Несуществующая вечность

Автор: irizka2 ©2014 https://t.me/irizka2_ow https://boosty.to/irizka2

Бета: Гандзя

 Описание: ΑΩ. Как вымолить у своего бывшего прощения и заново его завоевать? Никак. Проще покончить с собой.

 Объем: 56к.с. Купить на Boosy

 В тексте:

— Много жестокости, насилия и боли.

— Отвращение к себе и нежелание понимать свои и чужие эмоции.

— Попытки справиться с прошлым, выпросить прощение и начать новую жизнь.

Психологические травмы, Открытый финал, Насилие, Изнасилование, Нецензурная лексика, Групповое изнасилование, Underage, Мужская беременность, Ангст, Драма, Дарк, Омегаверс, UST

Музыка: Sleep - Stabbing Westward

Глава 1. Кораблик любви

В нос Браену ударил невероятно сильный запах алкоголя, и он тут же дернулся в сторону, и без того чувствуя хмельное головокружение. Почему от волос омеги так сильно пахло спиртным, он точно не помнил. Хотя нет — причина в бутылке бренди, что Ганс разбил о голову этого упрямца. Обычно ребята такими агрессивными не были, но тут у Николса днюха — все собрались, порядочно выпили, а потом в комнате объявился этот течный омежка, и у ребят просто крышу снесло.

Омега еще и отбиваться пытался. Хотя и дураку ясно — течет, значит, хочет. Тогда-то шлюхе и разбили о голову бутылку — уже начали оприходовать, а мелкий сученок все отбивался, чуть член Гансу не откусил.

В доме развлекалось восемь альф. Сам Николс куда-то исчез. Предположительно, еще до раздела симпатичной мягкой шлюшки. Почему именинник сбежал — никого, похоже, не встревожило, не первый раз такое было. У Николса на уме только деньги.

Браен с силой толкнулся вовнутрь, входя до самого конца, спуская шлюхе в задницу, и омега издал глухой страдальческий стон.

— Кто следующий? — альфа вышел из растянутой задницы и с удовольствием стал любоваться, как из ярко-розовой дырочки вытекает его сперма.

— Давай мне его, — к ним подошел Марк и с силой дернул к себе уже не сопротивляющееся тело.

Новый альфа расставил омеге ноги пошире, наклонил его голову к полу, ладонью прижимая лицо к ковру, и с силой вошел. Симпатичное, стройное тело вздрогнуло, судорожно всхлипнуло, но никто на это не обратил внимания. Марк елозил омегу минут сорок, вдавливал его с хрипом, то вбиваясь сильнее, то немного успокаиваясь и попивая с ребятами крепкие напитки. От запаха течки глаза у альф были шальные, кажется, никто толком ничего не соображал. Оприходовав шлюху по паре раз, они уже не поторапливали друг друга, спокойно дожидались, когда освободится сладкая текущая попка.

Завтра воскресенье, после попойки и жуткого группового траха можно спокойно отходить, а сегодня — днюха друга. И всем посрать, что сам друг свалил еще до начала веселья. Николс всегда был немного в стороне — слишком строгий к себе и своим делам. Поэтому и считался одним из самых успешных и молодых стартаперов. В свои двадцать шесть он уже поставил на ноги две компании и продал их за весьма приличную сумму. Сейчас же он работал над очередным шедевром своей деловой хватки — какой-то сайт с торговлей онлайн, названый громким словом «Шанс», и, скорее всего, сбежал решать дела, связанные с фирмой. Друзья знали друг друга еще с колледжа, доверяли — Николс мог спокойно оставить их в своей квартире и шлюшку притащить. А мог метлой выгнать, обзывая бездельниками. Что, несомненно, было правдой, потому что в большинстве своем ребята либо на шее у родителей сидели, либо по мелочам на Николса работали...

