Ночь

Солнце скрывалось за горизонтом, отбрасывая последние золотистые лучи. Холодный ветер качал верхушки деревьев. Кажется, вдобавок к сумеркам в небе сгущались тучи – пейзаж мерк с каждой минутой.

Рама окна делила эту картину на фрагменты; низко летали птицы, и Вэниант смотрел на них в напряжении, вслушивался в их тревожные крики, но мыслями оставался глубоко внутри себя: ничто не могло отвлечь его от собственных беспокойств.

В доме становилось слишком светло относительно улицы, когда он увидел отражения свечей в стекле, он развернул коляску в другую сторону и медленно провернул колеса.

“Снова…”

Снова Вэниант чувствовал жар на своих ладонях, докасаясь до лба Иерафины. Он снова видел, как бледнеет ее лицо, выражающее страдание, как она тяжело дышит, как каждую секунду вздрагивает во сне. Он ловил каждый ее беспокойный вздох, бережно убирал пряди волос с лица, снова отогревал руки после полотенец, опущенных в ледяную воду, задыхался от пыли, взбивая подушки.

“Ей снова хуже”.

Иера страдала, и он страдал вместе с ней.

Страх клубком колючей проволоки собирался где-то внутри. Против воли его разум рисовал самые страшные сюжеты.

Последнее время с каждым разом болезни сказывались на ней все хуже и хуже, а периоды улучшений, когда Вэниант наконец-то мог почувствовать спокойствие и облегчение, сокращались. Но даже когда мать не была в сознании, Вэниант не мог позволить беспокойству выйти наружу. Он ни в каком виде не хотел проявлять его перед ней.

Особенно печально было то, что с самого детства Вэниант слишком привык делиться всеми своими страхами с мамой, ведь она была для него самым близким на свете человеком. Но именно в этом случае он попросту не мог обратиться к ней. Теперь он героически брал всю волю в кулак и сам отгонял от себя ощущение безнадеги настолько далеко, насколько мог – где-где, а рядом с больной матерью сейчас нельзя было показывать своей слабости. Этим он мог причинить только больше вреда.

Ему жутко одиноко. Он один во всем этом, его просто некому выслушать. Да и говорить об этом с кем-то чужим, если честно, было слишком непросто. Но в конце-концов, это же она больна, а не он. Он должен быть сильным.

Она выхаживала своего маленького Вэна всю жизнь, ни разу не дрогнув перед трудностями, и он обязательно отплатит ей тем же.

К тому же, если отчаянье когда-то захватит его окончательно, то они оба не выберутся из этого мрака уже никогда. Он больше не сможет ей помогать. Возможность такого сценария ещё сильнее вгоняла его в испуг, поэтому он брал себя в руки. Больному человеку не нужны твои слезы и страх. Ему нужно крепкое плечо рядом.

Сегодня привычная забота не помогала Иере, это заставило Вэнианта окликнуть на улице соседского мальчика, чтобы тот как можно быстрее сбегал за местным врачом. Он дал ему в обмен на это несколько своих красивых карандашей, чтобы тот мог рисовать. Мальчик убежал ещё полчаса назад, но все ещё никто не объявлялся.

“Не сдержал слово? Или что-то случилось в такие то темноту и ветер?”

Вэн отъезжал от кровати и подъезжал обратно, пытаясь решить, что будет делать, если помощь не поступит.

Тем не менее, стук в дверь все же прервал его тревогу.

– Извини за задержку, что-то ужасная сегодня погода, – Джарвис отряхивал капли дождя с плаща. Он не стал долго выжидать ответа, сразу перешел к делу, – Иера у себя?

Вэниант, пытаясь сохранять спокойный вид, указал на ее комнату, и хотел уже было взять плащ с плечей доктора, чтобы повесить его в прихожей, как вдруг опустил свой взгляд ниже и заметил в ногах у Джарвиса двух девочек. Они жались к нему, укрываясь подолом этого самого плаща.

– Пришлось взять девочек с собой, – сухо объяснил Джарвис, на ходу обрабатывая руки перед осмотром пациентки.

