Несбывшийся (часть 2)

— Заткнись. — негромко и веско приказывает Ннойтора. И больше на него не смотрит.

Окружающие фыркают и улюлюкают в ответ на всплеск агрессивной реяцу. Ннойтора не желает видеть пронзённое шипами, вспоротое когтями, разорванное на кусочки тело Теслы. Он берёт себя под контроль.

Один арранкар, такой же бледный, как и сам Ннойтора, уже развязывает пояс своих штанов. Подходит поближе, трётся о его щёку, похотливо выдыхая сквозь щербатую ухмылку. В рот засовывают член. Толстый, не очень длинный, какой-то ребристый, он растягивает губы Ннойторы, елозя взад и вперёд, тыкаясь в нёбо.

— Вот та-ак, Эспада... — чуть гнусавит арранкар, подхихикивая. — Спрячь зубки...

Ннойтора устаёт любоваться на эту рожу почти сразу, но упрямо пялится в полные торжества глазёнки. Кажется, арранкару становится неловко? страшно? О, Ннойтора хотел бы, чтобы этой жалкой твари было страшно. Но ничто не мешает ему кончить через пару минут, наполнив рот Ннойторы солоноватым семенем.

— У-ух! — присвистывает бледная рожа. — А ты хорош!

Сжав ему уголки челюсти, он требует открыть рот, и Ннойтора почти не чувствует его пальцев, на самом деле, он мог бы игнорировать их, пока пробивает чужую грудь насквозь ладонью. Даже не резко, просто слишком быстро, чтобы отразить удар, но достаточно медленно, чтобы жертва почувствовала руку, которая выдернет её сердце.

Они убьют Теслу.

Ннойтора позволяет полюбоваться спермой в своём рту, пока выталкивает её на песок. Пока не заставили проглотить. Липкая влага катится по коже, омерзительно остывая. Чужие пальцы размазывают её по лицу, оттягивают нижнюю губу. Слышен довольный смех. Член вытирают прямо о воротник Ннойторы, и арранкар отходит, а на его место приходит другой.

— Смотри на меня, — его зубы — пила, акулья пасть. Его слова неразборчивы, но понятны, когда он подкрепляет их дёрганьем за волосы.

Его орган на член непохож. В паху раскрывается щёлка, вокруг неё тонкие щупальца, облепляющие Ннойторе скулы, щёки, подтягивающие его поближе. Это женщина? Всё равно. Это враг, который держит в заложниках его вещь игрушку драгоценность Теслу.

Это враг, в которого Ннойтора должен засунуть язык.

Щупальца оставляют влажно-клейкий след, цепляясь за Ннойтору, пока арранкарша садится ему на лицо. Кисловатая слизь щиплет губы, сверху слышны сдержанно-удовлетворённые вздохи. Ннойтора слабо представляет, что делать, но мощные бёдра стискивают его голову достаточно красноречиво, чтобы было понятно — пока не кончит, она его не отпустит.

Ладно. Приоткрыв рот, он на пробу шевелит губами, ощущая мокрую гладкость. Сверху доносится удовлетворённый смешок, арранкарша ёрзает, устраиваясь поудобнее. Твёрдый треугольник клитора упирается в верхнюю губу. Ннойтора хмурится и начинает лизать. Иерро покрывает его тело в бою целиком, так что при желании он может обламывать клинки и когти двумя пальцами, и даже при попытке отсечь ему язык, когда он использует серо, скорее сломается чужой меч. Поэтому Ннойтора надеется, что противница сама загнала себя в ловушку: она не отпустит его, пока не кончит перед своими дружками, ну так он постарается, чтобы ей пришлось сделать над собой усилие. И он толкается в неё своим твёрдым языком, проникая сразу так глубоко, как только может, не щадя нежные неподготовленные стенки.

— М-м, какое рвение! — клокочет она, смеясь и откидывая голову назад. — Хороший ма-альчик!

Толкаясь ему навстречу, она снова хочет посмотреть на его униженное лицо. Ннойтора чувствует это по тому, что запутанные в волосах пальцы дёргают его настойчивее и настойчивее. Просто чтобы побесить её, глаз он не открывает. Вот только из-за этого он чётче чувствует текстуру, запах, вкус... В нормальной ситуации он давно сожрал бы всех присутствующих, а на зубах хрустели бы кости и остатки масок. Сейчас же он может лишь пытаться затруднить получение удовольствия за его счёт, иначе они убьют Теслу.

И, кажется, не то чтобы у него получается. Арранкарша ускоряется — поступательные движения грозят сломать Ннойторе нос. Челюсть давно затекла, язык немеет, уздечка надорвалась о зубы — настолько глубоко он попытался проникнуть, а ей, чёрт подери, только в радость!

Когда она кончает, ляжки сдавливают его так, что трещит череп.

