Неприкасаемый (3)

3 глава

С Маринкой они дружили с самого детства. Вместе ходили в школу и со школы, прятались от её строгих родителей, которые никогда эту дружбу не одобряли. Всю жизнь проработав на местном заводе, её отец и мать были зажиточными людьми. Они потихоньку выкупили сначала соседнюю комнату, а потом и ещё две напротив за бесценок у спившейся развалившейся семьи.

На Глеба и его мать смотрели брезгливо. Отец, военный, умер рано - от зелёного змея. Мать жила то с одним, то с другим. Глеб рос неприсмотренным, полуголодным, но смышлёным мальчишкой. Терпели его, наверное, только потому, что он натаскивал Марину по алгебре и физике.

Парень всё это видел и понимал, но мечтал однажды устроиться на завод, чтобы родители Марины разрешили на ней жениться. Не успел.

Мать тяжело заболела, а у Марины появился парень, заводчанин Алишер. Высокий, крепкий, черноглазый. И Марина начала с ним встречаться, а потом вышла замуж.

Глеб сначала корил себя за нерешительность. А потом, когда матери не стало, понял, как ошибался. Сейчас он смотрел на подругу и думал, что всё тогда случилось как надо. Что бы он предложил Маринке? Его задача - вырастить сестру.

- Полин, марш умываться и спать, - скомандовал Глеб.

Малышка, наплакавшись, тёрла глаза от усталости. Она послушно слезла с коленей брата и пошлёпала к раковине чистить зубы. Марина проводила девочку взглядом и вдруг засмеялась, вспомнив всю ситуацию с внезапно нагрянувшими сотрудницами опеки и не на шутку разошедшимся Глебом.

- Ты бы видел себя, - сквозь смех выдохнула девушка. - "В моей квартире будете иметь право только на то, что я разрешу!" - перездразнила она толстым голосом то, как Глеб басил. - Ты ведь их взашей выгнал! А я стою от ужаса ни слова не могу сказать. А они аж пыхтели от злости!

Глеб усмехнулся, глядя, как она звонко заливается. Им было тепло вместе, как в старые добрые времена. Полина у раковины тоже захихикала.

- Да я сам испугался. Захожу, а тут неизвестно кто, - признался парень. - Лучшая защита - нападение, вот я и начал нападать. Что я нёс? Хоть не матерился?

- А ты не помнишь? - хохотала Марина, прижимая ладони к груди. - Такой грозный был!

- Марина, - укоризненно перебил её, вошедший черноволосый мужчина. - Что происходит? Как ни приду, ты здесь.

- Здрасьте, дядя Алише, - прошепелявила Полина со щёткой во рту.

- Привет, Алишер, - Глеб подошёл и пожал ему руку. - Извини, пожалуйста, Марина за Полинкой мне помогла присмотреть.

Марина подошла к мужу и обняла его. В отличие от основной массы заводчан, Алишер не имел привычки пить после рабочего дня, и домой приходил трезвым, пропахшим мазутом и маслом. В общем он был неплохим парнем, однако мнительность и ревнивый характер первращали его в вечно брюзжащего старика. Отчитывать Марину он мог часами.

- Как в анекдоте: муж за порог, жена к соседу, - наполовину в шутку продолжал журить Алишер, глядя девушке в глаза.

- Да я сам пять минут назад зашёл, честное слово, - оправдывался Глеб.

- Ну что ты говоришь, - робко возразила Марина. - Мы тут от опеки отбивались всё это время...

Они вышли, прикрыв за собой дверь, но Глеб слышал, как Алишер продолжает что-то выговаривать жене, пока дверь в их квартиру не закрылась.

- Ну, давай спать, Горошина, - поторопил Глеб, разбирая одну на двоих дряхлую кровать. Пошарпанные доски уже ходили ходуном, но другой у них пока не было.

- Ты же мне почитаешь? - попросила Полина, сведя брови домиком.

Она была очень хорошенькой девочкой с синими, как у Глеба, глазами и вьющимися локонами. С тех пор, как Полина родилась, её не стригли, и кудряшки были ровными и красивыми, словно их только что сняли с плойки.

- Поздно, Полиш, - сказал Глеб. Он валился с ног от усталости, но надо было ещё обдумать дела. Так что читать сейчас значило, что он уснёт без задних ног.

- Беба, - позвала сестрёнка детским прозвищем. - Меня правда не заберут? - глазки снова были на мокром месте.

- Правда, не плачь, спи лучше, - Глеб гладил её по голове, а сам думал, думал.

Опека заявится снова в сентябре, форы у него месяц. За это время надо собрать Полину в школу и сделать хоть какой-то косметический ремонт. Деньги были очень нужны.

Утром Глеб провожал Полину в сад, а сам ехал на пары в универ, если они были с утра. После пар открывался "Jazzь" или "Пианино", где Глеб работал мойщиком посменно. В выходные он выходил в смены ночного клуба в своём ресторане. Если Марина могла забрать Полину из садика сама, то он дополнительно брал всю работу, которую ему могли предложить сверхурочно.

Полина уже сопела у него под мышкой. Такая маленькая и хрупкая, нуждающаяся в защите, рано ставшая сиротой. Во сне она казалась особенно уязвимой, так что сердце Глеба сжималось от тоски при взгляде на маленькие пальчики, сплетённые между собой на подушке.

Уставшие мысли лихорадочно метались от одного к другому. В голове прокручивались воспоминания об уходе за матерью. После рабочих смен Глеб спешил домой вколоть морфий и обработать пролежни. Он встал на очередь на получение специального матраса для лежачих больных, но когда очередь дошла, язва на копчике была такого размера, что парень не понимал, как с ней можно оставаться в живых.

Он мстительно гонял эти ужасные картины перед глазами, повторяя слова врача скорой помощи "Разве можно так запускать?". Надо было бросать работу, переворачивать каждые три часа, а не каждые шесть или восемь, как получалось из-за работы и учёбы. Надо было. Но кормить семью тоже надо было ему.

Глеб посмотрел на Полину. С ней такого не случится. Чтобы обеспечить её, он готов на всё, и на этот раз сделает вовремя. В засыпающем сознании парня замелькали страницы меню. Перед тем, как окончательно отрубиться от реальности, он даже придумал пару интересных идей, которые могли сойти за разработки. Пусть мойщиков никто и не спрашивал, но он мог внести предложение и потребовать за него премию.

4 глава