Ночь. Улица. Лампа.

— Да выкинь ты уже эту херову лампу! — несдержанно бросает Минхо, входя в комнату и мгновенно забывая, зачем пришёл. — Раздражает.

Его уставшие от многочасового сидения перед экраном глаза недовольно сверлят полуживой предмет интерьера, который изо всех сил старается быть полезным и надрывно мигает в углу и без того слабоосвещённой комнаты.

— Обязательно, просто позже, ладно? — Хан подпирает рукой щеку, бездумно листая ленту новостей в телефоне, всеми силами стараясь казаться поглощённым процессом.

Глаза Минхо опасно сузились в две маленькие щёлочки. Он в упор не узнавал своего друга, на данный момент похороненного самим же собой под слоями дедлайнов и пыли. Парой резких шагов парень пересекает захламлённое пространство, выдирая из розетки надоедливый светильник.

— Эй! — возмущается Джисон, непонимающе поднимая глаза на раздражённого друга. — Какого?…

— Меня бесит, что ты не можешь расстаться с объективно испорченными вещами. — холодно отвечает Ли, направляясь к выходу.

— Стой, её наверняка можно починить. Дай я попробую ещё раз? — Хан поднимается с постели, путаясь в собственном одеяле, но не успевает перехватить своё сломанное сокровище.

Минхо никогда не славился своей терпимостью, скорее наоборот. В отличии от Джисона он редко когда мирился с недостатками, предпочитая решать проблемы наотмашь, радикально и не думая лишний раз. (А если решение проблемы вызывало ещё большие беспорядки, то эти самые возникающие моменты устранялись по тому же принципу, пока кому-то из двоих не надоест сопротивляться. Проблемы зачастую сдавались первыми хотя бы просто потому, что спорить с Ли Минхо бесполезно и даже иногда опасно.)

Кое-как выбираясь из злополучных тисков электризующейся ткани, Хан быстро посеменил в коридор, где его внезапно взвинченный лучший друг торопливо одевался, очевидно намереваясь действительно избавиться от лампы. Беспокойство, смешенное с тихим гневом, скрутило живот. С одной стороны, Минхо очевидно желает ему добра, с другой: «а какого хрена?», даже если они снимают эту квартиру напополам, решение избавляться от вещей или приобретать их должно приниматься сообща. Формулируя в голове свою претензию, Джисон решительно выходит за дверной проём и только собирается открыть рот, как в него прилетает куртка. Слегка опешив, он ловит предмет гардероба до того, как он коснётся пола.

 — Одевайся, — тон Минхо хлёсткий, не терпящий возражений, губы поджаты, между бровей обозначилась знакомая морщинка.

Она всегда появлялась, когда парень был зол или чем-то крайне обеспокоен. Он резко затягивал шнурки, словно вымещая на них многолетние обиды. Хан, в котором всё вскипело от приказного тона, внезапно застыл, что-то было не так, не мог его близкий друг, знакомый ему много лет, вот так завестись из-за сломанного предмета интерьера. Было что-то ещё.

— Чего встал, я же сказал, одевайся, — теряя терпение повторил Ли, уже стоя в дверях одетый и держа в руках лампу. — И мусор с кухни захвати.

Недовольно поджав губы, демонстративно топая ногами и натягивая куртку прямо на пижаму, Джисон поплёлся на кухню. Там, морщась от неприятного запаха, достал из-под раковины пакет, завязав его, а вернувшись в прихожую попытался отдать Минхо, но тот лишь развернулся и вышел из квартиры, не закрыв дверь.

Эта вспышка гнева разрядила обстановку опустевшего коридора. Быстро натянув ботинки и подхватив зловонный пакет, Хан вышел из квартиры следом. У лифта было пусто, казалось, что в свет в тесной металлической коробке тоже мигает, что только усиливало давление, кожа под лёгкими пижамными штанами покрылась мурашками, но возвращаться было поздно. Его друг уже стоял у входа в подъезд, его дыхание паром кружило в морозном воздухе, пока он нервно жмурился, видимо от собственных мыслей.

Стоило Джисону выйти на улицу, Минхо тут же двинулся по тротуару, голые ветки деревьев отбрасывали на его фигуру мрачные тени, окружающая тишина звенела, прерываемая лишь поступью шагов с лёгким напряженным шарканьем. Хотелось подать голос, окрикнуть, возможно, даже встряхнуть за плечи, но всё это казалось неправильным, нарушающим ход событий. Линия происходящего сузилась до одной потрескавшейся дорожки по которой уверенно и не очень рассекая ночь ступали две пары ног.

У ближайшего к дому пункта сортировки отходов они не остановились, очевидно, Минхо планировал не только экзекуцию, но и освежающую прогулку. Хан не возражал, им обоим было о чём подумать. Проходя мимо, парень закинул пакет в бак со смешанными отходами, оттуда раздался грохот, потревоживший морозную тишину, треск, звон разбитого стекла и возмущённый мявк кошки, испуганно выбежавшей из-за бака и исчезнувшей в тени ближайшей машины.

