Непережитое
theodore denisov | the same old bossaНепережитое
Наиболее острый вопрос в бразильской политике в последние несколько месяцев состоит в судебных приговорах участникам "государственного переворота" 8 января 2023 года. Про него уже писал, и не один раз. Сейчас на повестке дня стоит вопрос о смягчении приговоров подсудимым, и в обсуждении вокруг него, как мне кажется, ярко проявляется одна из очень важных черт в жизни Бразилии: повышенная роль символической политики и акцента на событиях 50-летней давности. Об этом и хочется поговорить.
Процесс 8 января является историческим ‒ в Бразилии он является первым прецедентом наказания участников (в данном случае потенциального) государственного переворота. И это делает его чем-то чуть большим, чем обычным судебным разбирательством: обвинение Болсонару и его союзников в глазах многих обывателей является событием в пространстве политической борьбы.
Ещё во время президентских выборов 2018 года стало принято воспринимать текущие события как отражение событий 1964-86 годов, то есть периода военной диктатуры. На то были некоторые основания: сторонники Рабочей партии (PT) ‒ прямые наследники, а то и буквально участники оппозиции диктатуре, тогда как многие поддержавшие Болсонару (да и сам он) нередко отзывались с симпатией к тому периоду. Самое яркое ‒ это когда в 2016 году при вынесении импичмента президентке Дилме Русефф (она как раз из Рабочей партии) тот самый Жаир Болсонару, будучи депутатом "посвятил" свой голос полковнику Карлосу Устре; в 1970-х тот принимал участие в пытках оппозиционеров, в том числе и самой Дилмы. И это только отдельный случай.
При всех реальных основаниях на подобные сравнения, мне ситуация видится так, что в действительности эта оптика скорее вредна. За подсудимыми по делу 8 января символически как бы стоят лидеры военной диктатуры; в глазах многих людей обвинение выносится не против реальных людей, а глобально против правых консерваторов.
Отдельный фактор – это то, что современная демократическая Бразилия не возникла в результате переворота. Куда скорее, лидеры военной диктатуры сдали позиции, позволив прийти к власти довольно либеральному президенту Жозе Сарнею. При этом и партии времён диктатуры остались, и судьи, назначенные в тот период, ещё долго функционировали, и мгогие другие чиновники никуда не уходили. При том, что демократизация в конце 80-х и правда случилась, реальной ответственности за диктатуру никто не понёс; её стало принято воспринимать как стихийное бедствие – ну да, нехорошо вышло, но что ж поделать.
Но даже помимо этой изощрённой логики, наказание за участие в попытке переворота, пусть и косвенное, для должностных лиц кажется необходимым, поэтому мне так же сложно выступать с позиции защиты обвиняемых. Обвинение против президента и чиновников – это и правда в значительной мере символическое действие, которое выступает как, своего рода, прецедент (не в строго юридическом смысле слова). Именно поэтому президентские помилования (случай Аргентины после военного режима конца 1970-х) или попытки скосить тюремный срок для представителя власти – это сигнал, ставящий каждого политика в то положение, где вероятность, что он не отсидит свой срок полностью, стремительно возрастает.
Сейчас в Парламенте приняли законодательную инициативу по снижению тюремных сроков для большинства виновных, она же Dosimetria ("дозиметрия"): так, например, 27 лет Болсонару могут превратиться в что-то между 2 и 5 годами. Самый громкий лозунг, с которым выступают сторонники PT в контексте этой инициативы – sem anisita pra golpista ("никакой амнистии участникам переворота"), – заряжен тем же смыслом, приравнивающим события 8 января событиям 1964 года.
"Дозиметрия" могла бы быть хорошим компромиссом, если бы избавилась от политизированности, сфокусировалась на более общих поправках уголовного кодекса и не выглядела ответным ударом в боях без правил (ответственность за их начало я не перестаю возлагать на STF, куда больше симпатизирующий Луле). Но я слабо верю в возможность компромиссного законопроекта: для сторонников Лулы заключение Болсонару ‒ это достижение в символической борьбе, которое они будут защищать всеми способами.