Непентес Раджа
Sallivan
https://mrakopedia.net/wiki/Непентес_Раджа
Никита долго стоял у холодильника с газировкой. Делал вид, что выбирает, скользя взглядом по цветным этикеткам. Прошла минута, другая, может быть, пять, но лишь для того, чтобы он взял то же, что брал каждый раз - обычную минералку без газа. Затем бесцельно побродил вдоль стеллажей, схватил какой-то шоколадный батончик и направился к выходу. Как назло, магазин пустовал, и задержаться у кассы не было повода. Она сидела, как и всегда, со скучающим видом глядя в окно.
- Вам пакет посчитать?
- Да. То есть, нет… Я хотел сказать… посчитайте, пожалуйста.
Девушка подняла на него взгляд больших, кофейного цвета глаз, и Никита почувствовал себя дураком.
- Пакет. И сигареты, будьте добры.
Она встряхнула черными волосами, скользнула к стенду и достала те, которые он брал регулярно. Пробила на кассе.
- Оплата картой? - услышал он голос с мягким акцентом.
- Да, спасибо.
- Пожалуйста.
Никита выходил из супермаркета, изо всех сил стараясь не обернуться. У него дома было уже с десяток баклажек воды, полтора блока сигарет и какой-то мелочевки в довесок, к которой он даже не прикасался. Однако парень все равно приходил сюда почти каждый день, снова брал сигареты и воду только для того, чтобы услышать вот это вот: «Вам пакет?» И поймать взгляд карих глаз, от которого весь вечер чувствовал себя счастливейшим идиотом.
Никита вернулся в общагу, сбросил кеды и со вздохом плюхнулся на диван. Пожалуй, надо было все же взять пива. Хотелось с кем-нибудь поболтать или хотя бы просто перекинуться парой слов, но Лехи не было: тот еще не вернулся с какой-то студенческой пьянки, по всей видимости, окончательно забив на завтрашний семинар. Никита решил последовать его примеру. Развалившись поудобней, он включил сериал, однако происходящее на экране никак не желало лезть в голову. Как бы ни старался режиссер: красивые кадры не впечатляли, герои казались картонными, слова терялись в воздухе, не донося смысл, а от музыки начинала болеть голова. К концу первой же серии он просто перестал понимать, что происходит. Мысли то и дело возвращались к пустому супермаркету на перекрестке, освещенному холодным светом люминесцентных ламп. Ну нет. Если он пойдет туда еще раз, то уже будет казаться маньяком. Полгода назад Леха - весельчак, нищеброд, филантроп и человек, которого перевели на третий курс только каким-то чудом, а по совместительству его лучший друг и сосед по общаге, все-таки уломал Никиту зарегистрироваться на сайте знакомств. Все эти полгода Никита добросовестно вел переписки, ходил на свидания, листал фотографии одинаковых девушек с губами, напоминавшими размером шлюпки «Титаника». А однажды свернул с привычного маршрута и зашел в супермаркет, где у кассы сидела Наринэ в серой футболке и с черными, как ночь, волосами. Никита сразу понял, что влип.
Время перевалило за полночь. Городские огни за окном убаюкивали. Никита встал и походил по комнате, не желая ложиться и тем самым развеять какое-то волнительное очарование вечера. Отхлебнул минералки, покурил на кухне, пуская дым в форточку. Но стоило ему вернуться и только прилечь на диван, как веки сомкнулись сами собой, и он не заметил, как провалился в сон, из которого его не смог вырвать даже ввалившийся спустя час Леха.
Тот долго пытался вставить ключ в замочную скважину, затем прошаркал в тяжелых ботинках по коридору, но потерял равновесие и сполз по стене. Подняться больше не получилось. Так, на карачках, он и пополз в ванную, где принялся заблевывать унитаз. Затем, кряхтя и пошатываясь, Леха ввалился в комнату, увидел спящего и всплеснул руками. Не найдя одеяла, сорвал с окна штору и заботливо накрыл ею друга.
