Никогда

Кевин аккуратно, почти невесомо сжал руку Аарона. Это прикосновение обожгло даже сквозь ткань толстовки. Миньярд дернулся, пытаясь вырвать ладонь, мышцы напряглись, но хватка брюнета, казалось, была выкована из стали. Это было не просто физическое усилие — это было отчаяние, которое Кевин вложил в свои пальцы.

– Аарон, давай поговорим, – голос Дэя звучал глухо, почти сломленно. Терпение, всегда бывшее его самой сильной и самой хрупкой чертой, трещало по швам. Внутри все кипело от бессильной злости. Он так устал. Устал бесконечно ухлестывать, потакать, унижаться, выпрашивая крохи внимания, словно бездомный пес. Гордость, вбитая в него с детства, вопила внутри, требуя прекратить этот цирк. – Хватит. Я тебя, блять, прошу.

Слова упали в тишину комнаты, как камни в ледяную воду. Миньярд замер. Он перестал вырываться, чувствуя, как чужая боль передается ему через стиснутые пальцы. Медленно, почти лениво, он высвободил руку, но не ушел. Вместо этого он опустился рядом, и старый диван жалобно скрипнул под его весом.

– Иди ты... – прошипел блондин, но в этом шипении не было прежнего яда. Была лишь глухая оборона. Он впился пальцами в рукава своей толстовки с такой силой, что костяшки побелели, словно пытался удержать самого себя от побега или от удара. – О чем говорить с тобой? Кевин, ты не умеешь разговаривать. Ты либо орешь, как долбоеб, либо бухаешь до беспамятства, пока не отключишься.

Каждое слово было точно рассчитанным ударом, но Аарон бил не чтобы убить, а чтобы оттолкнуть. Чтобы Кевин сам отступил, избавив его от необходимости делать выбор.

– Я хочу поговорить... – Кевин сглотнул комок в горле. Он ненавидел это чувство уязвимости, но знал, что если сейчас промолчит, то потеряет всё. – Аарон, я тебя прошу. Ты же знаешь, что я стараюсь, как могу.

Он выдохнул это почти шепотом. Это была не ложь и не очередная попытка оправдаться. Это была голая правда, от которой у него самого сводило скулы. Он кивнул, будто убеждая не только Аарона, но и самого себя.

Миньярд не изменился в лице. Ни один мускул не дрогнул. Он лишь фыркнул, и этот звук прозвучал до отвращения беззащитно. Вместо ответа он неожиданно подался вперед и устало привалился плечом к плечу Кевина. Это прикосновение было тяжелым, отдающим теплом живого тела и запахом табака.

– Пошел ты, – повторил он, но уже без огня. – Мне плевать, почему ты серьезно решил, что нам надо что-то обсуждать...

– Наши отношения? – тихо переспросил Кевин, боясь спугнуть этот момент. Он осторожно, словно прикасаясь к оголенному нерву, провел ладонью по светлым волосам парня. Движение вышло нежным, почти робким, а затем он приобнял его, притягивая ближе, боясь, что Миньярд сейчас отстранится. – Я хочу, чтобы всё, что есть между нами... оно не заканчивалось.

В груди у Аарона что-то болезненно сжалось. Это было так похоже на ловушку.

– Ты же понимаешь, что я никогда не отвечу тебе взаимностью? – прищурился Миньярд, слегка поворачивая голову. Его янтарные глаза смотрели в самую душу Кевина, ища там слабину или ложь. Он не хотел давать надежду, которую не сможет оправдать. – Никогда, Дэй.

– Да, – ответил Кевин. В этом коротком слове было столько смирения, что у Аарона перехватило дыхание. – Останься просто рядом. Пожалуйста. Мне больше ничего не нужно.

Аарон смотрел на него, чувствуя, как внутри рушится та стена, которую он так старательно выстраивал годами. Он знал, что Кевин врет самому себе, знал, что этого "просто рядом" не хватит никому из них.

– Ты пожалеешь, – голос Аарона дрогнул впервые за вечер. Это было не предупреждение, а пророчество.

Кевин лишь крепче сжал его плечи, вжимаясь лицом в чужие волосы. В этом молчании было больше правды, чем в любых словах.

– Нет, – выдохнул он, чувствуя, как вместе с этим словом отдает Аарону остатки своей гордости. – Никогда.