Никитино-Троицкое

И мы с рождения впитали и родительские страхи по поводу пожара в деревне, и родителями переданные нам правила безопасности: папа учил как топить печку, чтобы никогда не вылетали угли наружу. Учил, когда можно уже отходить от костра, чтобы огонь не полз по земле, и, конечно, расстраивался, что раз у него дочери, то по-пионерски тушить костер может только он. Папа учил, что уезжая с дачи даже на несколько дней, надо не просто выключить везде свет и выключить все приборы из розеток, но и обязательно выключить и выкрутить пробки. 

В детстве это казалось паранойей, но однажды во время грозы молния ударила в дерево, через которое тянулся к нашему дому к нашему дому шнур от насоса в пруду. По этому шнуру электрический разряд прошел в дом, и в одном единственном месте, где штепсель не был вытащен из розетки, розетка расплавилась и все вокруг обуглилось. И, опять же, именно из-за папиных мер предосторожности (за розетками в деревне в деревянном доме всегда металлический лист), пожара не случилось.

Теперь, хозяйничая в этом доме на правах старшей, я выполняю все папины инструкции, и одним из моих ночных кошмаров давно уже стал повторяющийся сон про то, что я приезжаю после зимы открывать сезон, и вижу пепелище любимого семейного дома. За мои 47 лет в нашей деревне сгорело много домов, и никогда они не горели по одному. Всегда два, как минимум. Пожар перекидывается с одного дома на другой быстро, сгорают такие дома полностью, остается только труба от печки. И когда дом загорается, то про этот дом уже никто не думает: “что его тушить — все равно не успеть”. Воду льют на соседние дома, чтобы мокрые бревна не загорелись, и ходят вокруг соседних домов, держа впереди икону и молясь, чтобы огонь не перекинулся.