Ни слова об операции
@peterstarkersteinС утра молчу, разговаривать ни с кем не хочется. Шутить, улыбаться, даже приветствовать с добрым утром.
Операция поставлена на вторую очередь, это значит после обеда. Накануне приходил хирург. Бюрократические штучки, что осознаю опасности и соглашаюсь на медицинское вмешательство.
- Вас привезут в операционную, дадут наркоз, на этом операция для вас закончится.
Я слышал эту фразу тысячу раз, уже стольких увозили при мне за эти месяцы.
- Вы должны понимать, что это операция непростая, есть риски осложнений и смерти…
- Сколько процентов? - перебиваю врача
- До 3%, это средняя цифра для нашей клиники.
Завтра днем запишу видосик из разряда "если вы это смотрите…" Забавно будет толкнуть речь на собственных похоронах. Утром запал исчез. Страшно? Не то слово. Всё-таки выхожу во двор, нахожу укромное местечко, включил запись и тишина…
Последние дни думал что хотел бы сказать дочерям такое, чтоб они помнили меня. Меланхолия одолела, но по виду и не скажешь. Сосед даже спросил, как я тут уже два месяца держусь так бодро.
Запись идёт, слова исчезли, блок. Нет, всё же записал видео для девчонок. Никаких вторых дублей и повторов.
- Проснётесь в реанимации, проведете там сутки и вас переведут на отделение хирургии.
- Я бы хотел забрать стимулятор, чисто для коллекции.
Хирург не понимает говорю ли серьёзно или шучу. Все эти выученные монологи, которые он говорит, как кассир в Макдональдс, я знаю, поэтому рву шаблон.
Сижу на кровати, трехместная палата, но нас уже 6. Претендент на мое место ждёт, когда освобожу место. Это раздражает, понимаю, что он не виноват, но тихонько его ненавижу.
- Ве-се-лов! - нараспев громко произносит медсестра.
- Ну что, понеслась…
- Раздеваемся, ложимся на кровать!
- Да знаю, хватит уже.
Настроение вмиг меняется, появляется чувство будто иду на сцену. Возможно, из-за этого внимания, направленного на меня. Соседи желают удачи. Медсёстры шутят, что дождался.
Опять эти гонки на каталках. Проезжая кабинет заведующего, так и подмывает крикнуть: "Семёнов, водку будешь?" Это его фамилия и наши отношения с ним сразу не сложились. Бесила его привычка дождаться, когда я пройду мимо в коридоре и уже в спину окрикивать.
Оперблок. Все в зеленых костюмах, чепчиках и масках. Жизнь кипит, обсуждают личные проблемы и события, шутят и прикалываются друг над другом. В один момент подумал, что нахожусь в чайной комнате офиса.
- Пётр, здравствуйте! Я хирург, - жмем друг другу руки.
- Вчера ко мне не вы приходили.
- Да, я буду оперировать, а тот будет лечащим.
- Понятно, тогда у меня две просьбы.
- Какие?
- Это мой третий стимулятор и я их, вроде как, собираю. Можете его отдать?
- Хорошо,- вижу что улыбнулся.
- Ну и вторая: немногим такой случай представляется, сфотографируйте мой богатый внутренний мир.
- Вы вообще о чём думаете? Впереди серьезная операция, а вы так восторженно обо всём этом говорите.
- Но разве то, что я буду бояться и волноваться сможет как-то помочь делу?
- Хорошо, я попрошу кого-нибудь, кто будет нестерильный, сфотографировать.
- Спасибо!
Дальше меня забирают анестезиологи. Прилепливают клеммы, электроды. Над лицом зависает маска.
- Ну что, пускайте газ! - шучу я.
- Да это кислород, наркоз вам уже вводят через катетер.
- А сны будут сниться?
- По-разному…
Щёлк.
"Больно, больно, больно! В груди, сука, больно. Я их слышу, значит в реанимации. Глаза не открываются, левую ногу чувствую, Но ничего не шевелится. Сука, как же больно! Надо подать сигнал, но как, тело не слушается."
Боль быстро отрезвляет, всё слышу, понимаю и что самое поганое, чувствую.
"На правом большом пальце руки прищепка, снимающая пульс. Руки привязаны, значит пальцы рядом с бортиком кровати, надо постучать этой хернёй."
Сосредотачиваюсь на пальце: "Давай шевелись!"
Ничего не выходит, у меня паника. В груди пульсирует сильная боль.
- Пётр, вы в реанимации, всё хорошо. Пить сейчас нельзя.
"Аллилуйя! Заметили, что очнулся. Больно, вашу мать!"
- Сожмите руку.
"Издеваешься!? Я глаза даже открыть не могу."
- Согните ноги в коленях.
"Станцевать может?"
- Высуньте язык.