К полуночи омега уже в полутрупном состоянии неподвижно валялся на полу, у ребят на него тоже сил не было, ебали омежку уже часов шесть, но Ганс бесхозную попку оставить не смог. Продолжая валяться на кресле, он подтащил к себе вялую шлюху и, усадив на себя сверху, стал неспешно им надрачивать, придерживая за бедра и приподнимая на руках.

— Классный видок, — пробормотал Стив и, с трудом поднявшись, подошел к трахающейся парочке. — Давай присоединюсь.

— Влезай, он уже хорошо растянут. Вдвоем потуже будет, — кивнул Ганс, раздвигая омеге ноги. Шлюха словно очнулся, заскулил, попытался Стива оттолкнуть, но альфа вывернул ему руки и с силой стал впихивать себя.

Омега стал кричать, даже повизгивать, привлекая внимания других альф и они, посмеиваясь, подошли ближе, рассматривая, как их друзья рвут шлюху.

— Давай, воткни ему! — подначивали со стороны.

— Порви ему жопу! Пусть сучара знает, что такое настоящие альфы!

Поддержка распалила ребят, и они взялись за дело активнее. Омега еще некоторое время вопил, потом стал невнятно проклинать их сквозь зубы.

— Смотри-ка, текущий еблан не доволен! Тебе же подарок, считай, сделали!

Ребята продолжали смеяться, меняться местами, снова пить...

Браен очнулся рядом с собственной блевотиной и раздраженно отодвинулся. Он был гол, лежал на полу и рядом, обнимая его ногу, валялся Марк. Альфа не мог поверить, что так напился, но переведя взгляд на длинный ряд бутылок под столом, понял — мог. Воспоминания остались смутные, пошлые и грязные. С трудом поднявшись, он не обнаружил вчерашнюю шлюху и стал будить парней, чтобы те проверили свои кошельки и шмотки. К счастью, все было на месте. Ничего не пропало, омега даже что-то из своих вещей оставил — футболку и носки. Футболка пахла просто охуенно, и Браен забрал ее себе.

Утром в понедельник он с трудом дополз до работы. К счастью, Николс Тедор заперся в своем кабинете и друг-начальник не заметил разгильдяйства. После обеда хозяин выбрался на пару минут из своей душной коморки, и Браен решил забежать к нему. Поздравить с днюхой, так как в субботу именинник сбежал слишком быстро, и передать от всех подарочек. Ну, и еще сказать спасибо за тонну бухла и первоклассную шлюху, от которой до сих пор в паху приятно побаливало.

Николс казался мрачнее тучи, обросший щетиной, немного помятый — видно, не добрался до дома с субботы. Настроение — ниже плинтуса, и Браен был уверен, что подарок придется в тему — друг хоть немного отвлечется от работы.

— Чего надо? — Николс поднял холодный взгляд от бумаг, словно перед ним стоял худший из врагов.

— Будет тебе, — Браен попытался выдавить на лице улыбку. — Хотел поздравить с днем рождения, вот прикупили с ребятами тебе планшетик. И там два гига порнушки! Отрывайся!

— Не хочется, — буркнул Николс и снова уткнулся в бумаги.

— Чего сбежал с праздника? Мы за тебя по полной программе отметили — и выпили, и шлюшку отодрали, только в квартире не очень чисто, извиняй.

— Какую шлюшку? — Николс удивленно взглянул на друга.

— Ганс сказал, ты приволок.

— Какую шлюшку! — повторил Николс. Внезапно повышая голос и поднимаясь из-за стола.

— Ну... ээ... — Браен почувствовал что-то нехорошее, но что именно — ума разобрать не хватало, — Ганс сказал, на втором этаже на лестнице сидел паренек, у него течка, все дела, пахло от него на всю квартиру, только не особо податливый. Красивый такой — личико смазливое. Было, пока Ганс его не разукрасил. Шатен с маленькой татуировкой на плече. Мы его долго раздевали — сопротивлялся, чудной.