Мириам иногда ходила вместе с ним на приемы, чтобы исполнять роль ассистентки и помогать, если понадобится лишняя пара рук. Тем не менее, с семьей Хонин были особые трудности – Джарвис понимал, что Вэниант инвалид, которому особо тяжело ухаживать за больной, поэтому он планировал оставить Мириам у них на день-другой, чтобы всем было проще.

Вэниант старался сдерживать свою суету возле сохраняющего невозмутимый вид Джарвиса, проводящего осмотр, Мириам стояла рядом и подавала лекарства. Иерафина лежала на кровати все так же, почти не двигаясь, но, кажется, начинала постепенно приходить в сознание.

В углу ее комнаты жёлтым пятном светились иконы. Казалось, что они тоже жалеют ее сейчас, созерцая сцену лечения со своей полки. Вэниант поглядывал на них время от времени и тяжело вздыхал. Джарвис делал свою работу молча, без лишних эмоций. Конечно, он понимал, насколько Вэнианту тяжело, но он был не лучшим кандидатом на роль дарителя эмоциональной поддержки и исполнителя наигранного позитива. По большому счету, только иконы и составляли Вэнианту компанию в этой комнате, наполнившейся народом.

Только Лилия одна осталась стоять на входе. Ей было немного обидно, что все ее бросили, но, кажется, Джарвис всегда занимался на работе только важными делами. Она решила, что не будет ни на кого злиться. Все равно ведь сама напросилась пойти с ними сегодня.

У девочки было время пройтись по дому. За все то время, что Вэн и Джарвис уже были знакомы, она бывала здесь всего пару раз, и то не успевала ничего рассмотреть.

Потемневшие от времени деревянные стены были в пыли. В углах под потолком висели кружева паутины. У них дома такое бывает редко. Если и бывает, Джарвис ругается. Тем не менее, пол был чистым. Он приветливо поскрипывал под ее ногами.

Дойдя до кухни, она заметила, что с ее прошлого визита что-то изменилось. На стенах висели новые картины. Яркие, живописные, они были как будто вовсе не из этого интерьера, словно кто-то привез их из дальней страны. Лилия знала, что это новые работы Вэнианта. На одной из них было море, а на другой пейзаж с деревьями, изображёнными в очень необычных цветах.

“Разве бывают такие деревья? Деревья зелёные, а не голубые и розовые, даже в книжках. Или где-то такие растут?..”

Цветные деревья не сильно смутили девочку. Она твердо решила, что в следующий раз, когда сама будет рисовать, обязательно раскрасит их так же. Глубоко в душе ей всегда хотелось обладать таким же талантом художника, как у этого хорошего знакомого Джарвиса.

– Лилия! – Джарвис окликнул ее, выходя из комнаты в коридор, – Я закончил, мы уходим. Где ты?

Девочка дрогнула от неожиданности и, оторвавшись от рассматривания картин, выбежала ко всем.

– Ну куда ты опять убежала? – он потрепал ее по голове, беря из рук Вэнианта свой плащ и снова обращаясь к нему – Лекарства я вам выписал, все, твоей матери должно стать лучше.

– Спасибо.

– Не за что. Мириам сегодня оставлю у вас, на случай если что-то пойдет не так.

– Не стоит, я и так…

– Стоит. Ей много места не нужно, пускай лучше останется на ночь, так спокойнее. Поспит в кладовке, как в прошлый раз.

– Джарвис, я… спасибо.

Джарвис кивнул.

Лилия слушала разговор с широко открытыми глазами.

– Мириам сегодня остаётся с ночевкой?! – воскликнула она с восхищением, – А можно… а можно я тоже?

– Лили, ну ты то куда? – возразил Джарвис, – Она остаётся помогать. А ты идешь со мной домой.

– Но я тоже хочу поспать не дома! – начала обиженно возмущаться Лилия.

– Лили, пошли домой. Ты тут только мешаться всем будешь.

Вэниант наблюдал за этим диалогом в нерешительности.

– Ну, я был бы не против чтобы обе девочки переночевали, если Лилия так хочет, тем более куда сейчас идти в такой ливень… но у нас тут спальных мест и еды на всех не хватит…

– Вот именно, Лилия, пошли, – Джарвис потянул ее за руку к выходу.

– Нет! Ну пожалуйста! Я тоже могу спать в кладовке! Мне совсем-совсем не сложно! И скучно мне не будет, это же целое приключение! Я тоже хочу остаться на ночь, – она сползала на пол, продолжая кричать.