Джисон пристыженно огляделся, столкнувшись с напряженным взглядом Ли, его левая бровь была вопросительно вскинута. Хан лишь развёл руками, делая виноватое выражение лица.

— Тц, — только и раздалось со стороны Минхо, когда парень развернулся и пошёл дальше по улице.

Несчастная лампа была зажата у него подмышкой, шнур бесхозно волочился по тротуару. Джисон хотел было его поднять, фыркнуть на друга, что он так неосторожно относится к ней. К его вещи.

— Ты, блять, можешь как-то поаккуратнее, нет? — чуть более резко, чем намеревался изначально, подал голос Хан.

Яд скапливался на языке. Возможно, всему виной отрезвляющий морозный воздух, щипающий за щёки и прогоняющий из лёгких этот застоялый, пыльный, приторный туман, медленно удушающий его последний месяц. Парень решительно ускорил шаг, намереваясь взять дело в свои руки хотя бы сейчас. Лучше ведь поздно, чем никогда? Догнав Минхо, Джисон ухватился за основание светильника, дёрнув его на себя, но Ли среагировал достаточно быстро. Лампа была зажата в двух руках, перетягивающих её каждый сам на себя. И чёрт возьми, она всё ещё выглядела до жути странно. Её плафон накренился, лента-стяжка развязалась, слабо шелестя на осторожном ветерке.

— Что ты в ней нашёл? — неожиданно тихий голос Минхо отвлёк, возвращая в реальность.

Хан сжал челюсть, откровенно не понимая, почему он должен объяснять свою материальную привязанность и с каких пор он в принципе должен перед кем-то отчитываться. Парень резко дёрнул руку на себя, металлическая стойка жалобно скрипнула, но с другой стороны держали крепко. Глаза Ли казались непроницаемыми, смотрящими в самую душу, с холодным интересом ища какие-то ответы на какие-то вопросы.

Этот вопрос сопровождал размышления Джисона довольно часто, несмотря на крепкую многолетнюю дружбу, он никогда не мог понять, как и каким местом думает Минхо.

Зато последний изучил своего друга досконально, порой даже нездорово переживая вместе с ним и за него его взлёты и падения. Поэтому сейчас, держа в руках старый, дешёвый осветительный прибор, который Хан откопал непойми где и притащил к ним домой, который совершенно не вписывался в интерьер, который постоянно ломался, никаким образом не находя себе места в общей картине их жизни, Ли ждал ответа. Ему хотелось понять, увидеть, осознать ценность вещи, ставшей их с Джисоном совместной головной болью и нервным тиком. И если для этого нужно было отодвинуть границы и встать в позицию, он встанет.

— Какое вообще дело? Она моя, — взъелся Хан, снова дёргая лампу на себя, но снова безуспешно.

— Ты живёшь не один, — холодным тоном отметил Минхо. — Ты живёшь со мной. И твоя вещь мешает нам обоим. Ты мне обещал её выкинуть ещё месяц назад.

Желчь угрожала прожечь всё его существо, Джисон понимал, что в этом случае агрессия не выход, его друг стерпит всё, даже если он опустится до прямых оскорблений, отмахнётся, пропустит мимо ушей, и не сдвинется с места, пока не получит ответы. Хан несколько раз вдохнул и выдохнул, прежде чем ответить:

— Я заберу её в свою комнату.

— У тебя нет свободных розеток и места.

— Я куплю тройник, удлинитель, я освобожу место.

Минхо слегка сощурился, его пальцы с нажимом гладили металл светильника, не собираясь его отпускать.

— Зачем столько геморроя из-за косячной вещицы? И ты не ответил на мой предыдущий вопрос. Что в ней такого?

Хан замер, недовольно осознавая, что в чём-то его друг был прав. Это было неприятное осознание, более чем.

Он даже не может вспомнить откуда она у него. Просто в какой-то момент парень принёс её домой, Минхо, скептически посмотрел на лампу и отмахнулся, мол, делай что хочешь, снова утыкаясь в свой монитор, надевая наушники.

Первое время всё было замечательно, Джисон находил определённое очарование в своём приобретении, считая его не вписывающийся в интерьер вид, изюминкой их и Ли холостяцкой берлоги. Парень ему ничего на это не говорил, предпочитая ставить счастье друга от его спонтанного вещизма выше, чем собственные смутные представления об эстетике. Время шло, каждый редкий гость считал нужным обратить внимание на выделяющийся светильник, а Джисон глупо улыбался с неясной для Минхо гордостью, но тот предпочитал помалкивать, в конце концов, каждый дрочит самовыражается как хочет.

Однако со временем что-то пошло не так, то ли контакты отошли, то ли выключатель сломан, а может просто лампочка хреновая? Хан носился с лампой как с ребёнком, ища способы вернуть ей работоспособность, но безрезультатно. Если и получалось починить, то лишь на короткий срок, после чего светильник снова начинал мигать, вызывая раздражение Минхо и неясную тоску у Джисона. И если последний научился мириться с капризными выходками техники, смотря на них сквозь пальцы, пусть они его и расстраивали, то у его друга терпимость, как уже подчёркивалось ранее, сильной стороной не была никогда.