Не знаю как это выглядело со стороны, на ощущалось мерзко. Сухой язык, медленно раздвигая такие же сухие губы, попутно нащупывая трубку искусственной вентиляции легких, вылезает наружу, как в фильме "Чужой". Слышу, что вокруг люди.
"Если язык слушается, может смогу губами сказать, что больно?"
После первых попыток понимаю, что с артикуляцией беда и я скорее похож на рыбу, открывающую и закрывающую губы.
- Он что-то говорит.
“Ага! Блять! Не всё потеряно.”
- Пить нельзя сейчас. Отдыхайте.
Щёлк.
"Видимо отрубился. Как же больно. Что с моторикой?"
Палец с прищепкой делает круг, но ни до чего не достаёт. Указательный палец левой руки слегка шевелится.
Ноги, как два молота Тора - хрен сдвинешь. Напряжение, ты сможешь! Одна дернулась, но силы сразу на ноль.
"Ноги лучше не трогать. Надо открыть глаза. Сим-сим…"
Со второй попытки левый глаз слегка приоткрылся. Взгляд чёткий, но в проход, ни черта не видно. Пытаюсь посмотреть в сторону. Держать приоткрытым глаз тяжело и, когда он двигается, всё гаснет.
"Понятно, не осмотреться, могу только в одну точку пялиться."
Вариантов немного, буду пальцем вертеть. Прищепка делает то большой, то малый круг.
"Надо отдыхать после каждого и попробовать что-то сделать с кистью."
Цок.
Не верю ушам. Я что-то задел! Повторить не удается. Отдых.
Цок.
- Пётр, сожмите руку.
"Аха! Слышите! И нет, мне не сжать руку."
Приоткрываю глаз, вижу перед собой женщину. Губы как сумасшедшие начинают повторять "больно, больно, больно".
- Посмотрите на меня.
Пытаюсь, глаз сразу закрывается. Сил открыть нет.
- Он что-то говорит.
"Слава Аллаху!"
- Вы меня слышите?
Тут понимаю, что надо подать сигнал, но как? Всплывает в памяти сцена из фильма, где в таком же положении, спрашивающий говорит, если меня слышишь, моргни 1 раз.
Открываю, как могу, глаз и со всей дури закрываю, пытаюсь ещё и зажмуриться. По внутренним ощущениям у меня получается.
- Высуньте язык.
"Опять началось." Высунул и тут же продолжаю шептать.
- Пить нельзя!
Открываю дважды глаза и зажмуриваю, типа и сам не буду.
- Нет. Пить нельзя пока.
"Да вы, блять, совсем ахуели там?! В реанимации работаете и до сих пор не придумали никакой системы общения с человеком частично парализованным и с трубкой в горле?!"
Злюсь. Я в бешенстве, что ничего не сделать с болью.
Щёлк.
"И снова здравствуйте. Что у нас получается? Левый палец двигается, правый, с прищепкой, сразу начинает обо что-то стучать. Ноги слегка поджимаются.
- Пётр, сожмите руку.
"Как же вы заебали с этим!"
- Согните ноги... Высуньте язык… Посмотрите на меня.
Губы на автомате: "больно, больно, больно".
- Вам нельзя пить!
"Да убейся уже с этой водой!"
Голову поворачивают направо. Взгляд уперся в кого-то в синем.
- Вам больно?
Если бы мог - разрыдался.
"Да, блять, больно!"
Голова кивает, для меня это большое удивление.
- Потерпите сделаем обезболивающее.
Вижу поодаль медсестру, идёт со шприцем.
- Голова немного закружится…
Щёлк.
"Да почему так больно?!"
Стучу по бортику.
- Зажмите руку... Согните ноги... Высуньте язык... Посмотрите на меня.
Слегка, но начинает получаться делать.
- Вам нельзя пить!
Мотаю головой. Боль начинает сковывать те мышцы, что начинают слушаться. Лицо напряжено. Впервые почувствовал дыхание: быстрое и прерывистое.
- Дышите нормально, аппарат вам поможет.
Вот и трубка, чувствую горлом и правой щекой. Шепчу, что больно.
- Больно?
Неистово трясу головой.
- Мы сделали обезболивающие. Больше нельзя, будет токсическое…
Последние слова не разобрать, начинает трясти.
"Ну привет, вот и конвульсии подвезли."
- Петр, смотрите на меня!
Бам!
"Это что? Пощечина? Знаете, как реаниматолог вы так себе."
Тело колотит, перестаю понимать что происходит вокруг. Меня дергают, держат, переворачивают, трясут.
Щелк.
Открываю подконтрольный глаз, может уже и оба открылись, вижу огромное кольцо над головой с красной маленькой тусклой лампочкой, вокруг темно.
"МРТ? Мне же нельзя, у меня металл в груди! А насрать уже…"
Щёлк.
