New Beginnings

Леон,

Я не уверена, что ты получишь это. Мама сказала, что возможно тебе не позволят получать почту, пока ты находишься на обучении, но я хотела, чтобы ты все равно получал новости. Сегодня я ходила на первое УЗИ, сказали, что все выглядит хорошо. Мне захотелось много огурцов. Мама сказала, что я превращусь в один из них, если буду продолжать их есть. А еще они соврали про утреннюю тошноту... она постоянна, черт возьми. Первый триместр почти закончился, я положила в конверт фото с УЗИ и мой животик.

Береги себя.

Люблю тебя <3

Леон,

В последнее время я очень скучаю по тебе, наша малышка все время пинается. Думаю, этим она пошла в тебя! О нет, я раскрыла пол... Я не могу поверить, что у нас будет девочка. Мама и папа помогли мне обустроить детскую в квартире, которую мне удалось снять поближе к ним. Я положила еще одну фотографию живота и последнее УЗИ. Кажется, я уже поправилась... все еще хочется огурцов, а утренняя тошнота утихла.

Береги себя,

Люблю.

Леон, 

Осталось совсем немного, детская уже готова. Я выбрала тему заколдованного леса. Множество маленьких созданий разбросаны по всей комнате. Она наполнена зеленью и кажется уютной. Не могу дождаться, когда ты ее увидишь. Думаю, она уже готова покорять мир, пинается как сумасшедшая и опустилась очень низко. Мне страшно, но я знаю, что ты был храбрым все это время, так что я сделаю это для нас. Я очень надеюсь, что с тобой все в порядке... Я безумно по тебе скучаю. Хотя, она дает мне чувство того, будто часть тебя со мной.

Береги себя.

Люблю тебя.

Леон,

Это просто безумие. Наша малышка родилась пару месяцев назад. Она очень плаксива, приходится все время держать ее на руках, поэтому мне потребовалось время, чтобы написать это письмо... если ты вообще получаешь их... Роды были тяжелыми, но они того стоили. У светлые волосы и самые прелестные голубые глаза, представляешь! Я выбрала свои любимые фотографии за последние несколько месяцев... я знаю, что они все равно скоро вернутся обратно...

До встречи.

Люблю тебя.

Леон смотрел на письма, разложенные на маленьком столике в самолете. Его отражение стало более резким и холодным, чем в тот раз, когда ты видела его в последний раз. Чувство вины и нервы въелись в его организм, как наркотик, и желудок забурлил от волнения, когда объявили посадку. Твой почерк не изменился за все эти годы - всегда один и тот же скорописный шрифт, которым ты черкала на полях его тетрадей. Он улыбался, глядя на мелкие каракули, украшавшие края, где, как он знал, ты просто обдумывала, что сказать. Это было нереально, словно он собирался проснуться от какого-то больного сна, который мир решил разыграть с ним. Чтобы лишить его крошечной ниточки счастья, которая у него осталась.

Он задавался вопросом, что будет, если он не вернется, если оставит вас обоих нетронутыми теми ужасами, которые его поглотили. Рюкзак с кошмарами, которые он видел за последние два года, тот, который он должен был тренировать его плечи, чтобы нести тяжкий груз. Его руки были грубыми, а глаза пронзительными. Сможешь ли ты найти ту самую душу, в которую влюбилась когда-то?

А потом появилась его дочь - нечто, рожденное из чистой невинной любви. Романтика, расцветающая на белом заборе, о которой он всегда мечтал... только теперь у этого ребенка есть отец, который не уверен, сможет ли он обеспечить для кого-нибудь из вас все необходимое. Сможет ли он вообще стать тем человеком, который ей нужен. К которому она бы бежала, когда ей нужна была помощь с мальчиками или в поисках убежища от издевок детей. Те немногие товарищи из отряда, с которыми он находил общий язык, говорили ему, что он не упускает драгоценных моментов. Что у него еще есть время, чтобы сформировать любящую связь между отцом и дочерью. Какая-то часть его души ненавидела эти фотографии, поскольку они свидетельствовали обо всем, что он упустил, обо всех этих маленьких пинках и ноше, которую ты испытывала. Он не мог успокоить тебя, когда все становилось слишком сложным, как это сделала ты, утешая его после той ночи.

Стюардесса объявила о посадке самолета, и взлетно-посадочная полоса скрыла его отражение. Леон снова сложил все письма, запоминая каждую букву и слово. Чернила на некоторых из них размазались. Фотографии были спрятаны в дешевом бумажнике, который он купил в аэропорту. Его движения были расчетливыми и осторожными, Леон уже осознавал, что его окружают, когда он двигался. Он помог пожилой женщине, сидящей рядом с ним, протянул руку, чтобы вывести ее из самолета. Он наблюдал за горько-сладким воссоединением, когда ее дочь нашла ее. Их крики счастья смешивались с хаосом других людей вокруг, чем дальше он удалялся. Беспокойство улеглось, когда он подумал о том, что случайно прошел мимо, когда выходил из ворот. Его глаза просканировали в поисках любой фигуры, которую он помнил. Силуэт, посещавший его во сне, был похож на ангела. Леон часто клялся, что на следующее утро все еще чувствует твое призрачное прикосновение: его щека всегда становилась чуть теплее, когда он совершал раннюю пробежку вокруг базы. Однако это тепло всегда было желанным, а не холод взгляда Краузера или его слов, когда он снова поправлял его.

