Неудобное прошлое

Ниже я приведу несколько цитат из книги, которые, как мне кажется, обретают сегодня новое звучание. Я прошу обратить внимание: книга была опубликована в 2020-м. “Новое звучание” этих цитат есть testament точности автора, хорошей аналитической работе, им проделанной.

“Моральные соображения никогда или почти никогда не оказываются решающими при осуждении масштабных преступлений прошлого.”

“Так, выплаты правительством ФРГ компенсаций Израилю в 1951-1965 годах, беспрецедентный акт признания ответственности за преступления нацистов, во-первых, были выгодны Германии, потому что позволяли вернуть доверие к себе как к надежному и кредитоспособному партнеру на международной арене и интегрироваться в глобальную экономику, во-вторых, проводилась параллельно с обратной по сути политикой интеграции бывших нацистов внутри страны, в-третьих, были способом представить себя в крайне выгодном свете в условиях идеологической и политической конкуренции с ГДР.”

“Это не означает, что такие примеры признания ответственности за трудное прошло ущербны и неполноценны. Важно, что они всегда вплетены в политическую и экономическую прагматику.”

“Память о прошлом, решительно подтверждая теории культурсоциологов, живет своей специфической жизнью. Она питается травмами, маниями, фобиями, злобой дня и мало интересуется фактами.”

“Причина захваченности прошлым — его незавершенность, невозможность должным образом похоронить и оплакать покойников, вступить в права наследства, извлечь из истории выводы и, завершив один цикл, начать следующий.”

“Российская власть стала искать наиболее универсальный язык сплочения нации, внутренне глубоко разделенной…Это оказался язык сплочения вокруг прошлого, а не вокруг настоящего.”

“ГУЛАГ в послевоенные годы, вопреки распространенному мнению, не сокращался, а, наоборот, достиг максимального развития.”

“Сразу же после смерти Сталина руководство СССР отказалось от роста военных расходов, а многие из дорогостоящих строек были свернут с формулировкой: “не вызываются неотложными нуждами народного хозяйства”.”

“В СССР 1950-1960-х годов не было социологии и опросов общественного мнения. Поэтому одной из немногих возможностей понять настроения и самосознание общества этого времени стали письма читателей в газеты и журналы.”

“В одних постсоветских государствах память о репрессиях оказывается основанием для выстраивания исторической политики с акцентом на советской оккупации, как в странах Балтии, в других — на нарративе о многоэтнической нации — “плавильном котле”, как в Казахстане, в-третьих — на памяти о жертвах Голодомора, как на Украине.”

“Подход, почти сразу обозначенный Путиным, некоторые исследователи удачно называют “доктриной тотальной преемственности”.”

“На мемориальную политику постсоветской России серьезно повлиял Поместный собор Русской православной церкви 2000 года, канонизировавший больше тысячи новомучеников и заявивший о церкви как о важном участнике разговора о прошлом. … По массовости вовлечения людей и массиву обработанного архивного материала мемориальная активность РПЦ вполне сопоставима с деятельностью “Мемориала”, если не превосходит ее.”

“Концепт подведения черты под трудным прошлым, прощение и принятие — действительно, важные элементы политики его проработки…но только при условии принятия ответственности за преступления прошлого.”

““Память об умерших, — пишет Ян Ассман, — это парадигматический случай памяти “создающей общность”. Обращаясь в воспоминании к мертвым, общность подтверждает свою идентичность. В признании своего долга перед определенными именами всегда скрывается признание своей социополитической идентичности”.”

“Главный пережиток советской модели — государственная монополия на коллективность. Именно она объясняет панический страх властей перед возникновением горизонтальных связей и способностей к гражданскому взаимодействию.”

“В такой среде государству не нужно заново выстраивать инфраструктуру тоталитаризма — достаточно поддерживать привычную социальную дезинтеграцию, выпалывая ростки чего-то нового по мере их возникновения, а в случае опасности — провоцировать социальные разделения, настраивая разные части общества против друг друга.”

“Аргентина в концентрированном виде представляет латиноамериканский опыт (здесь также очень важны Чили и Бразилия), Польша — восточноевропейский, а Япония — азиатский.”

“Отличительной чертой аргентинских репрессий был их тайный характер.”

“Людей расстреливали, заливали бетоном, накачивали наркотиками и выбрасывали в море с самолетов. Эти “полеты смерти” стали таким же маркером “грязной войны”, как газовые камеры — Холокоста.”

“Число официально подтвержденных случаев составляет около 12 тысяч человек, но эти данные всеми признаются неполными. Международные организации оценивают число жертв хунты (смертельных случаев) в 20-30 тысяч человек.”

“Но Британия решила защитить бывшую колонию, хунта проиграла войну, ее поддержка населением катастрофически упала.”

"В октябре 1983 года президентом был избран Рауль Альфонсин, в годы “грязной войны” находившийся в открытой оппозиции хунте. Одним из первых его решений стала отмена “Закона национального умиротворения” и постановление о создании Национальной комиссии по делу о массовом исчезновении людей (CONADEP).”

“В 1986 году Эктор Оливера снимает фильм “Ночь карандашей”, основанный на реальной истории группы студентов, которых сажают и пытают в тайных тюрьмах. Фильм показывают по национальному телевидению, и его смотрят сразу около 3 млн человек.”

“В 1985-1986 годах последовали суды над лидерами хунты. Эти процессы — едва ли не единственный после Нюрнберга пример суда над лидерами режима, правившего целой страной. В отличие от Нюрнберга, эти процессы были организованы не внешними силами, а демократически избранной властью.”

“В 2012 году в Буэнос-Айресе начался третий, самый масштабный в истории страны процесс над виновными в преступлениях “грязной войны”.”