∗ ∗ ∗
В витрину супермаркета бились обезумевшие белые мотыльки. Единственный фонарь, освещавший парковку, неожиданно затрещал, вспыхнул и тут же погас - со звуком лопнувшего стального каната. Наринэ вздрогнула и обернулась. Улица за стеклами магазина погрузилась во тьму. Затем дорога, скверик за перекрестком, огни в многоэтажках - будто кто-то большой и невидимый задул свечи. Секунду спустя и сам магазин, оставив ее в окружении ломаных длинных теней. Затем свет зажегся: питание переключилось на генератор. Наринэ выдохнула и отпустила цепочку с крестиком.
Она внимательно осмотрела темную улицу - никого. Лишь тополя качались от ветра, царапая кронами темное небо. Девушка встала и пошла проверять холодильники: не сгорело ли что-нибудь. Техника оказалась в порядке, и она вернулась, сев в кресло под гудение ртутных ламп - одна в пустом супермаркете. Все было также, как и в любую из ее ночных смен, но одновременно и что-то было не так. Какая-то едкая, забравшаяся под сердце тревога не давала девушке сосредоточиться и заставила отложить в сторону телефон. Она снова перевела взгляд на улицу. Медленно прошла до дверей, которые разъехались в стороны, впуская холодный сентябрьский воздух. Там, в конце темной парковки, за дрожащими от ветра кустами, кто-то был. Смотрел на нее колючим, полным злобы и желания взглядом. Наринэ вздрогнула, повела плечами, но не смогла сбросить жуткого, сковавшего ее наваждения. Шея отозвалась болью, и она инстинктивно потерла пальцами выпирающий из-под футболки седьмой позвонок. Девушка попыталась себя успокоить, но внутренне знала, что там, в темноте, кто-то был. Наблюдал за ней. Абсолютно точно. Наринэ отступила под спасительный белый свет, и двери за ней закрылись. Затем вернулась на кассу и дрожащими пальцами принялась перебирать список контактов, но вскоре отложила телефон в сторону. Ей некому было звонить.
Ровно в шесть часов она сдала смену, схватила сумочку и выбежала из магазина в сонный полумрак улиц. На востоке занималось бледное зарево, окрасившее вершины многоэтажек в цвет ржавчины и брызнувшей носом крови. Она перебежала улицу, прошла через сквер, оглянувшись на пустой перекресток, и сердце немного сбавило ритм. Наринэ зашагала спокойней, восстанавливая дыхание, сжимая в кармане бесполезный, но дающий какую-то глупую надежду сотовый телефон. До дома оставалось немного. И именно в этот момент за спиной послышались тяжелые, шаркающие шаги. Она не обернулась, только ускорила шаг. Тело пронзило странное чувство, как будто в вены впрыснули серную кислоту. Основание шеи зудело, отчего девушка зло и испуганно дернула головой.
Тут же свернула за угол, в маленький дворик, чувствуя, как руки у нее мелко дрожат. Шаги проследовали за ней. Хотелось закричать, хотелось опрометью броситься прочь, но она не могла заставить себя сделать ни того, ни другого.
На противоположном конце двора замаячила фигура: собачник, закутанный в серое пальто, который вел на поводке толстую таксу. Она бросилась к нему, однако тот потоптался пару секунд и юркнул в подъезд. Больше в полутемном дворе не было никого. Наринэ всхлипнула. Шаги за спиной приближались. Боль в шее начала становиться невыносимой. Собрав остатки самообладания, она резко рванула с места и открыла было рот, чтобы закричать, но голос застыл в горле, когда кто-то грубо схватил ее за рукав и дернул в сторону зарослей. Наринэ обернулась.
∗ ∗ ∗
…перед нами так называемый кувшин - видоизменённая часть листа. Выделяемый нектар привлекает насекомых, которые садятся на цветок и постепенно оказываются в зоне, где поверхность становится очень скользкой. Но самое интересное, с эволюционной точки зрения, происходит внутри. На дне кувшина находится жидкость, содержащая пищеварительные ферменты… Это частный случай энтомофагии, который распространен не так уж и широко…
Никита сидел в аудитории, подперев рукой подбородок, и всеми силами старался не задремать. Первое время он еще пытался следить за мыслью преподавателя, но затем просто «махнул рукой», не понимая, зачем ему сдался этот «Непентес Раджа» с острова Борнео. Аудитория вполне разделяла его настроение. Студенты плотно прилипли к экранам смартфонов, в точности как насекомые из лекции о хищном цветке, а парни на задней парте и вовсе гасились в «Доту». Сидевший рядом с ним Леха листал что-то из новостей.
