Невышедший репортаж

У меня есть невышедший репортаж. Он хранится на одном из бесчисленных дисках, которые, как хлебные крошки Гензель и Гретель, раскиданы по всему миру. Я часто вспоминаю об этом репортаже, и гложет меня, что он не вышел.

Репортаж о том, как мы ездили в Курганскую область снимать про жителей целого округа, которые в XXI веке живут без воды. Да. Без питьевой воды. 

Я, Альбина и Серега отправились на поиски виноватых, чтобы снять документальный мини-фильм об этом. 

Прилетаем. Не знаю как, но Альбина уже обзванивает всех героев, подтверждает гостиницу. Это мы еще из самолета не вышли. Мы с Серегой веселы и бодры, и готовы к приключениям. 

Метель. Безлюдные улицы подсвечиваются вывесками магазинов. То ли все закрыто, то ли все открыто, просто никого нет. Русская народная примета – не выключай свет никогда. 

Недолго спим, рано утром выезжаем. Первая остановка - деревня, где женщина сразу приглашает нас к столу. Пока Серега выбирает линзы и рассовывает аккумуляторы по карманам (их нужно много, потому что они быстро садятся на морозе) мы с Альбиной общаемся с жителями дома. Большая татарская семья, милая бабушка спит в соседней комнате, дети бегают по всей квартире. Дверей в квартире почти нет, между комнатами висят шторки. Спрашиваю у мамы семейства: 

– Как так получилось, что воды нет? 

– Ну как нет – есть. Нужно просто на озеро сходить и из лунки принести. Или снега натопить, тоже пить можно. 

– Как из лунки? Так все делают? 

– Ну кому хватает денег, могут и просверлить у себя на участке, а кому не хватает денег - то ходят, да. 

Другие члены семьи начинают жаловаться и на другие проблемы. В регионах всегда сложно снимать из-за этого «вы там в Москве передайте». Начинаешь объяснять, что для этого и снимаем. Не верят. Не поможет. Нужно лично пойти в Москве к кому-то и рассказать про проблему, тогда, глядишь, и воду дадут. 

Едем к другим жителям деревни. Милые бабушка и дедушка, как будто вырезаны из норвежкой деревни. Дома все убрано, чисто, и это при том, что бабушка почти ничего не видит. Старые вещи, но всё подлатано. Встречают сразу чаем, суетятся, волнуются. 

– Вы в Москве расскажите, ходим всю зиму за водой. Ноги болят уже. 

– Соседи ваши тоже самое сказали. 

– Ой, у нас соседи – приятнейшие люди. Если коня забьют - угощают. Ну и нам если что-то перепадает - мы им тоже сразу несем. И другим соседям, слева которые. Такие люди приятные. Очень приятные. 

Согласие - не единственное, что соединяет людей. Гораздо более прочными связующими являются общие трудности. Общие испытания. Общие опасения. Это в многомиллионном городе ты можешь быть одинок и никому не нужен. Кто ты для этих людей на остановке? Кем ты приходишься этим тысячам людей в метро? А здесь только вы и есть. Никто вам не поможет. Нужно держаться вместе. 

Подходим к полю, где должна быть водонапорная башня. Ее нет. Как в былине, сидят два мужика около неоткрытого магазина. 

– Мужики, – спрашиваю я. – А где башня-то? 

– У Вовы Романенко спросить надо. Он ответственный, – отвечает один из мужиков и поворачиваясь к коллеге по магазину говорит: – Не могу, что-то плохо мне. Перебрали мы с тобой вчера. 

– А где Романенко? – подключается Альбина. 

– Да кто ж его знает. Он то тут, то там. Надо, чтобы он сам на вас вышел, – говорит мужик и, снова поворачиваясь к товарищу по несчастью, говорит: - Я тебя очень прошу, давай больше никогда не пить, хотя бы до конца недели. 

– Ну это нереально. Мы что, в поле будем сидеть ждать, когда непонятно кто выйдет на нас? – жалуюсь я Альбине. 

– Подожди, а кто там идет? – и Альбина показывает на появившейся в дали силуэт. 

– Вы кто? – бегу к нему я. 

– А вы? – удивляется мужик в военной форме. 

Серега, как профессионал своего дела, все снимает. Он и не боится ничего снимать, и фантастически видит кадр и еще меня подбадривает: «Иди и вон то спроси» или «Ты чего, испугался, что ли? Не бойся, давай перезапишем». 

– Не снимай! Чего снимаете! – говорит Романенко. 

– Вы нам про башню расскажите, - отвлекаю его я. – Про воду. Почему нет. Или, может, есть? 

– А что рассказывать, пойдемте, все сами увидите, - неожиданно предлагает Романенко, и мы спешим через сугробы к башне. 

Аллюзии на «Властелин колец» и раньше проскальзывали у меня в этой поездке, что мы, как три Фродо, пытаемся дойти до Роковой Горы, но, когда из ниоткуда возникла водонапорная башня Саурона, это уже даже перестало быть смешным. 

– Работает она плохо, поток воды не доходит до деревни, мне зарплату не платят, я тут вообще на вольных началах, могу и не делать ничего. Но если ничего делать не буду, то и коптить, точнее греть трубы никто не будет, тогда вообще без воды все останутся. 