— Какой татуировкой? — голос Николса теперь казался осипшим, бесцветным. Да и сам альфа побледнел, словно вот-вот грохнется в обморок.

— Кораблик, с сердечками — по татушке Ганс сразу усек, что это шлюха. Омега еще повторял, что он, типа, от тебя. Так что спасибо от ребят...

Договорить Браен не успел, ему в лицо прилетел подаренный планшет. Дальше рычащий Николс вытолкнул Браена за дверь, ничего толком не объясняя, а только проклиная его на все лады и повторяя, что он тут больше не работает и может забыть дорогу к его дому. Браен ничего не понял, но решил не рисковать и назад в офис не вернулся.

Николс же заперся в своем кабинете и, схватившись за голову, уставился мертвым взглядом в одну точку.

С Маем он познакомился, как тогда думал, случайно. Столкнулся на улице, нечаянно задел парнишку за руку и облил его горячим кофе. Почему-то решил помочь — не понял почему, но просто не хотелось бросать его на улице в этой ситуации, тем более, что на парне была белая водолазка и светло-серые джинсы и пятно выделялось бесформенной кляксой. Уже в офисе, где он дал ему свежую футболку, размеров на шесть больше, чем омега носил, они разболтались, сразу почувствовав друг к другу симпатию, обменялись телефонами и Николс уже не мог о нем забыть. Работы было много — проект поднимали, рисовали все с нуля и альфа вкалывал, как проклятый, но Май из мыслей не уходил.

Через пару дней, освободив несколько минут, позвонил, пригласил на обед в ближайший от работы ресторан — Май примчался, словно только и ждал, что альфа позовет.

На работу в тот день Николс уже не вернулся — не помнил, о чем говорил, не понимал, что делал. Просто захлебнулся в счастье. В бьющих через край эмоциях и чувствах. Вечером они уже были у альфы в квартире, и Николс понял, что нашел свое единственное и неповторимое счастье — истинную пару. Все мысли на двоих, все желания общие — абсолютное единение и понимание.

Май — ласковый, наивный, восемнадцатилетний мальчишка — стал светом в непроглядной череде рабочих дней. Николс восхищался, нарадоваться не мог. Нисколько не тревожила разница в возрасте, он этого и не чувствовал, Май оказался начитанным, разумным, здравомыслящим. Веселым и красивым — у него были темные короткие вьющиеся волосы, изящные тонкие пальцы и улыбчивые губы с чувственной линией рта. Когда омега смеялся, Николс не мог оторвать взгляд от его восхитительного лица, а еще у Мая была неподражаемая мимика и живые темно-карие глаза.

В тот же вечер — второй день знакомства — они переспали. Май был девственен, обаятельно-неопытен и очень сексуален. Николс летал на седьмом небе от счастья, исцеловал его с ног до головы, исцеловал его смешную татушку в виде кораблика, его эротичную родинку у основания члена, восхитительные ключицы и длинную тонкую шею.

Наваждение продолжалось месяц.

Май к нему даже успел переехать. А потом Николс, прямо перед своим днем рождения, выяснил, что парень работал на главного конкурента компании Николса — Андре Маэра. Николс в свою фирму «Шанс» вложил душу. А в Мая вложил сердце. И такое предательство просто никак не укладывалось в его голове.

Хуже всего, что Май и оправдаться никак не смог. Признался, что да, бумаги таскал и отдавал основателю «МИКа», который еще оказался папашей Мая. Николс ведь никогда у Мая фамилию не спрашивал — и вот перед ним шпион, Май Маэр. Омега бубнил что-то, мол, не хотел, не думал, что вред будет. Ревел, как маленький... и пах так божественно привлекательно, что Николс себе пальцы чуть не вывихнул, заламывая их, выслушивая признания и сдерживая свои желания.