Джарвис в растерянности посмотрел на Вэнианта. Тот пожал плечами.

– Разреши ей. Ничего за одну ночь не произойдет. Все будет хорошо.

Джарвис тяжело вздохнул и отпустил руку Лилии. Она радостная подбежала к Вэнианту и спряталась за ним. Мириам стояла, смотря себе под ноги.

“Ей не хватает общения и впечатлений. С такой то жизнью как у нас, можно понять” – подумал про себя Джарвис. Вэниант был единственным человеком, которому он сейчас мог доверять, и хоть ему было страшно неловко, он решил пойти навстречу желаниям младшей.

Входная дверь с тяжелым хлопком закрылась. Звуки дождя с улицы стихли.

***

Через несколько часов Мириам уже мирно спала на полу на подстилке из одеял, которая выполняла роль импровизированного спального места. Ей правда не нужно было много комфорта, чтобы отдохнуть. Способность Мириам засыпать почти в любых местах удивляла всех.

Лилия лежала рядом, но не на полу, а на старой кровати, которая оставалась стоять в кладовой. Тем не менее, ей не спалось. Она переворачивалась с боку на бок, пытаясь устроиться поудобнее. Хотя атмосферу этой маленькой комнатки и можно было назвать в какой-то степени уютной, тут все еще было тесно и душно.

Повернувшись наконец на спину, она посмотрела в потолок и прислушалась.

Дом издавал кучу странных, слегка пугающих звуков, которые мешали уснуть. Создавалось впечатление, будто в нем все еще полно людей. Они ходят, стучат, шелестят тут и там. Но на самом деле движения не было. Может, сам дом был живой?

Погода тоже играла роль в создании этой симфонии. Ветер на улице был такой сильный, что стены словно шатались. Протяжно и жалобно скрипели доски, сквозняк выл под дверями и в щелях окон. Капли барабанили по потолку, будто кто-то специально стучал маленькими молоточками по крыше или без остановки сыпал что-то сверху. В противоположной части дома гудел дымоход.

Ещё немного полежав, глядя в потолок, Лили села на кровати. Любопытство брало над ней верх.

“Интересно, откуда все эти звуки…”.

Она ещё раз бросила взгляд на спящую Мириам, потом на выход из комнатки, и, решившись, соскочила на пол, быстро пройдясь босиком до двери. Пришлось приложить немного усилий, чтобы открыть дверь кладовки. Тонкая струйка тусклого света тут же залилась в помещение, подсветив сундуки с вещами, которые стояли у стены. Чтобы не разбудить Мириам, Лили как можно быстрее шмыгнула за дверь, закрыв ее за собой.

Очутившись снаружи, она вновь прислушалась – здесь треск дождя был громче. Девочка нашла это очень занятным наблюдением. Дождь – это вода, а вода всегда громко шумит. Когда они с Джарвисом ходили к реке, она тоже громко шумела. Внезапно она снова вспомнила про полотна, которые видела на кухне.

“Интересно, а звуки моря и дождя похожи? Вот бы посмотреть еще разок на ту картину”.

И вот, на носочках она уже было направилась в сторону кухни, как вдруг… проходя мимо дальней комнаты, слух ее поймал кое-что ещё. Она вернулась на пару шагов назад. Дверь здесь была приоткрыта.

– Лекарство скоро подействует, потерпи ещё немного…

Чей-то голос. Без сомнений, это был Вэниант. Он тоже все еще не спал. Его фразы обрывками долетали из комнаты.

– Все будет хорошо. Нет, нет, я совсем не устал, чего ты? Я в порядке…

Лилия замерла, пытаясь расслышать диалог полностью. Она приложила ухо к стене, спрятавшись за приоткрытую дверь. Голос Вэнианта звучал уверенно и успокаивающе.

– Давай, нужно еще потерпеть, нельзя сдаваться. Все будет в порядке, я обещаю.

Он сидел рядом с матерью, по-прежнему боясь оставить ее одну. Ему самому уже хотелось спать, но ночь выдалась не из легких. Она что-то отвечала ему, но слабо, еле слышно, даже не открывая глаз.