– Так, а почему так? Кто виноват? – наивно спрашиваю я. 

– Как, тот, кто трубы украл, тот и виноват. 

– А кто украл? 

– Откуда я знаю. Знаю, что должны были менять старые давно еще. Старые выкопали и продали, сейчас, дескать, новые положим. Новые никто не положил. Вот и живем. Ну как живем, видите, как живем... 

– А почему местные-то сами проблему не хотят решить, раз администрация не делает ничего? 

–Да откуда я знаю. Они друг с другом-то не очень общаются. Это надо в другое село ехать, объяснять, деньги собирать. Соседи – да, друзья. А соседние села уже всё. Можно подумать, там другие люди живут, – Романенко вздыхает. 

Едем проверять, как кладут новые трубы. Мужики на экскаваторах агрессивно реагируют на нас и говорят, что «всё по закону». Что и куда они кладут, не очень понятно. Может, эти трубы вообще не связаны с теми, которые нужны нам. 

Степь, промозглый ветер подло задувает под куртку. Смотрю на линию горизонта. Красиво тут безумно. И безумно грустно от всего этого. Множество деревень, такие, как Моршиха, Золотое, Сетовное, Басковское, Братанники, Мартино, Требушиное, Большое Курейное, Коновалово живут без воды. Иногда привозят ее на водовозах, иногда нет. Иногда она доходит до некоторых улиц, иногда нет. А люди все так же ходят на озеро, не верят местным властям и много шутят. 

– Нужно ехать в администрацию, - резонно предлагает Альбина. 

Едем в администрацию деревни. Закрыто. Нам сообщают, что «глава райцентра прознала про вас и заболела». Едем дальше в администрацию всего муниципального района. Рядом с Лениным записываем мой стендап с объяснениями, где мы и что мы. 

 – Ленин маленький у нас, - комментирует мимо проходящая женщина. – Вы его как-нибудь красиво снимите, чтобы он не такой маленький был. 

Надеваем медицинские маски (ковид на дворе). Заходим в администрацию. Обшарпанные стены, штукатурка сыпется с потолка. 

– И чего? Прям требовать кого-то? – пытаюсь набраться смелости я. 

–Конечно! – удивляется моему вопросу Серега. – Врывайся! Говори: «Где вода? Кто трубу украл?!». Я все сниму, что надо! Ты, главное, уверенным будь. Ты же ничего плохого не сделал, не ты же трубы украл. 

Заходим в кабинет. 

– Вы к кому? – удивляется женщина. 

– К вам. К главе района. 

– Вам назначено? 

– Нет. 

–Подождите. 

Выходим за дверь, ждем. Приходит другая женщина, видимо, на помощь первой. 

– Проходите, присаживайтесь, сейчас он подойдет. 

Расставляемся в кабинете главы района. Альбина заранее закатывает глаза, что-то мне подсказывает, что и я тоже уже знаю ответы на все вопросы.  

Заходит хозяин кабинета, быстро здоровается со всеми. 

–Ничего, что мы так без приглашения? – спрашиваю я. Серега строит мне ужасное лицо, типа, чего это я тут расшаркиваюсь. 

– А то у меня выбор есть! – смеется Алексей. – С чем пожаловали? 

Дальше следует предсказуемый пинг-понг вопросов и ответов. «Где вода?» - «Там вода». «Почему нет воды?» - «Есть вода». «Все плохо» - «Все хорошо». «Все плохо» - «Ну, может, не хорошо, но будет хорошо». Альбина в какой-то момент не выдерживает: 

–Мы им вот сами воду привозили! 

–А зачем? – удивляется глава района. – Не надо, все у них есть. 

–Нет у них воды. Они нам спасибо говорили, как будто дети в детдоме. 

– Это они, может, играют так. Вот, дескать, из Москвы приехали, пожалейте. 

Досняли. Серега упаковывается, Альбина звонит водителю. 

– Не поможет это, - вдруг говорит Алексей, снимая петличку. – Не надо это показывать. 

– Почему? – спрашиваю я. 

– Не поможет. Только шума наделайте. Вы же не знаете, как тут на самом деле. 

И так мне стало противно от того, что он говорит. 

Выходим из администрации. Садимся в наш уютный минивэн, едем много часов назад в гостиницу. Смотрю на бескрайние просторы. Грею руки об термос. 

Наша история превратилась в рассказ Салтыкова-Щедрина, где жители Макушинского района, как и некоторые жители других регионов нашей страны, оказались заложниками ситуации. Они приехали сюда в советское время за своей мечтой - работать в совхозах, растить детей, фермерствовать, а им приходится выживать. Полное отсутствие коммуникации между администрацией и жителями села, а также между жителями самих сёл, делает текущее положение почти безнадёжным. А мне, стоящему на морозе и записывающему двадцать пятый дубль на радость Сереге, так хотелось тогда, чтобы у нас в России оставалось бы только две исконно русских беды. 

Этот репортаж мы делали долго, а потом уже и не до репортажа было, а потом я уволился. Так и не увидел свет рассказ про жителей села Чебаки. «Но ты не расстраивайся», – сказал мне тогда дедушка в деревне. «Даже если и не получится ничего, ты знай, «вода камень точит». И это я сейчас не про воду. Её-то у нас нет». 

Во-вторых https://t.me/vovtorix