- Глядь, смотри, - тот неожиданно пихнул Никиту локтем, - кого-то расхерачило, прямо в соседнем дворе, охренеть.
- Чего? - не понял Никита.
Леха придвинулся ближе, показывая экран, и немного понизил голос.
- Похоже, кого-то убили. Кровищи-то сколько…
На фотографиях из местного новостного паблика виднелась дорожка, залитая темно-красным. Сизое лезвие блестело в траве. Рубиново-гранатовые капли застыли на листьях сирени.
В груди у Никиты похолодело, хотя он постарался отделаться от тревоги, подкатившей к горлу приступом тошноты.
- Да ну, - ответил он сухо. - Небось алкаши подрались. А что пишут?
- Да ничего не понятно…
- Ясно.
Никита с трудом дождался окончания пары и выбежал из здания института, набрехав Лехе какую-то чушь. Сел на автобус и минут через двадцать вышел на остановке, после чего быстрым шагом направился по привычному, набившему оскомину маршруту, пока впереди не показалась темно-красная вывеска. Он вошел за порог и замер. Вместо Наринэ, чья смена сегодня должна была быть, за кассой сидела какая-то полная женщина. Парень бросился к ней, но та лишь пожала плечами, сказав, что девушка сегодня не выйдет.
Все это абсолютно ничего не значит - твердил он себе, прохаживаясь вдоль стеллажей магазина, залитых холодным флуоресцентным свечением. Мало ли что могло произойти. Не может же быть, что в целом миллионнике именно в этот день и именно с ней случилось то, о чем он прочитал в утренних сводках. Статистически это почти невозможно - уверял он себя. Парень обошел магазин по второму кругу и вышел, так ничего не купив. Затем зашагал в тот самый двор, однако в нем уже ничего не напоминало о ночном происшествии. Коммунальщики постарались. Кровь смыли с дорожек, запачканные ветки обрезали, в зеленой траве больше не блестело хищное лезвие. Лишь на выступавшем корне сирени темнело незамеченное багровое пятнышко.
Обычное дело, наверно. Однако Никите это показалось каким-то святотатством.
Меньше чем за день от человека: от его боли, страха и жизни, от совершенного над ним злодеяния - не осталось ничего, кроме капли засохшей крови, да сухой сводки в выпуске новостей. Все тут же попытались убрать, замести под ковер. Многоэтажки, истыканные тысячью глаз, сделали вид, что не заметили, как под их окнами убивали… ему очень не хотелось добавлять этого: «его Наринэ». Во-первых, он ничего толком не знал. Во-вторых, это было просто нечестно, потому что никакого «его Наринэ» не было. За целый месяц парень даже не удосужился взять у девушки номер и не знал о ней ничего ровным счетом, кроме напечатанного на бэйджике имени. От этого сделалось как-то вдвойне паршиво.
Никита добрел до скамейки и тяжело на нее опустился. Проверил новости, однако информации о ночном нападении не прибавилось. Зато пробелы услужливо заполняло воображение, вовсю рисовавшее в мозгу страшные, полные жутких деталей картины. Никита не мог себе объяснить, но нутром чувствовал, что случилось что-то плохое. Но самое главное, он как-то неожиданно и с горечью понял, что будь он немного смелее, и, возможно, девушке не пришлось бы возвращаться ночью одной.
Никита вернулся в магазин, купил самую дешевую бутылку водки и просто напился. Закрылся от Лехи и пил, не закусывая и не включая свет. Ближе к полуночи, скользя мутным взглядом по экрану смартфона, он прочитал новость о том, что госпитализированный после нападения человек умер.
∗ ∗ ∗
Утро, точнее, почти полдень встретил Никиту похмельем и жуткой головной болью. Он долго ворочался, прежде чем тяжело сполз с кровати. Кое как добрался до холодильника, заставленного бутылками минералки: пожалуй, первый раз, когда она действительно пригодилась. Лехи не было: тот умотал на пары, оставив в телефоне с десяток обеспокоенных сообщений. Никита прислонился горячим лбом к дверце холодильника, ощущая, как переживания вчерашнего дня снова накатывают тяжелой волной. От этого ужасно захотелось опохмелиться.