Внезапно Лилия вспомнила, как Джарвис говорил ей, что чужие разговоры подслушивать нехорошо. Не успела она об этом подумать, как в этот же момент Вэниант ещё раз тяжело вздохнул и, взглянув последний раз на иконы в углу, начал отъезжать от кровати, направляясь к двери. Испугавшись, Лилия одним прыжком очутилась на кухне, спрятавшись за стеной у печки. Здесь она совсем ничего не видела, было слишком темно.

Приглушенный звук колес инвалидной коляски стих в коридоре. Художник добрался до своей комнаты и сел за стол. Он тяжело оперся головой на руки, уставший и разбитый, его взгляд упал на стопку бумаг, лежащих на столе. Среди них были его зарисовки, которые он с резким шелестом раздвинул в стороны, словно был ими недоволен. Он достал какой-то из листов, взял перо и принялся что-то писать. Перо заскрежетало по бумаге.

Девочка решила, что раз разговор окончен, прятаться больше нет смысла, и решилась подойти за ним. Она тихо зашла, вглядываясь, чтобы понять, чем он занят. Сгорбленная фигура сидела за столом, вовсе не замечая, что она зашла.

Вдруг, сделав ещё пару шагов вперед, она застыла в изумлении.

“Дядя плачет?”

– Л-Лилия?.. Ты чего не спишь? – он резко обернулся, наконец заметив ее приближение. Было видно, что его застали врасплох, и он попытался как можно быстрее стереть слезы со своего лица.

– Этот дом очень шумный, – объяснила Лилия, удивляясь тому, как Вэнианту удавалось делать это почти без звука. Она бы никогда в жизни не догадалась, если бы не увидела слез, подойдя поближе, – мне тяжело уснуть.

– Шумный… – он все еще пытался успокоиться и взять себя в руки, – да, шумный… Но мы уже привыкли. Ко всему со временем привыкаешь.

Лилия угукнула.

– А чем ты занимаешься?

– Да вот, работа. Не успел доделать днём. Приходится дописывать сейчас.

Повисла тишина. Вэниант нахмурился, словно ругая самого себя за то, что произошло. Было очень неловко, особенного после того, как он так хорошо держался весь вечер. И что он сейчас скажет? Начнет оправдываться и объясняться? Перед маленькой девочкой? Все, что происходит, просто так не объяснить. Он сжал в руках перо, которым писал, а затем постучал им по столу. Лилия молча стояла, разглядывая его рабочее место. Резко все звуки, которые до этого заполняли пространство, исчезли, на улице закончился дождь и только где-то далеко раздавался приглушенный собачий лай. Возле свечи в комнате летал мотылек, отбрасывая тень на стену.

– …Ты плакал.

– Немного.

Все таки Вэниант решил не врать ребенку. В конце концов, дети невероятно чуткие существа. Он бы все равно не смог утаить от нее правды, даже если бы сильно постарался. Да и нужно ли это?

– Это из-за того, что твоя мама болеет?

– Да.

– Ты сказал, что все будет хорошо, – Лили серьезно посмотрела на него, – ты в это веришь?

– Я стараюсь.

Вновь пауза, девочка опустила взгляд, перебирая в руках край своего платья.

“Как ему, наверное, тяжело. Раз он всегда и всем говорит, что все будет в порядке” – Лилия вдруг вспомнила, как часто он повторял это и в обычной жизни, когда приходил к ним в гости, чтобы повидаться с Джарвисом. Как успокаивал его, что сам спокойно доберется до дома. Как не ругал Лили за оплошности и озорство, за пролитый чай, за перевернутую банку с краской на пленэре. Как даже сегодня разрешил ей остаться у них дома. Вэниант правда был очень добрым и всегда вселял во всех надежду, это была его отличительная черта. Как только ему это удавалось? И было ли у него в кому прийти, чтобы восполнить свои силы? Было ли у него у самого крепкое плечо рядом?

“Наверное, ему самому не хватает кого-то возле, кто сказал бы, что все будет хо-ро-шо”.

Не долго думая, Лилия забирается к нему на колени. Вэниант вопросительно смотрит на нее, не понимая, что она хочет сделать. Внезапно она крепко-крепко обнимает его.

– Она обязательно поправится.

Пара мгновений. Вэниант улыбается и обнимает девочку в ответ.