Неподкупный

Каждая революция рождает своих сынов. Если Английскую революцию мы знаем по имени Кромвеля, Нидерландскую под именем Эгмонта, то Великая французская буржуазная революция известна нам по таким именам, как Дантон, Марат, Робеспьер. К надигающийся годовщине последнего, идущей сразу после годовщины Маркса, и приурочена эта статья.

В лице Робеспьера мы получаем один из первых законченных типов революцинеора, выразителей интересов передовой, демократической буржуазии, ее крайне прогрессивного фланга. Как бы мы не обвиняли, и вполне оправданно, его в непоследовательности, порой нерешительности, медлительности, которая не в меньшей мере была свойственна всем его товарищам по революции, за исключением, разве что, пламенного Марата, этого «Друга народа», с большей силой, чем кто либо, защищавщего революцию от ее врагов, но не признать в Робеспьере тип сформированного революционера своего времени, мы, все же, не можем.

Робеспьер был определен временем, в котором он действовал. Это есть время наибольшего исторического расцвета еще революционной буржуазии, время полного изгнания дворянства, аристократии из страны, время активной борьбы трудящихся за преобразование мира. «Неподкупный» явился олицетворением этого времени, в нем ярко видны все стороны эпохи: и чрехвычайная пугливость буржуазии относительно народа, и пламенная страсть революционной борьбы, и жажда преобразования мира. Робеспьер, взрощенный на демократической философии Руссо, старался воплотить ее идеалы, даже самые нелепые, в жизнь. Не все из этих попыток кончились успешно: «Культ разума» оказался мертворожденным детем, но сама эта попытка не только открыла глаза на трусливость буржуазии и ее пассоование во время активной борьбы масс, но и показала, на что способен народный энтузиазм, рвение санкюлотов, которое напугало саму буржуазию и заставило ее отшануться от революции. Неизбежность этого понимал и сам Робеспьер:

«Внутренние опасности проистекают от буржуазии; чтобы победить буржуазию, надо сплотить народ. Все было подготовлено для того, чтобы подчинить народ игу буржуазии и погубить защитников Республики на эшафоте. Буржуа восторжествовали в Марселе, в Бордо, в Лионе; они восторжествовали бы и в Париже, если бы не произошло нынешнего восстания. Надо, чтобы нынешнее восстание продолжалось, пока не будут приняты меры, необходимые для спасения Республики. Надо, чтобы народ объединился с Конвентом, а Конвент с объединился с народом. Надо, чтобы восстание постепенно распространялось по одному и тому же плану, чтобы санкюлоты получали плату и оставались в городах. Надо снабдить их оружием, разжигать их гнев, просвещать их. Надо возбуждать республиканский энтузиазм всеми возможными средствами.»

Но Робеспьер не мог дойти до уровня понимания классовых интересов буржуазии. Для него она так и осталась лишь ситуативным врагом.

«Революция — война свободы против ее врагов» - пророческие слова Робеспьера, которые справедливы для всякой революции. Память о пламенной борьбе «Неподкупного» неизбежно сохранит пролетариат, его имя, рядом с именами Марата, Дантона, Сен-Жюста, Жака Ру, будет неизбежно жить в сердцах всех борющихся за свою свободу рабочих.