Нихэль

Война — это то, что приносят люди в этот мир, то, от чего страдают невинные. Одной из них была Адель — девочка из некогда благородной семьи, ставшая сиротой в 15 лет. Тогда война ещё только начиналась, и маленькая Адель верила в победу. Но вскоре отец погибает на поле боя, а мать, лучший врач того времени, выбирает отдать свою жизнь, чтобы спасти отца, но тоже умирает. Так Адель попадает в монастырь. Это стало единственным местом, где её кормили, поили, а взамен она давала любовь и веру в Бога. Но годы шли, и Адель уже 20; война почти закончилась... но они проиграли, их страну жестоко грабили, людей отправляли в рабство, и Адель уже не верила в Бога.

Адель стоит у иконы; на её голове белый, идеально чистый платок, который словно насмехался над грязью этого места. Их монастырь грабили каждый месяц: золотые кресты, иконы, чаши из серебра — всё выносили. И когда монастырь опустел, он стал бесполезен, и тогда пришли за ними... служенцами этого монастыря.

Где-то вдали слышится крик и топот копыт лошадей; они уже были здесь. В руке солдат были копья, которые жестоко убивали любого, кто не желал склониться перед ними. Отец Михаил, мужчина лет 70, молится рядом со мной; его голос тороплив, а глаза то и дело мечутся к большой двери.

И в это мгновение врываются люди в военной форме с копьём на конях. Их лица и форма в крови, а глаза горят безумством. Впереди их генерал Нихэль. Его лицо в крови, а на губах усмешка. Он медленно спрыгивает с коня и подходит к отцу Михаилу.

— Бог покарает вас за эту жесткость! — злобно шепчет настоятель, но Нихэль лишь усмехается.

— Бога больше нет! — шепчет он в ответ, но этот шёпот словно разносится по всему монастырю, обжигая каждую икону.

И в эту же секунду острый клинок одного из солдат ударяет в грудь отца Михаила. Он хрипит и хватается за крест, а вскоре падает на пол бессильно, утопая в собственной крови. Адель закрывает рот ладонью, чтобы не взвизгнуть, и только тогда взгляд Нихеля падает на её тонкую фигуру, которая была ничтожна перед ним. Он медленно делает шаг к ней. Адель отступает назад в страхе. Солдат передаёт Нихэлю клинок, и тот медленно его крутит в руке.

— Как думаешь, Бог простит меня? — спрашивает он с усмешкой её. А она крутит головой отрицательно; её дыхание рваное, грозящее вот-вот сойти на панику.

— Говорят, Бог прощает всех тех, кто молится и кается. — говорит он медленно, оставаясь в метре от её фигуры.

— Но я не умею молиться кому-то! — добавляет он с усмешкой.

— Дьявол никогда не будет услышан Богом! — отвечает Адель наконец. Её голос надрывист, тих и испуган; но он ласкает слух Нихэля... он сладок и нежен даже когда она дрожит.

— Но ты ведь можешь молиться за меня. — произносит он спокойно и через секунду хватает её за запястье, надавливая клинком на живот, но несильно.

— Молись за меня, и я позволю тебе задержаться в этом мире! — говорит он с безумством в глазах, и тогда с губ Адель в страхе срывается молитва.

— Прости, Господи, Нихэля, сына Божьего; прости его ошибки и грехи. Очисти его сердце и даруй ему новую силу жить по Твоей воле. Аминь.

Нихэль усмехается, когда слышит её нежный голос при молитве за него, и его глаза загораются большим безумством.

— Молись за меня каждый вечер и утро; за каждый мой грех и ошибку. — шепчет он и резко отпускает её; в ту же секунду её схватил другой солдат и связал, игнорируя её крики, усадив на коня. Войско солдат тронулось обратно в столицу, во дворец. А Адель теперь должна молиться за дьявола, чтобы жить.