Чувствуя себя абсолютно несчастным, будто Ромео в фамильном склепе семьи Капулетти, парень оделся и шаркающей походкой направился в магазин. Там он схватил бутылку какого-то пойла и прошел к кассе, которая почему-то оказалась пустой. Никита нетерпеливо стучал по столику костяшками пальцев, пока в голове ворочались тяжелые мысли. Он размышлял над тем, что же будет делать теперь. Мысли скакали от «выговорится и излить душу Лехе», до «бросить институт и навсегда уйти в монастырь». Но все это потом, а сейчас он, конечно же, будет бухать.
- Извините… вам сигареты, как обычно?
Никита обернулся. Вместо толстой продавщицы перед ним стояла Наринэ. В бежевой кофточке, с волосами, аккуратно забранными заколкой. Обычная, уставшая, с залегшими под глазами тенями. Живая и невредимая. Красивая, как и всегда. Ее темные глаза смотрели кротко и вопросительно. Никита потерял дар речи. Встряхнул головой, решив, что ему просто мерещится с перепоя, однако девушка никуда не исчезла. Чувствуя, как в груди нарастает легкая паника, он попытался оценить обстановку и понял, что все было плохо. Даже очень. Он стоял перед объектом своих воздыханий растрепанный, в мятой рубашке, с бутылкой отвратительного портвейна, который не стал бы пить даже бомж, и разило от него, наверняка, соответствующе.
- … нет-нет, не нужно, - пробормотал он и, оставив бутылку на кассе, пулей убежал прочь.
∗ ∗ ∗
«Вот долбоеб», - стучала в голове мысль, пока парень бродил по большому торговому центру, рассматривая витрины.
Коробка конфет смотрелась неплохо. Да, конфеты определенно будут лучше цветов. К тому же в цветах он толком и не разбирался. Возьмет вон ту красивую, с красной лентой и скажет... Ну, что-нибудь да придумает. С другой стороны, девушкам принято дарить все же цветы, и это наверняка не случайно. Гранатово-алый букет пах свежестью и остротой роз - он так и просился в руку, чтобы кого-нибудь им одарить. Хотя есть и минусы - рассуждал он. Идти с цветами по улице неудобно, а если у нее вдруг есть парень, то с этим букетом Никита окажется в довольно дурацкой ситуации. Он долго взвешивал все «за» и «против». В итоге сдался. Купил и цветы, и конфеты.
На город опускалась тревожная ночь, поддернутая перистой дымкой, когда Никита шагнул за порог магазина. Покупателей опять не было, а касса почему-то снова была пуста. Он постучал по столику, и из глубины помещения послышались легкие шаги.
- Это вам, - сходу сказал парень, вложив букет девушке прямо в руки прежде, чем та успела опомниться. И это тоже.
На прилавок отправилась коробка конфет.
- Простите?
Наринэ застыла на месте и выглядела так, будто ее только что окатили холодной водой. Своими большими глазами она посмотрела сначала на букет роз, потом на Никиту.
- Вы, наверно, меня с кем-то путаете? - спросила она.
- Нет, - ответил он, чувствуя, как от волнения потеют ладони. - Я давно знаю, что вы здесь работаете… и вообще, я каждый день сюда прихожу… в общем, вы… вы не хотели бы попить кофе?
Закончил он и тотчас понял, насколько же глупо все это звучит, отчего ему захотелось провалиться сквозь землю. Наринэ отступила на шаг, медленно и осторожно, как-то съежившись и прижав к груди шелестящий оберткой букет. Черная прядь выбилась из прически. Во взгляде читалось подозрение и легкий испуг.
- Простите, но я вас не знаю, - произнесла она тихо.
- Не знаете, все верно. Я просто подумал…
- Извините, но я не знакомлюсь… - отрезала Наринэ, опустила глаза и протянула ему букет обратно. - Мне очень приятно, правда, но заберите. Спасибо. Вы будете что-нибудь брать? Никита почувствовал, как краска заливает лицо. Он замялся, хотел было что-то сказать, но все заготовленные слова, красивые фразы и заученные подкаты из интернетов вылетели из головы, уступив место одной-единственной мысли, что он, как обычно, умудрился все запороть. Пожалуй, выход оставался один: обратить все это в какую-то шутку, но и здесь ничего отчаянно не приходило на ум. Поэтому он проговорил только:
- Нет. Оставьте, это для вас.
