Ничего личного

Любые совпадения с реальными людьми, местами или событиями являются преднамеренными и нарочными.

9 января 2025

Мы роемся в коробке моих воспоминаний, и сложно не порезаться об краешек моего вскрытого черепа:

Неизвестные люди рыщут по нашему дому, пока мы с братом играем в куклы : платье Барби розово шуршит в моих руках.

Запах аммиака от краски для волос, морозные норковые шубы и сладкие духи, исходящие от волос клиенток, приходящих в бабушкин салон.

Старый мост на бетонных сваях : с него прыгают старшеклассники в воду, а я стою рядом, всякий раз с открытым ртом и думаю о том, что когда я вырасту, я прыгну тоже. Когда я вырастаю, речка высыхает, и со дна вырастают бетонные сваи и скелеты коров.

Холод медицинской стали леденит мои руки: я держу этот лоток под открытым ртом, в очереди в процедурную у тени тридцать детских глаз, я смотрю на них, глубоко вдыхаю, чувствую запах гноя и тепло во рту.

Март 2024

Из носа, в мыльную, будто бензиновую пену начинает капать кровь. Кажется, будто если перевернуть нас местами, подвесив ножки ванной к потолку, то кровь все равно продолжит течь так, снизу вверх, как тянутся мягкие красные плюшки в лава-лампах. В воде плавают разбухшие акварельные карандаши, тупые, словно стёртые в кровь пальчики. Я вспоминаю надписи на старом плакате в школе :"Обработайте ожоги спиртом", вспоминаю хруст хитиновых жучков в корешках старых книг, вспоминаю рыболовные крючки на дне зелёной речки, которые так удобно собирать ногами.

Помню слова из книги : "Привет! Я - полный ДЗЕН. Это - КРОВЬ. Это - НИЧТО.

Кусковое мыло прилипает к белой раковине, как налёт к зубам. На улице снег всюду такой же, только тает от слюны.

На льду , словно перевернутый корабль, пустая упаковка соуса от сухариков. Запах учительского кофе прилипает к крови в носу. Он мешается с запахом плесневелой речки, что крепко стоит в воздухе не проветриваемого кабинета. Головная боль разливается по извилинам, и прибивает к коре разные воспоминания : Слова Будды, ты маленький и отрываешь с правого колена кровавую корочку, тепло листов от принтера.

Ноябрь 2024

Розовый на твоих щеках напоминает мне краску на мордочки моей любимой пони из детства, подаренной, уже покойным дедушкой.

Если на нее сильно надавить, она скажет "я люблю тебя". Ты встречаешь меня, и я выкидываю твой пакет игрушек - единственную связь с хрупким детством, пахнущим крепким бальзамом "звездочка" и монпансье в трещащей железной коробочке. Ты взрослеешь, и оказывается, что существуют вещи и больнее, чем срывать кровавые корочки с правой коленки, и даже, чем содранная кожа на спине, после попытки сделать "солнышко" на скрипучей качеле в парке. Трава в этом парке становится выше, и пусть ты тоже становишься выше, но она всё равно тебя догоняет. Будто вместе с загадочными ржавыми пластинками в виде букв "Е" на земле, исчезает и чувство радости, шепеляво скользящее сквозь неокрепшие молочные зубы.

Некоторые слова начинают приобретать новые смыслы, и речь не только о тех, что криво нацарапаны на остановке.

Ты начинаешь понимать, что, обычно, когда ребенку говорят, что его котенок вышел погулять -  это означает, что тот умер, и скорее всего, его как-нибудь зверски раздавили на проезжей части, или типа того. В какой-то момент ты узнаешь, что всегда скрывалось под многими фразами. В какой-то момент ты узнаешь много нового: кто-то воскресным утром может закинуть кого-нибудь в лесопилку или попилить в его же ванне и сбросить в мусорный контейнер, и такие ужасы бывают не только на старых двд-дисках отца. Возможно, ты впервые смотришь "Следствие вели", о классике убийств в сырых панельках. Сковородка - самое частое и беспроигрышное оружие в России. И вот ты задерживаешь взгляд на сковородах: чугунная пропасть с чёрным дном, пахнущим то тушёной капустой, то костястой рыбой, то смертью пьяного мужа, который кидался с кулаками.

Жуть, правда?

12 июля 2025

Она лежит на полу, вся беломясая и мокрая, точно крепкий гриб, сшибленный в лесу чьей-то ногой. Все женщины, что только были в доме, стоят вокруг нее.

Я помню, как розово шуршит, почти бумажное платье для барби в моих руках, а брат, сидящий напротив, впервые так охотно соглашается играть со мной в куклы.

Мебель стоит не на своих местах, будто бы кто-то повыдёргивал зубы с их привычных мест и нашпинговал их обратно

по всему рту.

В ее комнате всегда пахло фольгой, приклеенной на окна от жары, и те были все исцарапаны и напоминали телевизионные помехи.

Все заканчивается хорошо.

Но иногда в руках шуршит что-то бумажное и становится вдруг не хорошо.

