Ночь у костра.

— ...Я позвал на отдых восемь друзей. Приехал один лишний. — Многообещающее начало рассказа. Особенно когда ты уже слышал эту историю. Ну... Или не слышал. В конце концов, я имею право её исковеркать. Вы же не можете мне этого запретить?

— Лес горит. Из нас выбрались только трое. В начале вечера нас было девять. Хотя, пожалуй, десять. В этом-то и есть опасность. — Голос Вальдхара сам по себе звучит нагнетающе. Он почти переходит на шёпот, рассказывая страшилку. Это, наверное, нужно услышать самому, чтобы понять, как пробирает такой голос. Басистый, спокойный, почти безэмоциональный. Лицо не выражает ничего, кроме нарочитой серьёзности. Хотя... кто этого дурака будет бояться?

— Я не знаю, когда вдруг появился десятый. Первыми пришли Эграссель и Лололошка. Я зажигал костёр. До их прихода его точно не было. Я хорошо помню, что именно они были первыми. Кто ты? Откуда ты?

— Потом пришли Туилин и Риссан. Они сидели вдвоём, на одном покрывале. Она не была одна. Я это точно знаю... — Вальдхар наклоняет голову, позволяя теням лечь на лицо, отчего в полумраке действительно выглядит жутковато.

Но... вместо страха его встречает смех. Смех сразу нескольких существ, что сейчас сидят вокруг костра. Кто-то тихо фыркает, кто-то качает головой, а кто-то вовсе не пытается скрыть улыбку.

Что же. Пусть он пока вовсю травит и выдумывает свои байки, а я лучше расскажу, что, собственно, здесь происходит.

Началось всё с ежемесячного собрания Первых, на котором, к всеобщему удивлению, присутствовали все девять существ. Или всё-таки десять? Пересчитывать не было смысла — дома ведь они сидеть не собирались. Ну вот и вышло, что сидели они думали, да надумали выйти из зоны комфорта...

Вот так уважаемые Первые и решили после недолгого думания провести время вместе. Ведь... когда ещё им удастся собраться таким составом? Никогда не знаешь, что может произойти.

Сборы в лесную чащу заняли каких-то несколько жалких часов, взамен обещая длинную бессонную ночь. Начали они со сбора продуктов питания, а закончили позабытыми палатками, которыми не пользовались уже несколько десятков лет. Собрав всё необходимое, они действительно отправились в поход. Ну, как отправились. Кто-то шёл, а кто-то летел.

— Фалинда, Гуах! — недовольно бурчит Вальдхар, считая несправедливым, что семеро из них пробираются сквозь деревья и кусты, пока некоторые развлекаются в небе. Ногой он пробивает очередной проход через густую растительность Архея и возмущённо смотрит вверх. — Будьте так любезны, найдите нам поляну!

Эграссель смеётся где-то рядом. Вальдхар уже давно перестал запоминать, в каком порядке они идут — тот постоянно менялся. Рука эльфа ложится ему на плечо, а второй рукой он приподнимает ветви над головами самых высоких членов семьи, не забывая заодно помочь магией расчистить путь через лес. Теперь уже недовольный взгляд Вальдхара направлен на него самого.

— А? Что такое? — Он надевает привычное невинное выражение лица, в которое сейчас не верит вообще никто. Особенно серая маска.

— Эграсса! Почему нельзя было пробить дорогу магией сразу, а не ждать, пока я сделаю всё сам?!

Группа из... ладно, возможно, стоит прекратить считать. Группа из пяти существ останавливается, наблюдая, как их путеводители стоят и просто пялятся друг на друга. Глупо. Несуразно. По-семейному.

Он пожимает плечами, но в глазах читается редкая, зато до ужаса притягательная язвительность. Вальдхар хочет, правда хочет, взорваться и высказать, что это уже настоящая наглость... Но в какой-то момент из-за плеча эльфа выглядывает новая макушка. Вальдхар лишь фыркает и тут же замолкает, когда тёмные глаза за стёклами очков внимательно смотрят прямо на него.