Лизать, оказывается, труднее, чем отсасывать. Ннойтора ненавидит тот факт, что теперь знает разницу наверняка. Рот устал, но со щелчком сомкнуть челюсти ему позволяют совсем ненадолго. Кто-то перехватывает его руки, прислоняется потеснее, пользуясь тем, что держит запястья в одно лицо, и трётся своим возбуждённым органом о ягодицы Ннойторы. При попытке отстраниться его ноги немедленно вдавливают в песок чужие колени, а за плечи начинают придерживать ещё двое. Одна из них — только что натянувшая хакама обратно арранкарша, и она снисходительно похлопывает его по мокрой щеке. Ннойторе остаётся только дёрнуть головой, безуспешно уходя от прикосновения, да сплюнуть.

— Моя очередь!

Голову Ннойторы вздёргивают вверх. Затёкшая шея протестует, но он позволяет сделать это. И ещё много чего. Например, запихать себе за впалую щёку пару пальцев, а за ними и очередной хуй, сочащийся горькой до онемения языка смазкой.

Позволяет по одной причине.

Они убьют Теслу.

Дальше думать не получается. Дальше только звон в ушах и белое марево перед глазами. Ннойтора отрицает такую возможность всем своим существом, ни в одном из раскладов не может быть, чтобы подле него не стояла светлоголовая фигура со спокойными преданными глазами. Тесла всегда был с ним.

И обязан быть до конца.

На лицо выплёскивается сперма, пачкая волосы, склеивая ресницы. Ннойтора слышит пошлые комментарии, пока в основании чужого члена надувается узел.

— Блядь, Эспада, я б хотел побыть внутри, если б не ребята, — с сожалением бросает тот, с ухмылочкой гаже шинигамской, — растянуть твои послушные губки, такие тоненькие...

Интонации у него тоже не в пример мерзее. Он выдавливает последние капли на пальцы и снова суёт их Ннойторе в рот, бесстрашно кладя прямо на зубы.

Но Ннойтора не укусит, хотя всё его существо требует этого.

Они убьют Теслу.

— Эй, смени-ка меня!

Судя по звукам, заложника передают из рук в руки. Тесла, пользуясь моментом, к которому чуть подкопил сил, брыкается, снова получает в бок, но не оставляет попыток вырваться или хотя бы отвлечь всех на себя. Не выходит — без внимания Ннойтору не оставляют ни на миг.

Следующий арранкар — тот самый громила, передавший Теслу отыгравшимся. Вблизи он просто огромный, выше даже Ннойторы в полный рост, да и член у него под стать. Кожа цвета древесной коры, головка ещё темнее, вспухшие вены бугрятся и извиваются по всей длине.

— Я уже заждался! — грохочет он басом.

Ннойтора дёргает головой даже не ради сопротивления — просто выразить свою брезгливость. Снисходительное хмыканье, и...

— Давай по-хорошему. Или челюсть-то я тебе вывихнуть сумею.

От этого тона Ннойтору тянет блевать.

Он открывает рот.

Член проталкивается, преодолевая сопротивление, прямо в глотку. Трётся о язык, яйца касаются подбородка, ладонь-лопата прощупывает шею Ннойторы, пытаясь уловить движение внутри. Улавливает, конечно, — хер распирает пищевод так, будто пытается достать до желудка и сломать головкой трахею разом. Ннойтора слишком прочный для этого.

Ннойтору тошнит от ситуации, но исключительно морально. Физически же он всего-то лишён возможности дышать. Он чувствует, что может это вытерпеть, пусть глупое тело и паникует: учащает сердцебиение, бросает в пот. Ннойтора Джилга не подохнет, задохнувшись из-за хуя в горле. Слишком жалкая смерть. Не дождётесь.

Его глаз закатывается в презрении. Арранкары вокруг расценивают это иначе.

— Эй, Ба́рок! Он сейчас сознание потеряет! Так неинтересно!

Член покидает глотку, и Ннойтора долго надсадно кашляет, пока здоровяк Барок оправдывается:

— Да у него ж вообще рвотного рефлекса нет! Сами попробуйте!

— Прекрати, — ледяным тоном приказывает ему кто-то из-за спины Ннойторы. — Сломаешь раньше времени.

Сиреневая реяцу придавливает своевольного гиганта. Ннойтора бы вышел с её обладателем один на один, и это был бы достойный бой. Однако в данный момент ему не видно даже лица этого противника. Зато видно Бароку.

— Да понял я, понял, ладно! — огрызается он. Реяцу из-за спины давит ещё несколько секунд, а затем исчезает.

— Посмотрим, чем ты так порадовал Талассу, — меняет Барок подход. — Давай-ка, открой пошире пасть, вон она у тебя какая огромная.

Ему, в отличие от Талассы, в разы легче перешагнуть плечо коленопреклонённого Ннойторы и погрузить огромные тёмные яйца тому в рот. Волей-неволей приходится дышать носом. Ощущать резкие нотки чужого пота, чувствовать лицом при каждом вдохе колышущиеся длинные волоски. Одно движение челюстей Ннойторы, и громила останется без мошонки. Но тогда его подговнючники разорвут и сожрут Теслу.

Теслу, из которого Ннойтора собирался вырастить свою погибель.