Потом он увидел вас.

Леон замер на мгновение, люди продолжали двигаться. Пользуясь тем, что его внешность изменилась, он наблюдал за вами. Его глаза остановились на маленькой девочке, которую ты держала. Двухлетняя малышка махала людям, когда они проходили мимо, ее ручка крепко сжимала амулет на твоей шее. На фотографиях она выглядела по-другому. Ее пронзительные голубые глаза встретились с его. Часто говорят, что дети замечают больше, чем взрослые.

Ее любопытный взгляд пробежал по нему, пытаясь изучая... почти как будто он был ей знаком. Ты заметила, что она замолчала. Он наблюдал за тем, как ты спрашиваешь ее о том, что случилось, и слегка перекладываешь ее на руках. Ноги Леона не двигались, да и не могли. Прямо здесь было все, чего он когда-либо хотел. Заслужил ли он это? Была ли она на самом деле его? Идеальная мечта, сон, который он видел каждую ночь на этой дурацкой койке среди храпа сослуживцев.

Весь мир остановился, когда ты посмотрела на него. Любовь нахлынула на него, как прилив, разбивающийся о скалы. Она была яростной, сильной и неостановимой. Течение уже затягивает его в океан вашей любви. Его маленькая девочка начала плакать, когда ты передала ее своей маме. Каблуки тут же застучали по полу аэропорта, когда ты направилась к возлюбленному. Он не знал, что еще сделать, кроме как поприветствовать тебя. Дыра в его сердце наконец-то заполнилась. Два года разлуки внезапно закончились новым началом.

Ты врезалась в его грудь с такой силой, что он сделал шаг назад. Слова подвели его, и, в прочем, как и тебя, так как ты молча обнимала его. Твоя маленькая фигура прижалась к его груди без малейших изменений, однако чувствовались новые мышцы. Его крепкая хватка - доказательство его изменений, но это мало волновало. Ты научишься любить эту новую версию, как и обещала в ту единственную ночь, после которой он уехал на черной машине. Твое сердце по-прежнему принадлежит ему.

Дыхание Леона сбилось, когда ты отстранилась, руки подсознательно притянули твое тело ближе. Ваши глаза встретились, и теплая улыбка на лице любимой растопила его суровый взгляд. «Вот и ты», - прошептала ты. От этих слов он чуть не повалился на пол, тело затряслось, а из уголков глаз потекли слезы. Он попытался улыбнуться, чтобы набраться смелости и сказать хоть что-нибудь. Ты пожалели, что привезла дочь, опасаясь, что он будет потрясен, встретив ее в таком состоянии. И все же, он выпрямился, слабо улыбнувшись. Его рука обхватила твое лицо, утягивая в долгожданный поцелуй. Ему не нужно было ничего говорить. Ты и так знала, что он хотел сказать. Чувствовала, как он излучает любовь, вливая ее в первый поцелуй. Его душа молила об искуплении. Его руки почти боялись прикоснуться к тебе, чтобы поглотить во тьме, в которую он сам себя погрузил.

Ты услышали ее раньше, чем почувствовала: маленькие спотыкающиеся шаги двухлетнего ребенка, когда она столкнулась с твоими ногами, едва не свалив с ног.

Леон озабоченно нахмурился, почувствовав, как ты напряглась, и отпрянула. Ручки вашей дочери вцепились в твои ноги, она хныкала, требуя, чтобы ее взяли на руки. Поведение Леона изменилось, как только ты подняла ее, тело вновь напряглось, когда он пристально посмотрел на нее. Они смотрели друг на друга напряженно, пытаясь понять, что они думают друг о друге. «Детка, это папа, помнишь?», - подсказала ты, сфокусировав взгляд исключительно на маленькой девочке. Леон был благодарен за это: ты не заметила, как он вздрогнул при этих словах. Девочка кивнула, потянувшись к нему.

Дети всегда любопытны. Неважно, тянутся ли они к неизвестной опасности. Ты бы защитила ее, если бы посчитала, что это опасно. Часть его хотела отступить, не позволяя невинным пальчикам коснуться его испачканной кровью кожи, боясь запятнать ее крошечные ручки. Ты знала что это не так, всегда знала. Поэтому позволяла этим рукам прижиматься к твоему лицу, обнимать, когда он наконец вернулся домой. Ее ручка коснулась щетины, покрывавшей его щеки, и маленькие волосинки колюче зацепились за ее крошечные пальчики. Ты наблюдала за тем, как он реагирует на прикосновения, как его тело смягчается и наконец обхватывает вас обеих руками.

«Папочка», - пробормотала девочка, и на ее лице появилась маленькая зубастая ухмылка. Ее маленькие ручки обвились вокруг его шеи, когда она перелезла к нему. Она была такой маленькой на его руках, а его большие руки скрывали ее от окружающих. Другая его рука обнимала тебя. «Спасибо... Прости, что я не был...», - наконец заговорил Леон. Ты покачал головой, улыбнувшись: «Ты всегда был здесь. Как ты думаешь, откуда она знает, кто ты?» Он был дома, другой, но дома. Твои родители подхватили его сумки и последовали за вами на выход из аэропорта. Он был слишком занят, держа весь свой мир в руках.