Ничего нет

[Рекомендую включить на фон "ничего нет - забей, лерочка"]

Деловая встреча. Бесконечный поток бессмысленных слов и вопросов от спонсоров. Молли — его ассистентка — с удивительной скоростью всё записывает и отвечает на что-то. Рома зевает. Скучно. Жаль, что до конца рабочей недели ещё далеко, а завтра ему нужно будет записать ролик о... Хотя, может, хватит и короткого поста в телеграме. Всё-таки это не входит в его основное расписание.

Рядом с ним сидит Роболошка и молча оглядывается по сторонам. Умилительно наблюдать за тем, как автоматон, будто ребёнок, всему удивляется — от неоновых вывесок до смешного носа спонсора. В какой-то степени Рома ему даже завидовал. Хотелось бы ему стать таким же наивным и беззаботным, шутить с друзьями, жить лучшей жизнью... Правда, «лучшей» жизнь Робо он бы не назвал. Взгляд скользнул по вмятине на шее робота, в груди кольнуло сожаление. Наверное, зря он так с ним. Для Роболошки он — создатель, хозяин, весь мир. Наверняка больно, когда весь мир тебя ненавидит.

Лололошка никогда такого не испытывал. За годы работы блогером он научился легко справляться с хейтом в свою сторону и смирился с мыслью, что кто-то может его прямо-таки ненавидеть. Но всё-таки было и много тех, кто его любит, — фанатов. А Робо с самого своего появления был окружён лишь злобой. Волшебство какое-то, что он не озлобился в ответ.

Слишком сегодня Рома был сентиментальным. Возможно, в этом был виноват грядущий день, а, возможно, ему просто надоело скалиться на Роболошку. По крайней мере, когда они под вечер вернулись в офис и Лололошка плюхнулся на диван, он позволил Робо устроиться под боком.

Молли, увидев эту картину, лишь покачала головой и ушла заполнять отчёты.

Прошёл час, другой, третий. Рома сперва пялился в потолок, потом проверил просмотры на канале, далее листал соцсети, с анонимного аккаунта наблюдая за жизнью бывших друзей и семьи. Мазохизм в чистом виде — смотреть на жизни, к которым собственными руками закрыл все пути. Роболошка вздыхает.

— Ром, я ведь когда-нибудь сломаюсь окончательно, сотрутся все паттерны, и ты останешься один.

— Я знаю, — хриплое, с ноткой обречённости. Лололошка всё прекрасно понимал. Аудитория не заменит ему близких. Ассистенты и другие работники не заменят друзей. Ещё в 2034 году он это понимал, но не предпринял ни одной попытки вылезти из ямы, которая сейчас стала слишком глубокой, тёмной и сырой. Без лестницы, без света, без тепла.

Ничего нет.

Но есть Роболошка. Он гладит его по спине. Садится к Роме как можно ближе. Целует ладонь нежно. Смотрит невинными глазами, полными доверия и любви. Остаётся рядом даже после избиений до полусмерти. Он — единственная связь с миром, который, возможно, его ещё любит.

А Рома злится. Обычно злится, отдёргивает руку, ударяет Роболошку в грудь, сбрасывает на пол, пинает прямо в лицо. Кричит. Кидает в него всё, что попадётся под руку, вырывает провода и детали. И кричит ещё громче, потому что Робо всё так же покорен, всё так же верит ему.

Это ненормально. Роболошка ненормальный. И он сам ненормальный. Они оба — чокнутые.

Обычно Рома злится, да. Но сегодняшний день был каким-то необычным, мысли Лололошки были необычными. Слишком... мягкими? Нет.

Ничего нет.

— Останься на ночь здесь... пожалуйста.

Роболошка молча кивает. Рома кладёт подушку на колени автоматона и ложится на них, смотря Робо прямо в глаза.

— Ты будешь завтра снимать праздничный ролик?

— Не знаю. Какой в этом вообще смысл?

Роболошка гладит его по волосам.

— Рома, это твой день рождения. Если ты не видишь смысла в съёмке ролика, можем... сбежать из офиса с самого утра! И пойти в планетарий. Хочешь?

— Хочу, — парень зевнул. Перед глазами всё плыло. День был долгим. Лололошка не любил деловые встречи и обычно отправлял на них Молли одну, но в этот раз его присутствие было обязательным, а день был потрачен взамен на усталость. А грядущий день рождения вдобавок нагонял тоску.

— Спи, Ром, засыпай. Я буду рядом. Я... не сломаюсь. И паттерны мои не сотрутся. Я не не оставлю тебя одного, что бы ни случилось. Никогда.

Парень уже тихо сопел, а Роболошка продолжал гладить его по волосам. Возможно, верность и была изначально прописана в его программе, но вот любовь... Рома говорил, что это чувство невозможно вшить в железку.. Но нет.

Ничего нет.

Ничего невозможного нет. Ведь Робо остался с Лололошкой на всю ночь, как тот и просил.

Свет касается твоих плеч

Но ты спи, будто день ушёл

Я остался тебя беречь

С нами всё будет хорошо

Пусть сотрёт все подсказки снег

Не оставит им ни следа

И мы спрячемся ото всех

В бесконечное навсегда-а, у-у