Поэтому чужие яйца погружаются глубже в его рот, а длинный язык скользит кончиком по промежности. Дальше. Глубже. Ты этого хочешь, тварь?! Член елозит по лицу, трётся о нос Ннойторы, о его тонкую промокшую повязку. Ннойтора жмурится от отвращения, когда находит кончиком языка то, что искал.

Барок стонет, когда язык ввинчивается в его анус. Кажется, он чувствительнее той женщины, даже шипит в первые несколько секунд, просто призвать Ннойтору к порядку в таком положении ему не с руки. Правильно. Никто не обещал стараться ради тебя, сука.

Повязку срывают. Кто-то в слепой зоне Ннойторы — кажется, тот самый, с мощной духовной силой — пытается присунуть ему в дыру и предсказуемо ранится о зубцы маски. Ннойтору оттаскивают за волосы, и он не сопротивляется, позволяя себе ухмыльнуться.

— Что, наигрались?

Ударив его по лицу, насильник отбивает себе ладонь. Ннойтора закрывает глаз, хихикая — это истерическое. Они убьют Теслу, если он будет сопротивляться. Лишь эта мысль заставляет его не пытаться подняться с песка. Даже когда в рот опять запихивают член.

— Эй!

— Я ещё не кончил, — возражает бас в ответ на возмущение. — Найди себе другую дырку, раз не терпится!

— А ну-ка, посмотрим здесь, — чья-то рука настойчиво роется в волосах на затылке, пока не находит...

Пока не находит обратную сторону дыры и с мерзким гоготом не суёт в неё хуй.

Не больно. Почти всё равно, если бы не ощущение, что буквально гадят в душу. Не больно и вообще не ощущается, если не задумываться... Если не натыкаться на чужой живот головой при каждом движении назад. Ннойтору передёргивает от гадливости. Это, естественно, замечают.

— Ты просто умница... — пошло хвалит его в самое ухо тот, кто уже некоторое время продолжает тереться о его задницу. Горячее дыхание обдаёт ухо, и никуда от него не деться, когда голова насажена на два штыря разом. — Кажется, этот мальчик тебе о-очень дорог... Не волнуйся, мы отпустим его в целости. Если он сам на нас не кинется.

Тихий смешок отдаёт уверенным знанием — кинется, ещё как кинется после такой-то жертвы ради него. Ннойтора не может думать о том, что будет после, он может только не допустить его смерти прямо сейчас, а Тесла от неё буквально на волоске.

— Что ты ему сказал, Рэйш? Он прям стал лучше стараться! — доносится сверху. — Уоу! Представляешь, он и так прям до задницы достаёт!

Смех. Им, сука, действительно весело. Блядь, как же бесит, думает Ннойтора. Смех бьёт по ушам и ни усталость, ни боль в затёкших мышцах не позволяют от него отгородиться.

Ннойтора старается игнорировать то, что его заставляют делать и что делают с ним. Не чувствовать чужой кожи на языке, её запаха, её складочек и неровностей, не чувствовать толстых требовательных пальцев в своих волосах, не чувствовать двигающихся членов и не давиться. Только песок Уэко Мундо под коленями, только свист ветра, никаких больше звуков...

— Может, мы пока с этим поразвлекаемся? — чётко и ясно разбирает он, и это вынуждает открыть глаз.

Задрав голову Теслы, арранкар с направленными вниз рогами оценивающе изучает его лицо, сжимает пальцами чуть выше уголков челюсти, вынуждая его открыть рот, и плюёт туда.

— Глотай.

Тесла противится изо всех сил, но когда слышит:

— Рэйш держит клинок у горла твоего господина.

...то с отчаянной наглостью возвращает чужую слюну владельцу на штаны, вздрогнув от омерзения:

— Ннойтора-сама неуязвим для мечей таких, как вы! — его глаза гневно полыхают.

И за это он получает пощёчину. Оплеуха разбивает ему губу, ещё одна пара рук издевательски медленно расстёгивает на Тесле униформу.

— Строптивый, — хмыкает арранкар с маской, напоминающей краба. — Кусачий, небось. Но ничего, мы знаем, где зубов точно нет, да, парни?

Он вновь обращается к Тесле, понизив голос до вязкой вкрадчивости, но его слышно всем, потому что он хочет не просто поугрожать, а сделать грёбаное шоу:

— Твой Эспада-сама так старается ради тебя сейчас... — в такт дребезжащему хихиканью пощёлкивают мелкие клешни на его виске. — Ты уж не дай его стараниям пропасть...

Наигранно умилённо гладит по щеке с голубой отметиной, куда пришёлся удар, пихает Тесле в рот пару своих костяных пальцев, которые тот всё равно пытается отгрызть. Ярость затуманивает Ннойторе взор, но он успевает разобрать, как жадные лапы ложатся Тесле на грудь, живот, тянутся к поясу его штанов. Другая пара рук, сдвинув полы мундира, уже лапает Теслу за задницу, заставляя его рвануться, не щадя вывернутых суставов.

Они не знают Ннойтору.

Они не знают, на что он способен.