“В последние годы в Аргентине идет больше судов по нарушениям прав человека, чем в любой другой стране мира; Аргентина переживает самый долгий период демократического правления в своей истории.”

“Главной характеристикой “испанской модели” преодоления трудного прошлого принято считать согласие общества забыть о былых разделениях ради сохранения единства нации”

“Период, который принято называть транзитом, начался со смерти Франко и закончился выборами социалистического парламента в 1982 году.”

“Переход от диктатуры к демократии в Испании совершился быстро и безболезненно, но оказался во многом вынужденным и косметическим, а установившаяся демократия — “договорной”.”

“Закон об амнистии, принятый испанским парламентом 15 октября 1977 года. Этот закон обеспечивал иммунитет за политические преступления, совершенные до декабря 1976 года.”

“24 октября 2019 года в присутствии министра юстиции Испании, католического духовенства и потомков Франко останки диктатора были перенесены из Долины павших и захоронены на кладбище Эль-Пардо под Мадридом.”

“Процесс, проходивший в нюрнбергском Дворце правосудия с ноября 1945 года по октябрь 1946 года и рассматривавший дела “главных военных преступников и руководителей Третьего рейха”, был первым из 13 подобного рода судов.”

“На 12 последующих процессах обвинения были предъявлены более чем 5 тысячам человек, вынесено более 800 смертных приговоров, из которых приведено в исполнение около 500.”

“Вопрос же об ответственности германского общества перед жертвами. для подавляющего большинства не стоял. Главными жертвами войны обычные немцы чувствовали себя. Политика денацификации — немецкий историк Йорг Фридрих назвал ее “нюрнбергом обычного человека” — только обострила это ощущение.”

“Термин “денацификация” стал обозначать технику обеления виновных. Политика денацификации закончилась так же стремительно и под влиянием внешних обстоятельств, как и началась. С приближением холодной войны задача привлечение Западной Германии на свою сторону стал для США более насущной, чем задача очищения и перевоспитания ее населения.”

“Альфред Крупп, осужденный на 12 лет за использование труда заключенных Аушвица, вышел через 3 года, сохранив свою промышленную империю. В 1957 году он появился на обложке журнала Time как богатейший человек Европы.”

“Именно в контексте дискуссии о “другой Германии” рождается столь важный для СССР в России концепт “внутренней эмиграции”. Это выражение вводит немецкий писатель Франк Тис, настаивавший в споре с Томасом Манном в 1945 году, что немцы, которые предпочли бегству от Гитлера уход во внутреннюю (как правило, неявную) оппозицию режиму, имеют не меньше, а то и больше прав на роль спасителей достоинства Германии, непричастной преступлениям нацистов.”

“По данным опроса, проведенного накануне выборов Алленсбахским институтом изучения общественного мнения, большинство немцев относились к нацистскому режиму нейтрально, не поддерживая его и не осуждая. Его осуждали 60% немцев с высшим образованием, но таких было не слишко много: интеллектуальная элита покинула Германию перед войной или была изгнана.”

“Одной из первых мер нового правительства стало принятие в декабре 1949 года закона об амнистии, по которому от преследования по законам 1945 года освобождалось порядка 800 тысяч бывших членов НСДААП и госслужащих, не прошедших процедур денацификации.”

“В 1951 году был принят “Закон о 131 статье”, по которому госслужащие Третьего рейха могли вернуться на посты, с которых они были уволены, а госведомства были обязаны набирать из их числа не менее 20% своего штата.”

"В результате в 1950-х годах от 20 до 60% правительственных чиновников (в зависимости от ведомства) составляли бывшие чиновники Третьего рейха (в МИДе бывших членов НСДАП было 66%).”

“Парламент голосует против, но правительство под давлением Аденауэра принимает соглашение о репарациях.”

“Падение Берлинской стены было в первую очередь результатом краха восточногерманской экономики и неспособности СССР поддерживать режим Эриха Хонеккера, и только затем — массового недовольства жителей ГДР и их протестами.”

“В статье “Трудности национального покаяния”, опубликованной в 1949 году в англиканском еженедельнике The Guardian…английский писатель и богослов К. С. Льюис указывает именно на опасность ситуации, когда покаяние становится чем-то вроде такой моды”

“И способ его преодоления — не публичное покаяние, даже не гласное обвинение предка, а вот это самое “не переставать говорить”. Не молчать, а так или иначе рассказывать о свершившемся зле — на семейном совете, в интервью, в книге или на встречи с теми, кого это зло могло коснуться. Оказывается, что такой рассказ, выводя знание о сотворенном зле из тьмы на свет, помогает избавиться от его разрушающего действия.”

“В 1990-е год Бар-Он занялся организацией встреч детей нацистских преступников с детьми жертв Холокоста, а когда оказалось, что эти встречи очень помогают и тем и другим, стал проводить семинары для представителей разных сторон конфликтов в других частях мира.”

“Если вспомнить обстоятельства, при которых происходило крещение Руси при князе Владимире или ее вестернизация при Петре I, с какой регулярностью на протяжении веков реформы сменялись контрреформами, напрашивается вывод о том, что слом традиции в России более традиционен, чем ее сохранение.”

“Принятию противоположно не осуждение, но отрицание прошлого, которое обрекает индивида и социум на существование, “проникнутое беспокойством и неуверенностью”, по слову Томаса Гросса, в постоянном опасении и оглядке, как бы не вскрылось что-то такое, о чем не хочется помнить и вспоминать.”

“история российского государства не представляет собой историю неоспариваемого произвола власти на фоне тотальной пассивности народа. История сопротивления государственному произволу важна как одно из оснований общественного самосознания."