Затем развернулся и быстро, как мог, направился к выходу.
Наринэ осталась стоять, сжимая в руках букет красных роз. Ногти нервно царапали цветную обертку.
Она кинула быстрый взгляд через стекла, за которыми ветер трепал темные кроны. Пустая парковка, мусорный бак, тропинка, уходившая в темноту. А дальше - смоляной мрак. Тягучий и непроглядный, в котором деревья напоминали когтистые лапы, а редкие огни фонарей - суденышки, затерявшиеся в океане. В котором, когда все уснет, она снова останется одна - в пустом магазине, освещенном безразличным ледяным светом. Девушка вздрогнула. Пальцы сильнее сжали обертку, под которой хрустели шипастые стебли.
- Молодой человек…
Она вдруг выскользнула из-за прилавка, окликнув Никиту, и неуверенно сделала пару шагов. Тот обернулся.
- Молодой человек, простите, а вы… вы не проводите меня сегодня до дома?
∗ ∗ ∗
Никита жутко нервничал, то и дело сбивался в разговоре и теребил подол куртки. Наринэ шла рядом, опустив взгляд и обняв себя руками за плечи. Временами вздрагивала и оборачивалась. Он оборачивался вслед за ней, но на дорожке позади них не было никого. За домами синей полоской занимался рассвет, но было темно, и по улицам полз едкий туман, делая город похожим на призрак. Путем осторожных вопросов Никита смог разузнать, что Наринэ приехала издалека, что ее родители погибли в автокатастрофе, и она никого здесь не знает; что она думала поступать в институт, но в этом году не успела, поэтому, может быть, попробует в следующий. Девушка отвечала коротко, не поднимая глаз, а иногда просто кивала. Она говорила мало, и чем дольше Никита находился с ней рядом, тем сильней убеждался, что в этой девушке скрыта какая-то жгучая и пленительная загадка: в ее тонких пальцах, в кончиках волос, в тревожном взгляде, который она то и дело бросала в серый туман.
Очень хотелось взять ее за руку, однако он ясно представил, как получает по физиономии букетом цветов, поэтому благоразумно не стал.
- Ну вот, я здесь живу, - сказала Наринэ, развернувшись к нему и опустив взгляд.
- Понятно.
- Да. Ну тогда, до свидания, наверно?
- До свидания… - ответил он, но сразу же спохватился. - А когда вас в следующий раз проводить?
Наринэ, кажется, впервые чуть улыбнулась и покраснела, хотя и постаралась это скрыть.
- Послезавтра, - тихо произнесла она, - но мне неудобно, вы же учитесь, у вас пары.
- Нет-нет, все нормально, - Никита тут же замахал руками, - пары это ничего страшного…
Она улыбнулась еще раз, быстро поблагодарила и юркнула в подъезд, оставив после себя едва уловимый запах лаванды.
Девушка быстро вбежала по ступенькам на третий этаж и захлопнула за собой дверь. Облокотившись о стену, тяжело выдохнула. Посмотрела на прижатый к груди букет, и будто завороженная, провела пальцем по тонкому лепестку. Затем опомнилась, прошла на кухню, где набрала воды в хрустальную вазу, которая долгие годы пылилась пустой. Разогрела себе что-то из холодильника, пока за окном разгорался красный, пышущий жаром рассвет.
Когда Наринэ приняла душ и выходила из ванной, то неожиданно остановилась у зеркала. Внимательно посмотрела на свое отражение. Встряхнула головкой, отчего мокрые волосы рассыпались по лицу. Мысли снова вернулись к подаренным розам. Она отвела было взгляд, но затем посмотрела на себя снова: внимательно, изучающе. Медленно откинула назад волосы, приподняла подбородок, открыв взору тонкую шею, прорезаемую линиями ключиц, наклонила голову набок. Повинуясь внезапному порыву, скинула с плеч халат, оставшись перед зеркалом обнаженной.