Октябрь 2024

Одно платье в Чечню, один вельветовый костюм в дорогу, толстовка в горы.

Мозг растекается по подушке приятной вязкостью, к ниточкам нервов липнут треки foals. В сумке открытки - подпишу уже на Кавказе, а в маленьком отделе карандаш и пилочка, всё в стружке, но такова цена маленьких грифельных гор, зарисованных на липком дубовом столе. Недалеко от Котельниково, в ночи лежат перевернутые вагоны слетевшего поезда. В темноте они такие жуткие, лежат на боку в поле, распиленные, подсвечиваются редкими фарами проезжих машин. Зловеще. Будто бы снятые протезы чего-то большого и некогда целого, металлического.

Телефон теперь бездельно и долго держит зарядку.

Под красным неоновым небом лукойла я засыпаю снова.

15 июля 2025

Иногда я стараюсь вести себя как усреднённый пациент психбольницы, немного отшлифованный до отсутствия претензий, но не слишком, чтобы это тоже не вызывало слишком много вопросов или чтобы мое настроение не могли приписать к какой-нибудь ситуации.

Короче, сомнительный и безвкусный, но безопасный нейтралитет.

Иногда людей это раздражало, потому что когда дело касалось какого-нибудь моего близкого человека, мое любимое, здравое, как казалось мне, равнодушие, принимали за безразличие. А как мне иногда не хватало такого же от других людей.

Довлатов в филиале писал:

"— Что с вами?

— Все нормально, — ответил я бодрым тоном. Я даже испытал желание подпрыгнуть на месте.

Так боксер, побывавший в нокдауне, демонстрирует судье, что он еще жив"

1 февраля 2024

И вот он ты - в тапочках не по размеру и в клетку, а сам ты весь зелёный, от тусклых ламп фельдшерского сельского пункта.

На пухлых руках помощника фельдшера вырастали наманикюренные ноготки. Округлые, по цвету они напоминали те шоколадные конфеты, что приносили им коробками, и, пожалуй, фольги из всех этих упаковок, хватило бы на миллион шапочек для местных стариков, которые уверены, что все их беды - от телевизора.

—Мне нужна справка.

—Ой, сейчас Зое позвоню!

Мне тут неуютно. Не оттого, что в этих тапочках я словно ограбила пенсионерку, а от жалостливых глаз миллионов младенцев, что свисали со стен на жутких плакатах о вреде аборта. А вот и плакат про бешенство, там ребенок гладит котёнка с атласным бантиком на шее. Еще куча каких-то черных ксерокопий угрожающих картинок со шприцами. В детской комнате — советская игрушечная "пирамидка", выцветшая до неузнаваемой бледни, за которую "бежевые мамочки" отдали бы все свои последние деньги.

—Привет-привет.

В трубке послышался женский голос, тянущий буквы еще более пошло, чем повсеместные изображения "звездной ночи" Ван Гога повсюду.

—Вот так всегда, хочу дозвониться, а берет эта!

И вот эта цифровая женщина - автоответчик, просто изнемогала от удовольствия послушать ругань очередного человека, который не может дозвониться. Она что-то лепетала про ах, сообщение для ммм-абонента.

Я рассматриваю плакаты дальше: профилактика коклюша; СПИД; В случае ожога обработайте кожу спиртом. Боже, опять?

Октябрь 2024

На столе кусок хлеба с детским зубиком, опять брат оставил. У него молочные зубы, как хлипкие белые занавески в дверях на мясокомбинате, вот и разбрасывается везде.

Маленький пухлый телевизор пищит в углу, между засоленной клеёнкой и кружевной салфеткой, что вяло повисла на нём, как сопля из-под носа ребенка. Телевизионный прыщ, выросший на кафельке в кухне, он паразитирует на тишине оглушающими разборками: "Да это твой ребенок, ты — его отец!". На втором канале арестовывают губернатора, как говорила бабушка — "Хоть что-то хорошее показывают." На кухне пахнет мясной накипью из кастрюли, там серая кружевная пена на поверхности. Смутное колебание занавесок нагоняет тоску.

Ноябрь 2024

И в принципе мне тут нравится: горькая ароматная каша из желтой листвы под ногами и всюду кирпичные дома как вздутые буханки чёрного хлеба, промокшие под дождем. Мы тут группой студентов в неизвестном парке, он просто был недалеко от табачки : внутри  той так душно, но на застекленных полках причудливые тарелки в виде раздавленного граната,  а уходя, мы тушим тлеющий бычок в мусорном ведре баночкой выдохшейся колы - "made in Azerbaijan" на красной самозванке.

На безлюдной площадке включаем любимые клипы, показываем их друг другу и танцуем под песни "new York dolls", "guns N' Roses", саундтреки из криминального чтива. По дороге я вдруг чувствую вкус всех книг Харуки Мураками, со всеми его студентами, барами, портами и пластинками.

Завтра зайдем в старую "Мелодию", где те самые пластинки и диски разбросаны по полкам, как пёстрые фантики в детских карманах.

Уже в темноте поглаживаю крышку от перцового баллончика, ребристую, как кошачью гортань.