Каждое включение происходит по одному сценарию. Сначала нарастает чувство боли. Потом включаются сознание.
Стучу прищепкой по бортику.
- Пётр, не стучите. Не будем вас обезболивать. Илья, переставь датчик.
Молодой парень прижимает мою кисть и переставляет прищепку на другой палец, которым не могу никуда достать.
После стандартных процедур "сожмите руку и т.п." начинается диалог:
- Психотропные препараты, Пётр, принимаете?
Киваю, что да.
- Наркоман значит, когда принимали последний раз?
Я оторопел. Что, блять?
- Один день назад, или два?
Пальцем левой руки, он уже ловко двигается, показываю отрицательно и пытаюсь на простыне написать название препарата. Понимаю, что эта хрень не удаётся. Начинаю губами проговаривать название. Но с трубкой во рту это также реально как станцевать. Все расходятся.
"Так, вы это куда все?!"
Пинаю ногой в бортик. Рядом стоит Илья.
- Обезболивать не будут. Не стучите, а то привяжу вам и ноги.
Приехали! Не знаю что делать, но боль и злость ставят всё на свои места. Ноги бьют в спинку кровати, что-то падает.
- Пидорас, - шипит Илья.
"Что ты сказал? Сучонок, подойди ближе и я сделаю всё чтобы схватить тебя за яйца и сделать из них фреш."
Подходит медсестра, вдвоём привязывают мои ноги.
- Доброе утро.
"Кто это сказал?" Пытаюсь осмотреться.
Щёлк.
- Доброе утро.
- Доброе.
- Что у вас?
- Всех подготовили, кроме этого. Возили его на КТ. У него странные судороги и глаза закатываются.
Открываю глаза, понимаю, что разговор обо мне. Этого врача ещё не видел. Он идет ко мне.
- Сожмите мои пальцы.
Сжимаю руку, как в последний раз, понимаю, что силы вернулись.
- Тихо-тихо, хватит. Теперь вторая рука. Согни ноги. Высунь язык.
Он придвинулся максимально близко ко мне и завис над лицом.
- Подними голову.
Я пытаюсь, но ужасная боль в груди и шее не дает. Мотаю головой из стороны в сторону. Он нависает надо мной и почти кричит в лицо: Подними голову! Не обезболим пока это не сделаешь!
"Ещё один долбаёб" ,- проносится в голове. У меня связаны руки и ноги, но всё же есть небольшая амплитуда. Прижимаю правую руку к себе и со всей дури бью ему в бедро. Удивлять сегодня мой конёк.
- Даже так?!
Чувак удивлён. Отходит вместе с другим в сторону. До меня доносится только два слова: морфин и экстубировать.
Через минуту подходит сестра, половина шприца в катетер и мир поплыл.
До этого момента не осознавал как напряжено тело. Боль не прошла, но по силе стала не более маленького синяка или пореза. Руки и ноги растеклись по кровати.
"Боже, как хорошо без боли."
Подошёл тот доктор, которого я ударил.
- Ну что, Пётр, давайте начнём сначала, будто мы не дрались.
Я сжал кулак и поднял большой палец. Он протянул руку и пожал мою. Стало чуточку стыдно за тот раз, но понимаю, что иначе не мог. Внутри приятная благодарность за то, что он разрулил.
Меня обступили несколько человек.
- Пётр, как на духу: выпивали вчера?
"Вот пристала, то пить нельзя то выпивал ли я."
Отрицательно качаю головой. Припоминаю, одного чувака из палаты, который накануне операции со страху напился.
Меня начинают отвязывать и отключать приборы.
- Будет немного неприятно. Сделайте вдох и выдох.
Из горла вытаскивают трубку. После такой ночи, ничего неприятного не почувствовал.
Когда меня освободили, сел по-турецки и попросил завтрак. А ещё дали стакан воды. Но жутко хотелось газировки, чего-то сладкого, холодного и шипучего. Поэтому, когда принесли завтрак: кашу и сладкий компот. Последний зашел на ура.
Через час я оказался в палате. Зашел хирург, который оперировал:
- Что такое было в реанимации?
- Вы вели себя очень плохо.
- Мне было больно, а вместо помощи меня назвали наркоманом.
- Вы принимали опиаты? У нас бывали такие случаи, когда наркоманов не брали обезболивающие из-за толерантности.
- Вы что имеете в виду?
- Героин, например.
- Нет конечно! Пытался сказать что принимаю флуоксетин, в моей истории это указано.
- Ну не знаю, возможно реакция на наркоз.
- Скажите лучше, вы мой стимулятор принесли?
- Да, вот держите.
- И фото сделали?
- Сделали, потом скину.
- Я вам очень благодарен, большое спасибо.
- Хорошо, отдыхайте.
Щёлк.