Эграссель тешится этой ситуацией больше всех. Его рука осторожно треплет волосы Лололошки, который, вопреки запрету на использование магии — всё-таки Первые прибыли из разных уголков мультивселенной, — тоже помогает расчистить проход. Вальдхар лишь шипит сквозь зубы и, решив, что он выше подобных перепалок, уходит им за спину.

Пусть сами разбираются, если так хотят.

— Ну, Вальд... не сердись на меня...

...Вот так и есть, что Первые сейчас собрались всей семьёй у костра. Ну и, конечно же, какой поход без настольных игр? Именно так подумал Вальдхар, когда его отправили собирать всё, что не приколочено и может пригодиться им на отдыхе. А губа у него не дура. Алкоголь он, естественно, прихватил в первую очередь, вот только Эграссель пока об этом не знает. Или, во всяком случае, лишь делает вид, что не знает...

— ...Очень остроумно, Вальдхар, придумывать ужасные истории с убийствами про нашу компанию.

Кажется, Туилин меньше всех устраивает идея рассказывать страшилки ночью у костра. Рука сама тянется к пледу её соседа и бесцеремонно забирает его. Она кутается в него, словно в кокон, считая своей единственной защитой, и недовольно хмурится. А Риссан, вместо того чтобы попытаться вернуть свою вещь, лишь молча пододвигает ей стаканчик горячего чая. Очевидно всем, что эти двое идеально подходят друг другу, но... никогда не будут вместе.

Эграссель чувствует, что атмосфера у костра пусть немного и пошатнулась, но всё ещё остаётся такой же тёплой. Сам он слушает историю внимательно. Не потому, что собирается в неё поверить, и уж тем более не потому, что собирается переживать. А просто потому что это тоже своего рода занятие. Как слушать подкаст, пока занят основным делам. Ибо пока Вальдхар рассказывает, эльф может неспешно вычёсывать гребнем колтуны из волос Лололошки — он прекрасно знает, по каким местам любит лазить его друг.

Просто разбирает последствия непоседливости этого ребёнка.

На третьем покрывале собралось самое большое количество существ. Там собственной персоной восседал исторический поэт, который теперь спорил с Туилин, уверяя, что её страх перед подобными страшилками совершенно бессмысленен.

— Ты же мироходец. Сбежишь, если что.

Ну да, конечно, сбежит. А потом другие обладатели дара межмирового перемещения задаются вопросом: почему же о нас такое плохое мнение у простых смертных?

Туилин лишь высовывает язык, и брат с сестрой тут же начинают кривляться друг перед другом, забывая о споре.

Рядом с ним сидит Нардуш, а неподалёку, уже в полудрёме, развалился его брат-дворф, которому давно на всё наплевать, так что ждать от него какой-либо другой реакции бессмысленно. Эти двое, сидя немного в стороне от остальных, и уже раз двести сыграли в «камень, ножницы, бумага». Победителей так и не нашлось — каждый раз выходила ничья. Способность чувствовать выбор брата была у них обоих. Поэтому ещё веселее становилось в те редкие моменты, когда кому-нибудь всё-таки удавалось выиграть.

Существа, использующие для передвижения крылья, а не собственные ножки, были жестоко выгнаны на сырую землю. Глупыши.

— Туилин, нельзя просто!..

— Может, нам стоит поиграть в настольные игры, которые принёс Вальд? — предлагает Эграссель, надеясь, что хотя бы сегодня эти двое перестанут сцепляться, как кошка с собакой.

На секунду становится тихо, но, кажется, идея приходится всем по душе.

— Я никогда не относилась ответственно к своей маске.

Конфликт между Туилин и Вальдхаром, похоже, снова не признавал никаких границ, которые они так долго пытались обозначить. Поэтому её первое высказывание в игре «Я никогда не...» оказалось именно таким. Она довольно улыбается, наблюдая, как каждый из присутствующих делает по глотку, и в последний момент накрывает ладонью бокал Вальдхара.

— А ты у нас постоянно безалаберно к ней относишься!

