Нет хозяина, нет и судьбы

Это аддендум к «Хрустальному перезвону», и берусь я за него потому, что одну мысль там оставил недосказанной. Я назвал экономический интерес одним из главных моторов этой войны и поленился объяснить, что у этого мотора под капотом. Объясняю, благо вокруг развелось столько модной теории, что молчать дальше уже неприлично.

Капитализм нынче принято отпевать. Говорят, конкуренция выдохлась, платформы расселись на ренте, будто сеньоры на оброке, и весь мир потихоньку сполз обратно в средневековье, разве что замки теперь цифровые и с двухфакторной аутентификацией. Картина красивая и насквозь лживая. Мотор этой войны природу свою не менял, он попросту крутится сегодня злее прежнего.

Авторы у этой моды, надо отдать должное, солидные. Варуфакис так и озаглавил книгу, «Технофеодализм», Дюран копал в ту же сторону ещё раньше, Кристоферс любовно расписывал капитализм рантье, под тем же знаменем шагает и Дилан Райли. Логика у всех простая до изящества: раз состояния сколачиваются грабежом и рентой, стало быть, законы конкуренции отменили за ненадобностью, и капитализм как система тихо приказал долго жить.

Беда в том, что цифры говорят иное. Стивен Махер и Скотт Акванно выложили на стол скучные таблицы, и из них следует, что хвалёные техногиганты никакой стабильной сверхприбыли не снимают, доходность у них пляшет вокруг общего уровня, как у всех смертных, а капитал движется по экономике почти так же резво, как двадцать лет назад. Их заработок Маркс назвал бы коммерческой прибылью, прибылью капитала, который обслуживает обращение, гоняет товар, режет время оборота. Никакого паразита, присосавшегося к чужим заводам, тут нет, эти компании сами выстроили и держат рельсы, по которым весь остальной капитал возит свою прибавочную стоимость к рынку. Телеком, склады, фуры, реклама, дата-центры, гудящие как турбины, энергосети, цепочки поставок через три океана, и в это льются деньги, от которых кружится голова, расходы на разработки лезут вверх, железо умнеет на глазах, а первачи грызут друг другу глотки в ценовых войнах так, что щепки летят. Загниванием тут и не пахнет. Это капитализм на стероидах, злее, богаче и зубастее, чем когда-либо.

Ключ ко всему подобрал Анвар Шайх, и называется он «война между фирмами». Капиталист, ясное дело, конкуренцию терпеть не может, спит и видит, как раздавит соперников и взойдёт на монопольный трон. Только трон этот заколдованный, сесть на него не выходит. Конкуренция вмонтирована в саму конструкцию как несущая стена, и большой капитал её и не думает отменять, он лишь выдаёт гигантам кастеты потяжелее, чтобы драка шла свирепее. Монополия так и остаётся вечной мечтой, в которую упираешься лбом и не доходишь никогда.

А теперь о главном, ради чего всё затевалось. У этой системы нет хозяина. Нет тайной ложи сеньоров, нет чьей-то руки на рычаге, нет штаба с картой на стене и человечком, что переставляет флажки. Управлять попросту нечем. Машина едет сама, и гонит её та самая конкуренция, которую не выключить ничьей доброй волей. Война, которую невозможно остановить, это и есть война между фирмами, поднятая с уровня корпораций на уровень держав. И когда в 2022-м никто не нажал на «стоп», дело было вовсе не в дефиците доброй воли. Кнопки «стоп» в этой конструкции нет, её забыли начертить.

И вот где прячется настоящий ужас. Мир не гниёт. Мир работает как часы, как хорошо смазанный, безотказный, прекрасно отрегулированный механизм. Это система сильная, прибыльная, динамичная, по-звериному конкурентная, и война для неё штатный режим работы, та же конкуренция, продолженная средствами погрязнее. Феодальные замки тут ни при чём, пугаться их попросту смешно. Холодок по спине должна вызывать ровно обратная вещь. Исправность.

Но у формулы «нет хозяина» есть и оборотная сторона, и вот она уже греет. Если машиной никто не правит, то и приговор нам никто не подписывал. У этой войны нет хозяина, а стало быть, нет и судьбы, нет рока, спущенного сверху на скрижалях. Машина собрана из человеческих привычек, расчётов и трусливых молчаливых кивков, а всё, что собрано руками, теми же руками превосходно разбирается.

Доказательство стоит у меня на столе и явилось с почти издевательской пунктуальностью. Я вёз из Японии статуэтку Феникса, птицы возрождения и древнего символа мировой гармонии. Она прибыла ровнёхонько на следующий день после того, как я поставил точку в «Хрустальном перезвоне». Прибыла со свёрнутой в дороге шеей. После всего текста про войну, хрусталь, пепел и машину Судного дня судьба не стала размениваться на тонкие намёки, она просто водрузила вещицу мне на стол и поинтересовалась: ну что, дошло? Чинить буду через кинцуги, золотом по линии разлома. Кинцуги ничего не прячет, оно золотом вписывает поломку в биографию вещи, и сломанное после этого не отправляется на помойку, оно делается даже точнее прежнего. Пепел сам себя не соберёт, и Феникс сам себе шею не срастит. Но и то и другое лежит в человеческих руках, если взяться сразу, не отложив на то самое «потом», из которого вырастает один лишь маленький мавзолей незавершённости. Не всё потеряно. Всё в наших руках.