Кремль не боится реакции россиян из-за мобилизации | Николай Петров

Смотрите полный выпуск на YouTube

Ирина Аллеман: У нас есть петиция от врачей, подписанная почти 500 специалистами. У нас есть обращение от Юлии Навальной. Раньше года два-три назад такие методы работали. Общественный резонанс давление, обращение от Юлии Навальной к Путину напрямую все это работало и помогало Алексею оказывать медицинскую помощь, если он находился в СИЗО, например, помогал вытаскивать его из разных ситуаций. Как вы думаете, может ли это сработать сегодня или обстоятельства уже слишком сильно изменились?

Николай Петров: Я думаю, что, увы, сегодня вся та повестка, которая была важной и привлекала внимание и в стране, и за рубежом, поэтому власть могла реагировать на какие-то призывы. Сегодня все это настолько заслонено тем кошмаром, который происходит в Украине, что трудно предполагать, что такого рода обращения могут возыметь какое-то действие, хотя это не значит, что не надо обращаться, вдруг действительно что-то получится. В любом случае привлечь еще раз внимание и в стране, и за рубежом к тому, что происходит, необходимо.

Александр Макашенец: Хочется еще несколько вопросов задать, касающихся уже второй волны мобилизации. Мы о ней часто слышим, большое количество новостей о ней приходит, в том числе какая-то информация от украинской стороны. Мы часто уже начинаем слышать о возможном закрытии границ. Мы привыкли, что политологи говорят про то, что такой режим, как у Владимира Путина, наоборот настроен на то, чтобы выталкивать людей недовольных людей с территории России, не закрывать им границы. На ваш взгляд, сейчас как-то трагически серьезным образом поменялась ли ситуация, что действительно закрытие границ это возможная перспектива?

Николай Петров: Я думаю, что и режим претерпел очень существенные изменения в последние месяцы и общая ситуация изменилась настолько, что в принципе режим может не оглядываться ни на реакцию вовне, ни на какие-то потенциально серьезные протесты, потому что он уничтожил всю инфраструктуру для этого и [может] действовать исключительно из соображений военной целесообразности. И исходя из этих соображений, я бы совершенно не исключал возможность и закрытия границ в ситуации, когда война переходит в фазу очень затяжную. Способность выставлять все новую живую силу во многом определяет то, как ситуация будет развиваться дальше. Мне кажется, что и то, что власти сегодня категорически отрицают возможность закрытия границ и те соображения, которые работали еще какое-то время назад, сегодня уже не имеют большого значения, и ждать можно всего, что угодно.

Ирина Аллеман: Это был наш следующий вопрос про то, насколько реально закрытие границ, на ваш взгляд? Насколько я понимаю, вы сторонник именно этой точки зрения. Правильно ли я понимаю, что не только всеобщая мобилизация и возможное закрытие границ, вам кажутся очень вероятными, но и введение тотального военного положения. Если так, то что это будет представлять для России, для обычных российских граждан?

Николай Петров: Мне кажется, что ситуация сегодня развивается не так, чтобы мы ожидали в ближайшее время и введения военного положения, и всеобщей мобилизации? Власти это не особенно нужно. Юридически она может продолжать мобилизацию в любых масштабах, не объявляя при этом о всеобщей мобилизации, которая является следствием уже масштабной войны в самой стране, сегодня власти, мне кажется, особо и не нужна.

А все остальное можно делать, используя те законодательные изменения, которые уже произошли, и при этом никому ни в чем не отчитываться. Всеобщая мобилизация, мне кажется, возможна была бы в ситуации, если бы власть хотела и могла бы превратить войну из идущей в сознании людей, россиян где-то на периферии страны, в такую уже настоящую отечественную войну. Пока мы этого не наблюдаем. И пока, мне кажется, власть к этому прибегать и не намерена.

Ирина Аллеман: Николай, но если для второй волны мобилизация, пусть не всеобщей, пусть такой же частичной не требуется какой-то новый нормативный акт, Путин не подписал указ о завершении первой волны, то поясните, пожалуйста, как, на ваш взгляд, возможно закрытие границ, под какими законодательными или нормативными актами это может быть оформлено? Мне пока, например, не очевидно, я не специалист, честно скажу, как это может быть оформлено законодательно, юридически, официально? То есть закрывают границы почему?

Николай Петров: Мне кажется, то, что мы наблюдаем сегодня, должно нас подталкивать к тому, что специально о каких-то законодательных рамках не стоит особо задумываться. Посмотрите, что происходит с мобилизацией заключенных, когда задним числом выясняется, что какие-то секретные указы якобы подписываются, но это все нарушает не просто законодательство, но нарушает даже Конституцию Российской Федерации. При этом никого особо это не смущает. Точно так же и здесь. Мы знаем, что сегодня на границах существуют списки, и любой человек не может спокойно выехать за пределы Российской Федерации, если он в этих списках находится. Поэтому, мне кажется, просто расширяя эту практику и включая в эти списки более широкий круг людей, а власти не нужно держать внутри страны людей обязательно пожилых, женщин и так далее. Им нужно, чтобы от нее не убегали те люди, которые могут быть в обозримом будущем мобилизованы для участия в военных действиях. Расширяя практику этих списков, а мы с вами знаем, что уже через пару месяцев, по-моему, закончится отведенный срок на модернизацию системы учета военкоматов и объединение, сведение в единую систему учета всех государственных структур. Пользуясь этим, власть вполне может закрыть границы не тотально, не для всех категорий граждан, а для тех категорий, которые ее волнуют.

Александр Макашенец: Николай, еще тогда следующий вопрос, который касается, в частности, мобилизации. Мы знаем, что первая волна была своего рода шоком для большого количества россиян. Это же показывают соцопросы, согласно которым там, грубо говоря, каждого третьего в том или ином виде эта мобилизация коснулась, либо родственника, друга забрали, либо у кого-то сына или брата, к примеру, забрали на войну. Можно ли ожидать, что подобный эффект будет и во время условной второй волны, что также это повлияет на общество? Или все-таки уже некая привычка у людей вырабатывается, что вот так государство может свою руку засунуть и забрать какое-то количество людей и отправить их на войну?

Николай Петров: То, как люди, то как общество отреагировало на первую волну частичной мобилизации, а мы помним, что в течение первых недель были протесты, были протесты матерей. В регионах было снижение популярности и уровня доверия президенту, и всем структурам власти. А потом это все отыгралось назад. С одной стороны, закончился этап неожиданной первой мобилизации. Люди к этому привыкли. С другой стороны, мобилизация тоже стала сходить на нет. Сегодня, мне кажется, если не думать в категориях полномасштабного наступления, которое может в скором времени начаться, и следствием которого будут очень большие людские потери, и, соответственно, необходимо будет мобилизовывать новых людей, если это не произойдет в ближайшее время, то власти нужно потихонечку просто компенсировать те потери, которые будут происходить и подбирать новых людей. При этом это не будет иметь такого массового характера, способного каким-то образом мобилизовать большое количество граждан и вызвать какие-то протесты. Поэтому, увы, та реакция достаточно спокойная общества, которую мы наблюдаем, начиная, пусть не с конца сентября, но уже с конца октября, она вполне может быть экстраполирована и на будущее. И для власти это тоже опыт. Власть поняла, каким образом нужно действовать, чтобы не вызывать какую-то такую спонтанную протестную реакцию. А не спонтанной реакции она не боится, потому что уже никакой инфраструктуры, которая могла бы это обеспечить, партийных структур, оппозиции, гражданского общества в стране нет.

Присоединяйтесь к нашим ежедневным эфирам на канале «Популярная политика»