Ночь воскресения
!internet!
Ночь воскресения упала словно пьяная девушка на диван. Теплой ночью молодой юноша разглядывал колёса луны. Он одет в бежевое короткое пальто, рубашку из грубой ткани, темные брюки. Впрочем, вам мало что даст описание его внешности.
Скажу прямо: Герман - ребенок разведённой семьи. В его голове еще не переварилась немецкая философия, и многое из того, что он прочел выблевал его организм. Многое он пока что не понял. Тем не менее, этот молодой человек считал себя особенным.
Холод от воды бил в кости. Герман чувствовал себя нужным лишь ледяной воде. Он максимально хотел уйти от всего, что его окружало ранее:политика, интернет, телевизор, люди. Думать, что ты никому не нужен на этой земле - довольно эгоистично и пафосно, но Герман грешил этими мыслями. Ведь даже самые ненужные и отвергнутые обществом всегда нужны смерти. Да и нет для неё принципиальной разницы кем ты был при жизни, тебя всегда примут в твоем естестеcтве.
Ах да, совсем недавно Герман обнаружил в себе дислексию и чтение книг превратилось в мучения. Он посещал занятия в институте всё реже и реже. В конце концов его перестали узнавать и учителя, и ученики.
“Сколько бы ни старался человек быть самим собой, сколько бы он не истязал свою душу - в конечном итоге он оставался никем…Стоит ли усилий поиск себя в совокупности характеристик? И что я могу найти там?” - Герман сказал это вслух, и ему стало неловко.
“Всё, что у тебя есть - не твоё. Я думаю чужими мыслями, действую чужими поступками, основываю мировоззрение на чужих взглядах…я копаюсь в помойке” - он положил руку на мокрый поручень лестницы и начал спускаться.
“Вот я подхожу к баку и достаю своих кумиров, достаю свои мысли, сказанные уже кем-то…я достаю останки своей личности…”.
“Я иду по улице и мысленно разбираю людей на части и не вижу в них ничего человеческого…Я достаю из брюк охотничий нож и подхожу к своей одногруппнице. Начнем с головы:нож вонзается в затылок, я провожу рукоятью вниз по позвоночнику до уровня груди. Из её мозгов брызжет Селинджер. Я кладу руки ей на череп в область расщелины и рву её голову напополам. В лицо мне бьёт фонтан мразотнейшего гуманизма и толерантности, я выдавливаю ей глаза и вижу увлечения графоманскими статейками сайтов типа Дистопия, прослушивание русского рэпа в больших количествах, употребление блоггеров по вечерам и как язва на теле - Жан Поль Сартр.
Я вынимаю нож - тело глупо падает на пол с деревянным призвуком. Должен сказать вам, это не самый худший экземпляр рода человеческого” - на этой мысли Герман закончил разговор с самим собой.
Он поднялся к себе домой. Дверь открыла женщина в возрасте - мать Германа. Она зевнула увидев его, и исчезла на кухне. Его дом не представлял собой ничего интересного. Окна выходили на небольшой двор, окруженный лесом. Местечко это находится в тихом и безопасном районе на окраине города.
Герман лег на кровать и почувствовал холод в позвоночнике. На следующий день он решил прогуляться до своего одногруппника.
“Мать Германа работает менеджером в крупной фирме. Отец - работник фабрики по производству газовых плит. В их распоряжении есть серый Renault Logan. Каждые серые выходные они ездят в гипермаркет Ашан и покупают еду. Раз в четыре недели родители Германа занимаются сексом, они называют друг друга дорогой и дорогая. В их квартире есть вся необходимая техника и пища. Никто из родственников семьи не выезжал за границу, не привлекался к уголовной или административной ответственности. Никто из членов семьи не занимался и не занимается незаконной предпринимательской или иной, запрещенной законом деятельностью.”
Это нелепое досье упало преподавателю юридического факультета на стол, как домашнее задание Германа. Учитель хмуро посмотрел на лист бумаги и поверху написал: незачет. Больше Герман досье не писал.
Он отчетливо помнит то утро мучительного Четверга, когда его жизнь подкосилась. Он встал с постели в полдень. Разгладив руками светлые волосы, спустился вниз. На завтрак съел творог, потом разрезал ножом французскую булку, ровным слоем легла шоколадная паста.
Отец качает ногой под столом, он что-то бормочет, и его тело подрагивает как от ударов током. Его мать, приличная женщина, родила в 18 лет. Это произошло дождливым сентябрем в Петербурге. В одном из тех жёлтых домов, с огромными потолками и низкими людьми. В той квартире тоже были низкие люди, один низкий мужчина попросил другую низкую женщину пройти с ним темную в комнату. В той комнате никого не было, только портреты великих предков в железных рамках. Многие их них смеялись, а одна графиня с известной фамилией даже закрыла лицо руками от стыда, потому что знала, что ничего хорошего от этого соития не выйдет.
Когда началось само действие, желтый дом содрогнулся, почуял, что в стенах его зарождается дьявол. Сперматозоиды достигли матки, низкая женщина ахнула, а потом испугалась.
Когда Германа приносили крестить, священник пернул и обосрал шорты. Пришлось досирать в ванную.
Школьные учителя тоже пердели при виде его и все время уходили в туалет. Мать Германа почуяла неладное, и решила отвести сына к гадалке, та нераздумывая сказала что растет маньяк. Но в целом за исключением этих случаев детство Германа было таким же, как и у большинства детей. Все было прекрасно, за исключением этого Четверга.
Когда он разглядывал ноги своей матери раздался звонок. Скрипучим голосом двери ему сообщили, что он отчислен за неуспеваемость.
Герман поднимается к себе в комнату, смотрит в зеркало.
Он спускается вниз. На нем темные очки и бежевое пальто. Он держит молоток в руке. Он подходит к столу, за которым сидят его родители, а дальше, как в песне The Doors.
- Папа?
- Да, сынок
- Я хочу убить тебя
- Мама?…Я хочу…трахнуть тебя
Он бьет наотмашь по лицу отца, его голова тяжело падает на стол. Он наносит удары по черепу, пока молоток не начинает проваливаться внутрь головы. Мать пытается убежать, но он хватает ее и заламывает руки. Он давит коленом ей на позвоночник и стягивает трусы. Её задница в отличном состоянии. В её промежность медленно входит рукоять молотка, позже она покрывается слизью. Он держит ее за волосы и бьет головой о ламинат. В заключении он втаптывает ее голову в пол, пока его мать не перестает дышать.
Он подходит к столу и выпивает вишневый сок. Выходит из дома и шагает по пустынной дороге в неизвестность. Позже он будет называть себя охотник на овец.