Да, игра «Я никогда не...» сама по себе очень проста, но именно в этом и заключается её особое очарование. Им достаточно просто быть собой, чтобы хорошо провести время. А ещё Эграссель, конечно же, знал, что братья не забыли прихватить выпивку, поэтому и предложил сыграть пару кругов — для более весёлого настроения.

Сегодня пьют все. Кроме Вальдхара и... Нардуша.

— Ну... был грешок. По пьяни... Я же не виноват!..

— Я никогда не представлял наше будущее через несколько лет, — произносит Эграссель.

Кажется, он невольно перевёл игру в более грустное русло, но никто не стал его за это упрекать. Сам он не сделал ни глотка. Потому что бдущее было неизбежным. И чем больше он думал о нём, тем тяжелее становилось находиться в одном мире, зная, что однажды всё изменится.

Лололошка, лежащий рядом, словно большой кот, тихо ластится к нему. Утешает. Приносит смысл в жизнь Эграсселя, который просто не может надеяться на будущее.

Они же Друзья. Конечно, друзья. Друзья ведь именно так себя и ведут.

Теперь очередь переходит уже к нему.

И пока они сходятся в одной энергии, половина компании делает по глотку своего напитка. И снова Вальдхару не перепадает ни капли. Он театрально вздыхает и с жалостью смотрит на Ло. Почти умоляет. Да он готов будет расцеловать ему руки, если тот прямо сейчас придумает что-нибудь подходящее.

— Я никогда не спаивал кого-либо из присутствующих, обещая, что прослежу за всеми, а в итоге выключался первым, — лениво говорит бывший академик, пока его руки заняты ладонями Эграсселя. Поэтому он и придумал вопрос, после которого самому точно не придётся тянуться к алкоголю. Ну и потому, что его друг очень просит.

Лололошка отворачивается спиной к огню и поудобнее устраивается головой на коленях своего друга. Друга...

Глаза Вальдхара сияют, и они с Нардушем делают по глубокому глотку, наслаждаясь терпким вкусом настойки.

Вот она — жизнь без изъянов... Хотя если бы взять что-нибудь покрепче...

— Ах, Лололошка, как же я тебя обож...

— Я никогда не жду своей очереди, а пользуюсь друзьями, чтобы выпить, — язвительно перебивает Риссан, полностью поддерживая Туилин в её идее не давать этому придурку ни капли алкоголя. Просто потому, что своих он уважает куда больше, чем людей.

В кругу снова становится весело. Конечно, кроме Вальдхара. Потому что всё это явно было направлено против него. Они определённо сговорились. Он лишь сердито фыркает...

Игра продолжается своим чередом, глоток за глотком. Ничего серьёзного не происходит, пока очередь уже в третий раз не доходит до Вальдхара. Вопросы постепенно начинают склоняться к делам сердечным, и только Лололошка за последний круг не сделал ни единого глотка.

— Я никогда не влюблялся, — язвительно произносит Вальдхар, наблюдая, как почти все продолжают улыбаться.

Кроме двоих.

Тех, кто сидит по краям компании.

Конечно же, они оба делают по глотку.

И, конечно же, сразу после этого начинают всячески избегать взглядов друг друга, лихорадочно думая лишь об одном: когда это успело случиться? И в кого. И почему никто ничего не сказал.

Туилин тоже улыбается. Почувствовав настроение игры и окончательно помирившись с Вальдхаром, она негромко произносит:

— А я никогда не ревновала никого из присутствующих... – Повисает тишина.

Секунда растягивается в целую минуту, а лёгкие усмешки постепенно перерастают в широкие улыбки. Затем кто-то не выдерживает и смеётся.

Все всё прекрасно понимают.

Все, кроме тех двоих, что сделали глоток в прошлый раз.

Эграссель — с виду спокойный и солидный парень — никогда не любил девушек.

Лололошка — милый мальчишка — никогда не интересовался женской грудью.

Зато оба они, кажется, слишком сильно интересуются друг другом.

Они снова делают по глотку.

Их поймали.

Хотя друг другу они пока так и не признались.

Ночь в палатке обещает быть интересной...