Нет даже крыш

Горький обиженный с столба глядит,
Видит и смотрит на эту картину
И в сердце скульптуры и жжёт, и горит —
Пламя обиды горит сквозь седины:

— А жалко мне как, дорогие товарищи,
Что с шляпою каменной здесь я стою,
Что подо мною идут и не плачутся,
Что с виду — из камня, внутри — я горю.

И как не гореть моему сердцу жаркому?
За мною храмина культуры стоит,
Но вся она попрана, отдана алчному,
Он её рушил, и вот — дом молчит.

И не поётся там больше песня народная,
И не читается там белый стих,
Осталась слеза там разумного,
Но и его сильно глас тих.

Рядом валяются чьи-то объедки,
Под мусором трупов сонмище,
Но видно одну лишь шейку
С голубиным туловищем.

И белых перьев тут тьма:
Все они тут подо мною разбросаны,
Но среди образов страшного сна
Есть лишь кустарник некошеный.

Вот и глумится над нами природа:
Ели бросаются сызнова шишками,
Те в доме культуры — что есть лик народа —
Лежат все под павшими крышами.

Нет даже крыш, чтобы скрыться позору!
И дом культуры, стоящий во мгле —
Это вершина, ведь рядом контору
Открыл здесь недавнишний ПэЭсБэ!

Единственное здание с штукатуркой.
А мне следует уж покрыть пеплом голову,
Ведь мне остаётся стоять, где мусорка,
Жить, как бы следовало этому вору.

...

Возможно вы гротеск увидите в стихах,
Но знайте, что ниразу не старался
Унизить край родной, но как
Мне не сказать, что кто-то злобно посмеялся

Над тем всем, что дорого и мне, и вам,
И всей моей семье, и другу каждому с умом,
И, даже думаю, нетолько нам,
Но позитив к чему, когда покрыты страшным сном?