— Ну? — повторил он.

— Я не знаю, — огрызнулся Хан, уже слабее потянув лампу на себя.

— Тогда в чём проблема? — вопросительно вскинул брови Минхо.

Внезапный шорох со стороны мусорных баков привлёк их внимание. Потрёпанный, бомжеватого типа гражданин исследовал местность с одному ему известной целью. Мужчина обернулся, смотря на парней с таким же напряженным интересом.

Со стороны это, должно быть, выглядело достаточно забавно: ночь, улица, фонарь, двое молодых людей в куртках, один из которых растрёпанный и в пижаме с уточками, а другой во всём чёрном и очевидно чем-то недовольный, стоят во дворе, держа в руках лампу, перетягивая её каждый на себя, и собачась как старые супруги, но не сильно повышая голос, чтобы не разбудить спящих.

Зрительный контакт продолжался с полминуты. Пренебрежительно фыркнув, помятый жизнью кладоискатель продолжил изучение содержимого баков, решив не напрягать незнакомых парней своим вниманием, очевидно, они и так очень заняты.

Джисон устало вздохнул, посмотрев на Минхо с теплящейся где-то в глубине обидой и надеждой на понимание. Ночная прохлада неласково гладила кожу под лёгкой пижамой, жутко хотелось вернуться домой, чтобы этот вечер оказался недоразумением.

— Ты серьёзно хочешь поссориться со мной из-за какой-то лампы, хён? — тише, чем планировалось спросил Хан, ища в сосредоточенных глазах напротив намёк на слабину.

— Вот именно, что «какой-то», — фыркнул парень, слегка наклоняя голову вбок. — Её судьба уже месяц решается твоими обещаниями. Не можешь сам? Я сделаю.

Рука Минхо на металлической стойке стала твёрже, он смотрел в некогда блестящие глаза своего друга, находя в них лишь тусклый отблеск странной лампы. Из его груди вырвался тяжёлый преисполнившийся вдох, плечи немного расслабились в принятии.

— Пойдём, — более мягким тоном сказал он, ведя Джисона, упорно держащего светильник, дальше по дорожке.

Он последовал за ним, подстраиваясь под темп шагов. Теперь уже менее торопливый, скорее прогулочный. Их фигуры, соединённые дефектным предметом интерьера, провожались долгим, внимательным взглядом откуда-то из-за мусорных баков.

Лиричная прогулка между дворов заняла не так много времени, как показалось. Наконец Минхо остановился напротив небольшого навеса с ограждением на замке рядом со входом на закрытую территорию жилого комплекса, построенного относительно недавно и соседствовавшего с их, гораздо более потрёпанным, но более тёплым и уютным.

— Хотел бы жить в таком? — ни с того ни с сего просил он, кивая на высотки.

— Мне не нравится, — честно отозвался Хан, скептически смотря на здания, уходящие под самые облака.

— Мне тоже, — губы Ли дрогнули в неуверенной улыбке, когда он кивнул на баки под навесом. — Даже мусор просто так не выкинешь, без пальцев веером.

Его шутливо-ущемлённое фырканье вызвало у Джисона смешок, он лишь покачал головой. Это разрядило общую обстановку, но не избавило от ожидания действий. Они немного помолчали, после чего Хан осторожно вырвал лампу из рук Минхо и подошёл к ограждению. Хлипкий металл лампы жалобно отсвечивал в тусклом свете фонарей. Внимание парня привлекали царапины, полученные в ходе эксплуатации, или уже имеющие место быть до того, как она оказалась у него; тонкая прослойка клея у основания, оставленная там после очередной попытки починить. Обмотав шнур вокруг стойки, Джисон, чуть помедлив, запустил светильник в бак с надписью «металл».

Раздался лязг, от которого оба парня поморщились, быстро оглядываясь по сторонам и навострив ноги в сторону дома. Где-то с другого конца улицы послышалось чьё-то басистое: эй! Лихорадочное веселье охватило их обоих от такой мальчишеской шалости, пока они ускорили шаг, скрываясь за поворотом. Погони не последовало.

Пустяковое дело, растянутое на месяц, наконец было снято с повестки дня. Джисон почувствовал странную свободу. Минхо заинтересованно следил за изменениями в поведении друга, как расправились плечи, как в уголках губ залегла облегчённая улыбка. Парень не сильно толкнул его плечом. Не ожидавший этого движения Хан ответил ему тем же.

— Дурак, — фыркнул он.

— Не за что, — отозвался Минхо, избавляя друга от необходимости произносить благодарность вслух.

Стоило им пропасть из виду, как неожиданно ловкая фигура, неприметная, но смутно знакомая, нырнула внутрь, перелезая через ограждение. Спустя несколько шуршащих движений, слегка заляпанная лампа была вызволена из заточения. Предприимчивые руки ночного завсегдатая мусорного мира живо скрыли это новообретённое сокровище в своей сумке, исчезая во мраке в поисках других вещей, нуждающихся в его внимании.