могли подумать многие. Субретка просто напросто остановила движение, не позволяя второй попытке стать удачной.

Она замирает, в не самой удобной позе, кривя губы. Чужой голос становится громче и сливается с шумом на подкорке сознания, вызывая уже не снисхождение, а раздражение. От этого пальцы свободной руки касаются повязки, теребя её, заставляя слегка сползти и частично даровав возможность разглядеть глаза. А в них.. Ох, эти омуты полны эмоций, которые никогда не показывают в открытую. И возможно именно они заставляют Омикрона “прозреть”. Хоть и временно. Тот дергает рукой, стараясь выбраться из хватки, казалось бы, слабой руки, но ему не позволяют.

Глаза девушки, не моргая, смотрят в чужие, пока она не начинает говорить.

— Не заставляй меня применять силу.. Не забывай свое место и.. Убирайся отсюда. — Коломбина уже не звучит так, как в начале разговора. Её маска начинает походить трещинами, заставляя собеседника вновь дернутся. Кажется по его виску стекла капля пота, скрывшись где-то в районе шеи.

Наконец-то пальцы отпускают руку. Девушка видит на чужом лице ужас, но усилием воли удерживает оскал, прикусывая внутреннюю сторону щеки до крови. Глаза закрывают, а повязка возвращается на исходную позицию. Она разворачивается стремительно, из-за чего подол платья слегка подлетает и путается в ногах, но это игнорируют.

Субретка стоит на месте, застыв, будто статуя. Слышит шаги, что отдаляются и только когда они совсем затихают, из горла вырывается смешок. Едкий, с фантомным привкусом чего-то, что сложно разобрать. Может.. Гнили? Той самой мерзкой, приторной, что останется на кончике языка ещё несколько часов минимум.

— Пожалуй на сегодня закончу. — Ленивый поворот головы в бок, к окну. Она, не решаясь двинуться, какое-то время наблюдает за летящими снежинками, которые подхватывает и уносит вдаль ветер.

Сколько она так простояла? Может минуту, а может час. Но в конечном итоге девушка уходит. И коридоры дворца вновь наполняются гробовой тишиной.