«Красивая ли я? Не знаю. Наверно, красивая».
Думала она, рассматривая свою смуглую, оливкового оттенка кожу, кофейного цвета глаза, прямой нос, черные волосы, обрамлявшие аккуратное личико. Вид портили только залегшие под веками тени и... Она не стала поворачиваться спиной, чтобы не видеть, лишь кончиками пальцев коснулась краешка шрама, уходящего от основания шеи вниз. Затем повернулась в профиль и снова придирчиво оглядела себя. Какое-то странное чувство начало подниматься в груди, но Наринэ тут же постаралась его подавить. Мотнула головой, отвернулась, накинула халат и быстро ушла. Однако спустя всего пару минут вновь оказалась у зеркала и принялась поправлять волосы, прикидывая, как ей больше идет.
«Я ведь все-таки женщина».
Белый свет струился сквозь окна, разбиваясь о грани хрусталя и рассыпаясь по комнате семицветными искрами. Отползли и рассеялись тени, запах пыли уступил место терпкому цветочному аромату. Впервые за долгое время она почувствовала себя хорошо и как-то спокойно.
∗ ∗ ∗
Человек, лежащий на полу темной комнаты, тяжело и часто дышал. Попытался приподняться с натужным хрипом, но сил не хватило, и он снова упал на расстеленный посреди комнаты грязный матрас. Со стоном перевернулся, прижимая к груди окровавленный обрубок. Неаккуратно замотанную бинтами культю, заканчивающуюся чуть ниже локтя. Другой человек, высокий и широкоплечий, с аккуратной светлой бородкой, стоял у окна: курил, сосредоточенно вглядываясь в темноту улиц. Свет фар иногда скользил по его лицу, высвечивая острый, полный холодного безразличия взгляд. Он молчал, думал о чем-то. Лежащий позади вновь застонал и закашлялся.
- Дай промидола, - прохрипел он.
Человек у окна медленно обернулся. Посмотрел на товарища долгим изучающим взглядом. Тот был бледен, как полотно, на щеке кровоточила наспех зашитая рваная рана. Он потерял руку, потерял пальцы на второй и кусок носа, потерял много крови. Он будет мучиться еще несколько дней, однако критический момент миновал. Он не умрет. Бородатый покачал головой.
- Тебе хватит, а то откинешься.
Человек на лежанке глухо завыл. Бородач снова отвернулся к окну.
- Как так вообще получилось? Вас было двое.
Раненый со стоном перевернулся на другой бок, но не ответил.
- Я с кем, со стеной разговариваю?
Тот всхлипнул.
- Сука нас размотала. Вот так и получилось. - Он перевел дыхание. - С Чехом что? Как он?
Человек у окна помолчал, затушив сигарету.
- Покончено с Чехом.
Лежащий зарычал: от боли и злобы, как раненое животное. Закашлялся, затем потянулся обрубленными культями к бутылке с водой, жадно припал к горлышку. Руки дрожали, и половина пролилась мимо.
- Мне… мне надо в больницу, слышишь? - прохрипел он.
Бородатый обернулся, окинув его ледяным взглядом. Произнес раздраженно, но вкрадчиво, будто впечатывая в воздух каждое слово:
- Тебе нельзя в больницу. Ты не умрешь. Действуем, как условились, понял?
Он достал было из пачки еще одну сигарету, но передумал и положил ее обратно, пачку убрал в карман брюк. Затем схватил со спинки стула замшевое пальто и, не дожидаясь ответа, зашагал к выходу. Напоследок обернулся.
- Я ухожу. Будь здесь. Пей больше воды.
∗ ∗ ∗
Никита возвращался домой, чувствуя, как сердце выстукивает барабанную дробь. Утренний ветер прогнал туман с улиц, и окна домов залило искрящимся золотым светом. Небо казалось ярче, трава - зеленее, поход на предстоящие пары - каким-то задорным приключением, а не унылым высиживанием часов. В груди разливалось волнами какое-то дурацкое, но настоящее счастье, которое, пожалуй, бывает лишь в молодости и более никогда.
