ЧВК «Вагнера» — подразделение мафии | Николай Петров
Популярная политика
Смотреть выпуск: https://youtu.be/JgwRE0RmesY
Александр Макашенец: У нас в эфире политолог Николай Петров. Я хочу начать с темы внешней политики, интересна ваша аналитика на этот счет. Мы уже успели упомянуть новость, что директор ЦРУ тайно приезжал в Киев, чтобы рассказать Зеленскому о военных планах России. Что сейчас можно сказать об авторитете мировых спецслужб? Как будто до 24 февраля 2022 года было принято немножко над ними посмеиваться, что на самом деле никакой секретной информации они не знают. А сейчас авторитет ЦРУ, очевидно, укрепился. Как вы оцениваете это, изменился авторитет спецслужб, начиная с войны?
Николай Петров: Я думаю, что Уильям Бернс приезжал не столько в качестве директора ЦРУ и руководителя спецслужб, сколько в качестве человека, который играет очень активную роль, как специальный посланник президента. И он встречался, как вы помните, с Нарышкиным относительно недавно. И он приезжал в Украину. То есть это человек, который очень хорошо знает ситуацию, который очень хорошо в ней разбирается, и может играть роль посредника. Поэтому я думаю, что здесь его роль связана исключительно с его личными способностями и возможностями. Он достаточно хорошо связан с политическим истеблишментом.
Это характерно, что такого рода крупные политики, а он был заместителем госсекретаря, возглавляют спецслужбу. То есть не люди, которые пришли из корпорации, изнутри, а политические назначенцы. Поэтому мне кажется, роль, которую играют спецслужбы, если мы говорим о западных, об американских спецслужбах, она достаточно велика. Она была велика и перед началом войны, когда шел поток информации о том, что готовится полномасштабное наступление России на Украину. К этому очень скептически кто-то относился в Европе, но потом событий показало, что в этом случае спецслужбы не ошибались.
По видимому, большую роль спецслужбы играют и сегодня. И когда все внимание сфокусировано на танках или на ракетах, которые Запад поставляет Украине, помогая ей противостоять гораздо более мощной по своему потенциалу российской армии. Часто забывают, что Запад делится с Украиной и разведывательной информацией. Это иногда может оказываться гораздо более важным фактором, определяющим, в том числе и успехи Вооруженных сил Украины, чем просто вооружение.
Дмитрий Низовцев: Издание Politico пишет, что в Африке «ЧВК Вагнера» будут заниматься добычей золота. Если сказать точнее, то «вагнеровцы» расширили свою деятельность, а прибыль от добычи золота может вырасти до миллиарда долларов, и эти деньги пойдут в группировку, поэтому она каким-то образом расширит свое влияние. Насколько самостоятельна эта группа, насколько ей доверяют? Действительно ли она может в одиночестве добывать золото и тратить его на собственные нужды? Или это маска Российской Федерации, и на самом деле поступления идут в другую сторону, а с Пригожиным делятся, чтобы он прикрывал каких-то чиновников?
Николай Петров: Я думаю, что здесь много чего наворочено. С одной стороны, удобно иметь такую структуру. В последние годы Путину, когда он еще проводил на Западе пресс-конференции, ему задавали вопрос о том, почему российская власть делает то или иное в Африке и так далее. Он всегда отвечал, что никакого отношения государство к тому, что делается, не имеет, это какой-то бизнес, частные структуры и так далее. То есть удобно, когда есть какая-то структура, которая выполняет грязную работу.
Как это устроено? Эта группа получает какие-то доходы, а не просто финансируется из бюджета, ей дают какой-то кусок, откуда она может эти доходы выжимать, а дальше эта группа в инициативном порядке и без помощи государства может выполнять любые функции, которые не сходятся с российским законодательством. Эта группировка набирает людей, вооружает, обучает, а затем бросает в бой, например, в Украине.
«ЧВК Вагнера», скорее, можно сравнить с мафией или с какими-то подразделениями мафии, которые могут отчасти работать на самофинансировании, выполняют достаточно грязную работу, но в интересах руководства. Поэтому я бы исключил точку зрения, что это какая-то мощная, самостоятельная, играющая свою игру сила. Она действительно большая. И ее роль в том, что сегодня происходит в Украине, велика, но, тем не менее, это не самостоятельная сила. Ее использование — это очень удобная для власти, довольно экономная на сегодня вещь.
Что будет с этим дальше, когда 40 тыс заключенных, которые мобилизованы сегодня в «Вагнер», когда какая-то их часть уцелеет и вернется в Россию, вернется с оружием и так далее, к каким это приведет к негативным для страны последствиям? Но это другой вопрос. А сегодня это удобно и выгодно, но, как мне кажется, пик их роли в украинской операции прошел. Очень важно было закрыть бреши, пока готовятся мобилизованные. Видимо, с приходом Герасимова и со сменой военного руководства можно ожидать наступлений. И тогда роль «Вагнера» может оказаться уже существенно меньше.
Александр Макашенец: Вчера Владимир Зеленский про Владимира Путина сказал, что он не до конца уверен, жив ли он. Мы помним, что с начала войны, а вообще за долгое время правления Владимира Путина, к нему прилипает просто огромное количество фейков, начиная с двойников, заканчивая тем, что он выступает на фоне зеленых экранов, что это все монтируется. Также, если говорить не конкретно про Путина, а вообще про Кремль, то говорят, что Шойгу умер. Все это очень сильно обсуждалось. И складывается ощущение, что именно к российской власти особенно активно эти фейки прилипают. На ваш взгляд, с чем это связано?
Николай Петров: Я думаю, что то, что произносится сегодня в Украине, естественно, надо принимать и понимать как то, что говорят люди, которые находятся в экстремальной ситуации, которые под бомбами и так далее, которые ведут пропагандистскую контрвойну, поэтому они используют любые поводы, чтобы заявить какие-то вещи, которые могут, с их точки зрения, оказаться полезными для Украины, поднимать боевой дух. Мне кажется, что серьезно к этому относиться не приходится.
Я думаю, что те проблемы, которые мы видим сегодня, и то, на что мы можем надеяться в будущем, связано далеко не только и не столько с личностью конкретно Владимира Путина, сколько с тем политическим режимом, который он выстроил, и который с его уходом (состоится он сегодня, завтра или через 5 лет), вряд ли волшебным образом переменится и станет гораздо более человечным, гуманным и демократичным. Лишь бы он не стал хуже. А это тоже совершенно не исключено.