Уже сбегая из квартиры, куда по привычке на праздник притопали его закадычные друзья, Николс понял, что у Мая началась течка. И, наверное, еще с утра началась, потому что он звонил ему раз двадцать и просил прийти. Но Николс выслушивал донос от своего доверенного менеджера Роберта и рвал на себе волосы, проклиная свою невнимательность и подлость Мая.

Теперь же...

Да нет, еще в ту же субботу, Николс сидел в кабинете и думал, что без Мая жизни не будет — он нашел свою вторую половинку. Надо вернуться, выпороть омегу за глупость, потом трахнуть и сходу заключить брак. Думал, но не сделал. Запряг себя работой, только чтоб не вспоминать о Мае. Закрылся от него, спрятался в своих обидах. Надуманных или настоящих — не важно. Стало не важным, когда в понедельник Май пропал со всех горизонтов — телефон отключен, е-мэйл не отвечает, где искать — не понятно. Адреса, как его, так и возможных друзей, да и любой другой личной информации у Николса не было. Только то, что папаша Мая пытался столкнуть его молодую фирму с рынка. То есть ушел омега — и с концами.

А тут еще Браен.

Оставалось только молиться, чтобы в его квартире волшебным образом объявился двойник Мая, и именно двойника, а совсем не Мая, дружки и пустили по кругу. Возникавшие в голове картинки безумным вихрем лишали рассудка. Но сердце отчаянно отказывалось принимать правду. Такого не должно было случиться, только не с ним. Только не с его Маем.

Надо было бы поработать — отвлечься. Как всегда, спасение для Николса было в труде.

Но мысли крутились, настойчиво возвращались к одному и тому же. Теперь к картинкам присоединилась еще и физическая боль. Не та, что Май мог там испытать, а ноющая, давящая на душу, на сердце. Временами Николс забывал дышать, прислушиваясь к себе и понимая, что еще мгновение — и сердце остановится навсегда. Сердце, что билось только для Мая.

Что сейчас с Маем, где он находился, о чем думал... Николсу было страшно даже представить. Альфа хотел бы его отыскать в надежде как-то оправдаться, объясниться или хотя бы выслушать все, что заслужил. И убедиться, что он жив. Но всегда решительный и предприимчивый в делах фирмы, Николс боялся сделать даже шаг. Словно это могло разрушить последнюю надежду на то, что всё обойдется.

Если замереть и не двигаться, то монстры тебя не найдут. Такая детская иллюзия — Николс прятался именно в ней, не в силах справиться со страхом потерять свою, так внезапно обретенную, истинную пару.

В какой-то момент альфа просто свалился под стол и сжался, стараясь спрятаться от этих мыслей. Он чувствовал себя оглушенным и обессиленным. Представлял Мая в чужих руках и понимал, что потерял не только любовь и доверие, но и свое будущее. Если Мая не будет рядом, то и его самого не останется. С каждым новым вздохом что-то темное заполняло рассудок — его безмозглые дружки, смеющиеся, хватающие Мая, срывающие с него одежду, мнущие тело в грязной похоти... Будто заблудившиеся мысли Мая врывались в его голову. Перед глазами все плыло...

И Николс мог винить за это только себя. Отвратительным было понимание, что изменить уже ничего нельзя. Все это уже случилось, пусть и добралось до Николса только сейчас. Каково было Маю... лучше бы этого не знать.

В таком состоянии его и застал второй менеджер «Шанса». Роберт Милс — рабочая лошадка — крутил все колеса и осуществлял безумные идеи Николса. Поведение своего начальника он воспринял внешне спокойно — вытащил альфу из-под стола, налил ему полстакана виски, потом еще. Усадил на диван. И на всякий случай достал из аптечки нашатырь.

— Браен звонил, — осторожно сказал Роберт.

— Передай, что он уволен.

— Что он натворил?

Николс открыл рот и тут же снова завыл, сжимая виски. Сказать это вслух — сделать реальным — не было сил. Милс плеснул ему еще виски, заставил выпить.

