Nobody's soldier

Деймон считает, что судьба ему никогда не благоволит.

Choose between being a salesman or a soldier

Just let me look a little older

Let me step a little bolder

Choose between being a butcher or a pauper

Honey, I'm taking no orders

Gonna be Nobody's Soldier

Несмотря на сильный характер и искреннюю преданность брату, заслужить доверие Визериса ему не удаётся на протяжении десяти лет. Яд проникает в брата так же легко, как стрелы Деймона в плоть. Он молча терпит пренебрежение, ссылку — и, в конце концов, как верный пёс, всегда возвращается. У него нет дома в другом месте, кроме как рядом с братом.

Деймон грустно усмехается, когда король снова изгоняет его. И каждый раз он знает — всё повторится.

Перед тем как уйти на ступени, Деймон окидывает стены замка долгим взглядом. Мысль о том, что он может не вернуться живым, его не волнует. Гораздо сильнее тревожит другое — что он, возможно, больше не увидит брата, не подурачится с Рейнирой, не полетит на Караксесе, не обнимет брата.

Дракон, почуяв его внутреннюю перемену, мягко тычется мордой в ладони, и Деймон продолжает его гладить. Мозолистые пальцы ласково скользят по морде дракона, и буря в его душе чуть утихает.

Деймон берёт с собой излюбленную Тёмную Сестру. Рукоять меча приятно охлаждает ладонь, и он на секунду закрывает глаза. Единственная, кто выходит попрощаться, — юная Рейнира. Глаза принцессы грустные и красные, и Таргариен не сдерживает тёплой усмешки.

— Я вернусь, — обещает Деймон.

Рейнира лишь молча обнимает его, и Деймон тяжело вздыхает. Оставить её одну среди этих стервятников — больно, но выбора нет. Он гладит её по щеке, говоря, что она должна быть сильной. Времени писать будет мало, но он не оставит её без писем.

Прожигающий взгляд сучки Хайтауэр он игнорирует. На фразу «Королева Алисента» Деймон лишь усмехается — и улетает.

На войне воздух пропитан жжёной плотью, кровью и страхом. Соль кажется въелась ему в кожу. Его доспехи давно покрылись чужой кровью, а шлем заржавел от солёной воды — так что Деймон забыл о его существовании. Мужчина внимательно слушает стратегию Веларионов. Вокруг него хлопочет оруженосец, но Деймон лишь отмахивается: он знает, что нужно делать.

А вот другие не знают, что мешать ему не стоит.

Он тихо исчезает. По одному взгляду аметистовых глаз было ясно, что слушать он никого не станет. Деймон бросает взгляд на юного Велариона — это больше похоже на безмолвный разговор. Лейнор чуть краснеет, но кивает. Деймон даже не сдерживает улыбки, когда замечает ревнивый взгляд Джоффри Лонмаута.

Прибывший вассал короля быстро вручает ему свёрток, и у Деймона на секунду всё холодеет. Письмо от Визериса — спустя столько времени.

В нём Визерис уверяет брата в поддержке и пишет, что подмога скоро прибудет. Последние строки заставляют сердце Деймона пропустить удар:

«С любовью и ожиданием,

Король Семи Королевств».

Злость застилает глаза. Внутри поднимается пламя — и не гаснет, даже когда его оттаскивают от посыльного. Огонь внутри разгорается сильнее, и Деймон делает то, что умеет лучше всего — убивает врагов.

Остаётся лишь ярость, выжигающая вены огнём, — и кровь становится для него щедрой наградой. Лейнор с неба справляется со своей задачей прекрасно, и на секунду Деймон засматривается на юного всадника.

Когда король Триархии оказывается повержен, и огонь вновь затухает, Деймон позволяет себе признаться, как он скучал по брату. По своей семье.

Перед тем как вернуться, небольшая армия устраивает празднество. Вино и мёд льются рекой, а радость разделяется между всеми. Захмелевший Лейнор приносит ему импровизированную корону — из обломков оружия Триархии — и Деймон принимает её. Они нарекают его королём Узкого моря, но Деймон знает, что настоящий король в Вестеросе только один. И он не позволяет себе обмануться.

Деймон прилетает в Вестерос за считаные дни, не отказывая себе в удовольствии чуть подразнить Рейниру, плывущую на корабле. Племянница успела пожаловаться, что отец не прекращает пытаться выдать её замуж за какого-то захолустного лорда. Оставив Караксеса под присмотр драконоблюстителей, он не может избавиться от странного ощущения тревоги. Расстались они с братом плохо.

Деймон проходит по тронному залу, не глядя ни на кого — кроме брата. Почти.

На его голове красуется самодельная корона, и на секунду ему жаль, что длинных валирийских локонов пришлось лишиться: концы волос были изъедены кровью и солью. Боковым зрением он отмечает Рейниру, идущую рядом, шаг в шаг.

Таргариен роняет меч короля Триархии и преклоняет колено. Капитуляция — без лишних слов.

Визерис поднимает его, и Деймон тут же оказывается в братских объятиях.

Вот оно — ощущение дома.

Король громко провозглашает его заслуги, а взгляд его останавливается на Нире. Она выросла — и уже не робеет перед ним.

В следующий раз, когда Деймон убеждается, что она действительно не робеет, его изгоняют снова.

В этот раз судьба щедро наградила Деймона — или, по крайней мере, так он сам думает. Она подарила ему прекрасную жену и двух дочерей. Впервые за долгое время он ощутил, что по-настоящему дома, и запретил себе думать о чём-то другом.

Деймон воспитывал дочерей, учил их языку, летал на драконе, любил Лейну — и всё равно не позволял себе отвлекаться на посторонние мысли.

 Но, как оказалось, самонадеянность была неуместна: судьба лишь смеялась ему в лицо. Он вновь оказался на краю пропасти, когда увидел, что Лейна не справляется с родами. Он мучился, клял всех, на чём свет стоит, и проливал искренние слёзы, когда сердце его жены перестало биться, а дочери прижимались к её телу.

На этот раз он сдерживал ярость. Ему всё ещё было за что бороться.

Тьма рассеялась в тот миг, когда он снова увидел Рейниру — спустя годы разлуки. Он всматривался в её лицо и вдруг понял, что в его собственном отражении живёт всё то, что он скрывал от себя самого.

 Рейнира смотрела прямо на него, без слов, и даже присутствие Визериса не могло прервать их молчаливый диалог. То, о чём он долгие годы запрещал себе думать, вырвалось наружу, не спрашивая разрешения.

Разве это не было самой тьмой перед рассветом, когда свет вот-вот прорвётся сквозь мрак?

Приятные, счастливые годы заставляли Деймона забывать о тревогах, и в конечном итоге он снова терял почву под ногами. На этот раз они с Рейнирой остались одни навсегда, и внутри него всё кипело — вареница чертовых костей и горячей боли.

Когда она кричала, что никогда не сможет ему доверять, Деймон замирал. Перед ним снова возникал образ родного брата, который так же бросался словами, не видя ничего. Было бы лучше, если бы она ругала его на чём свет стоит, пронзала мечом, оставляла физические шрамы — лишь бы не видеть это холодное недоверие, которым он сам задыхался.

Деймон не спорил. Он просто отдавал себя.

Возможно, когда он оказался на пороге смерти, он впервые позволил себе быть полностью в её руках. Она гладила его по волосам, пахла вином, тихо шептала, зовя домой. И когда воды Божьего Ока приняли его, на губах Деймона появилась лёгкая улыбка.

Последнее, что он увидел перед уходом — её лицо, живое, близкое и единственное, что имело смысл..