«Ничего необычного»
Персонажи:
-Фогель (Vogel - "птица" с немецкого): Старший охранник, лет 45–50. Служит в комплексе чуть ли не с первых дней. Крепкий, широкоплечий, седой, коротко стриженый, тяжелый взгляд. На левой руке — старый шрам от ожога, о котором он никогда не рассказывает. Говорит с легким немецким акцентом.
-Феликс: Молодой охранник, около 22 лет. Переведен в комплекс три недели назад. Еще не научился прятать эмоции. Нервный, любопытный, но старается казаться спокойным.
Ночь. Контрольно-пропускной пункт №3, северный вход. Небольшая комната с тонированным стеклом. Внутри четыре монитора, два старых кресла, где-то гудит обогреватель.
Фогель сидит в кресле, откинувшись на спинку, и лениво листает потрепанный иллюстрированный журнал на немецком. На столике рядом стоит кружка с остывшим кофе. Феликс вертится на месте, поглядывая то на мониторы, то на часы, то снова на мониторы. На трех экранах видно только серый снег помех, на четвертом пустой коридор.
—Мистер Фогель, а почему на восемнадцатой, девятнадцатой и двадцать первой камерах постоянно помехи? Кабели старые? - Наконец-то усевшись в кресле начал Феликс
Фогель переворачивает страницу, не поднимая глаз. — Кабели новые. Камеры отключены.
—А почему?
Фогель тяжело вздыхает, откладывает журнал на колени. Смотрит на Феликса долгим, усталым взглядом.
—Ты инструкцию по допускам читал, малой?
—Так точно. Все тридцать две страницы. - отчеканил молодой охранник.
—И что там написано про наш сектор?
— «Доступ персонала категории "Охрана" воспрещен. О любых непредвиденных ситуациях докладывать начальнику смены». А непредвиденная ситуация — это что именно?
— Это если ты там увидеть то, чего быть не может. Или услышать то, чего быть не должно. - старший охранник перевернул страницу журнала
—А если камера не работает, ты ничего не видишь, ничего не слышишь, тогда и вопросов у тебя нет. - Феликс открывает рот, чтобы возразить, но Фогель уже снова уткнулся в журнал.
Феликс замолкает. Слышно только гудение обогревателя.
Проходит около часа. Феликс уже начинает клевать носом, когда динамик на пульте внезапно оживает. Сначала шипение, треск, потом обрывок разговора. Голоса искажены, плывут, но слова различимы. Голос идет с восемнадцатого канала, с камеры, которая покрыта «снегом».
<Эти архивы закрыты даже для меня. Забудь, что видел эту папку.>
<Но там же написано… он не умер. Его не утилизировали. Его лишь переместили вниз...>
<Я сказал, забудь. Если Эрвис, Айзенфауст или не дай бог сам Зябкин узнают, что ты рылся в-…>
Резкий писк, треск, связь обрывается. Динамик глохнет, а на мониторах по-прежнему только серый снег.
Феликс сидит бледный, вцепившись в подлокотники кресла. Фогель медленно, без лишней спешки, тянется к пульту и выключает динамик совсем. Не только звук, он вырубает питание полностью.
—Кофе хочешь? У меня термос есть.
—Вы слышали? - голос младшего охранника срывается на хрип —…там, внизу… кто-то или что-то есть...
— Я слышал, что аппаратура барахлит. Это есть старые частоты, помехи. Радио из города ловит. Мало ли кто и о чем болтает по служебной связи. - Фогель отвечает жёстко, чеканя слова — Может, охранники из южного крыла шутки шутят. Может, лаборанты спектакль разыгрывают. Наше дело — это сидеть здесь и следить за периметром.
Феликс сглатывает.
—Но голоса шли с восемнадцатой камеры. Там же… никого не должно быть.
—Затем и отключили камеры, чтобы мы не видели, что там происходит. Завтра ты должен рапорт написать: в 02:15 на КПП-3 технические неполадки наблюдались, динамик вышел из строя. Списали на гроза. Вопросы?
Феликс открывает рот, но под взглядом старшего закрывает и молча кивает.
Фогель наливает ему кофе из термоса. Руки у Феликса безумно дрожат, кружка звенит о зубы, когда он делает глоток. Фогель же снова берет журнал, но не читает, а лишь смотрит поверх страницы на темные мониторы.
Проходит полчаса. Феликс молчит, переваривая услышанное. Наконец он поднимается.
—Я выйду. Покурю. - Фогель кивает, не глядя.
Феликс выходит из коморки и сворачивает в боковой коридор. Через пару метров - железная дверь, дальше поворот в подсобку. Он толкает дверь в комнату для курения.
Маленькое, тесное помещение без окон. Вытяжка гудит под потолком, едва справляясь с запахом дешевых сигарет. В углу пластиковый стул, на полу куча окурков в жестяной банке из-под консервов.
Феликс достает пачку сигарет, зажигалку. Прикуривает, его руки все еще трясутся. Он делает глубокую затяжку, закрывает глаза и прислоняется спиной к стене. В голове крутится обрывок того разговора.
Феликс затягивается снова. Выдох. Дым уходит в вытяжку.
Из вентиляционной шахты, которая проходит прямо над этой подсобкой, тянет холодом. Не обычным воздухом, а сырым, подвальным холодом, смешанным с запахом лекарства, металла, и еще что-то сладковато-гнилостное, как от старой крови. Запах идет снизу. Из глубоких уровней.
Феликс зажимает нос рукой, тушит сигарету и выходит из комнаты. В коридоре он стоит несколько секунд, приходя в себя. Потом возвращается в будку.
Фогель, не поворачивая головы спрашивает —Ну как? Покурил?
—Ага.
—И как там обстановка?
—Нормально. Только из вытяжки пахнет… странно. - Феликс садится на свое место и смотрит на погасшие мониторы.
—Это с этажей ниже. Отходы сжигают по ночам. Ничего необычного.
До конца смены еще четыре часа...