— Помнишь, ты мне подноготную Мая принес? — спросил дрожащим голосом Николс.

— Ну да.

— Май — моя истинная пара...

Роберт удивленно поднял брови, покачал головой, взвешивая ситуацию, и только потом, стараясь рассуждать как можно спокойней, сказал:

— Можно списать все на его молодость и неопытность... ну, все в жизни совершали ошибки, не стоит из-за этого париться. Тем более, он — пара...

— Браен с дружками его изнасиловали.

Теперь он сказал это вслух. Сразу закрыл рот руками, гася вырывающиеся всхлипы. Сердце, разорванное в клочья, безумствовало в груди, Николс не мог дышать, и Милс попытался вручить ему еще одну стопку, но альфа с силой оттолкнул его руку. Не было смысла бежать от правды — вот оно, его сегодняшнее настоящее, в котором не может быть больше чистого и светлого будущего с Маем. Да и захочет ли Май теперь с ним быть?

Роберт сам пытался прийти в себя после услышанного. Как успокаивать начальника — он понятия не имел.

Постояв некоторое время над ним, наблюдая, как Николс сходит с ума, быстро сбегал в кабинет и вернулся с телефоном.

— Вот, номер Андре Маэра, звони и расспрашивай! — твердо сказал Роберт, и Николс покорно взял трубку.

После пяти гудков телефон, наконец, ответил.

— Кто это? — верно, номер Маэру был неизвестен.

— Это Николс Тедор, — дрожащим голосом ответил альфа, — я хочу поговорить с Маем.

— Май в этом мире больше не существует! — холодным голосом ответил Маэр и сбросил трубку.

Николс безвольно опустил руку с телефоном. В этот момент альфе показалось, что у него второй раз за день остановилось сердце.

Глава 2. Чужие воспоминания

Николс добрался до дома только через неделю. Сначала пил, потом шлялся по улицам Хэкни и Ист-Энда, нарываясь на драки. Отсидев несколько часов в участке за уличные разборки, альфе все же пришлось вернуться в свой дом. Он с трудом попал в замочную скважину ключом, от дома пахло страхом и болью. Это были чувства Мая, они, как картинки, приклеивались к сознанию и Николс никак не мог от них сбежать.

Забравшись на второй этаж, он сел на постели и, стараясь не задумываться, обвел взглядом их обитель. В голове и сердце — пугающая пустота. Внутри все выворачивается и ноет, словно после операции на сердце — ничем эту боль не унять. Николс устало откинулся на подушки, свернулся клубком в одеяле, с безнадежной тоской втянул в себя яркий запах Мая. Он был везде. Словно омега все еще находился в этой комнате. Запах проникал в тело и заставлял снова думать, Николс смял простыни, с рычанием сжал их в побелевших кулаках и, вскочив на ноги, умчался в ванну. Там запихал белье в стиральную машину и хлопнул дверцей так, что с верхней полки посыпался легкий хлам. С ватными тампонами и ушными палочками ему в руку упала пластинка длиной в палец. Николс, словно зачарованный, уставился на палочку.

— Май, — обреченно проскулил он, понимая, что держит тест на беременность и на нем две полоски.

Быстро прикинув в уме цифры, он вспомнил, что пока жили вместе, у них было два десятка сцепок. Но Николс в своей слепой страсти про последствия не подумал, а Май по наивности мог и не знать об оральной контрацепции. После любой из сцепок омега мог залететь, а тем утром сделал тест и трезвонил, чтобы сказать о беременности. Или о течке. Хотя первое очень плохо сочеталось со вторым. Может, тест был вовсе не Мая. Но чей же тогда еще? И спросить теперь не у кого. Май мог бы все объяснить, но Николс пришел к нему с обвинениями, кричал что-то невразумительное про доверие и честность.

Май у кровати сидел...

Вот тут...

Николс осторожно коснулся призрачной сгорбленной фигуры на полу.