Дома ждал смурной, сидящий с немного обиженным видом Леха, которому Никита вывалил все как на духу, даже не заботясь о том, что тот назовет его долбоебом. Леха слушал, кивал, переспрашивал какие-то детали снова и снова, и под конец констатировал, что он действительно долбоеб. Но в целом остался доволен. Вместе они пошли на пары, а после Никита поехал на свою смену в кафе, хотя и не спал за сутки ни единого часа.
Вечером, валясь от усталости с ног, он долго не ложился и мерил шагами свою комнату, прикидывая что-то в уме. Наконец, все же осмелился заглянуть к Лехе. Тот залипал в какую-то компьютерную игрушку.
- Лех, слушай… займешь денег?
Тот обернулся и расплылся в самодовольной улыбке, будто чего-то подобного ждал.
- А я все думал, когда же ты попросишь.
Когда вожделенное «послезавтра» все же настало, то день оказался не по сезону погож. Точнее безветренная и теплая ночь, переходящая в ясное утро. Никита заметил, что Наринэ приоделась. Надела темную блузку, в которой он никогда ее прежде не видел, уложила волосы, замазала тональником тени. Он, конечно, не стал делать далеко идущих выводов, но по пути как бы между прочим предложил зайти в кафе, и она неожиданно согласилась.
За столиком оба смущались, неловко ковыряясь вилками в салатах. Никита пытался поддерживать разговор: рассказывать какие-то истории, однако то и дело сбивался, ну а она, конечно, делала вид, что этого не замечает. А когда они вышли из заведения и пошли по усаженной тополями тенистой алее, то их путь как-то сам собой сбился с маршрута, и вот парень и девушка уже шагали не к ее дому, а к голубому озеру на краю парка, окруженному вереницей желтеющих кленов. Никита и сам не понял, как это произошло. Понял только, что на пары он, по всей видимости, сегодня опять не пойдет.
Они сели на скамейку перед дрожащей поверхностью озера и замолчали. Качались одетые в желтизну клены, стояла какая-то хрустальная тишина, которую отчего-то было страшно разбить. Мир будто поставили на паузу. Наринэ задумчиво смотрела на водную гладь.
- А я здесь ни разу и не была. Хотя, казалось бы, совсем рядом, - тихо произнесла девушка. - Жалко нельзя. А так, поплавал бы?
Никита сдержанно рассмеялся.
- Нет, пожалуй. Я глубины боюсь, - признался он. - Да и воды в целом. Всяких тварей, что живут там, на дне. Не люблю плавать. Постоянное чувство, что кто-то ухватит тебя за ногу.
- Что правда?
- Да.
Никита кивнул, затем, повернувшись, задал встречный вопрос:
- А ты? Чего ты боишься? Хотя погоди, я кажется уже знаю. Ты боишься темноты.
- Нууу… - Наринэ кинула на него взгляд, посмотрев немного лукаво. - Не то чтобы, хотя…
Она задумалась на секунду.
- Я боюсь… боюсь иллюзий. Перевертышей. Когда что-то может оказаться не тем, чем кажется.
Никита озадаченно посмотрел на нее. Подобный ответ застал его врасплох. Наринэ опустила глаза и улыбнулась смущенно. Помолчала, но затем продолжила говорить.
- Могу рассказать тебе одну историю. Когда я была маленькой, папа однажды подарил мне игрушку с переливной картинкой. Она была большой и красивой. А на картинке был изображен человек: если смотреть под одним углом, и лев - если наклонить чуть иначе. Варио-картинка, перевертыш - кажется, это так называется. Поначалу она мне действительно очень нравилась, однако потом… Потом - я не знаю, откуда взялись эти мысли, но постепенно мне стало казаться… Как бы это правильно объяснить? Что на картинке, кроме этих двух есть кто-то еще. Кто-то третий, кого не видно и кого не должно было там быть. Кто-то страшный. Правда, не знаю, откуда взялись эти мысли. Однако я была уверена, что он был, просто спрятан, поэтому я его не вижу. Чем больше я вертела ее, поворачивала, осматривала со всех сторон и ничего не находила, тем сильнее убеждалась, что он точно там. Под конец, от одного вида игрушки я начинала приходить в ужас и перестала спать по ночам. Хотя ни разу так и не увидела того «третьего». Но мне до сих пор кажется, что он там был. Глупо, правда?
Она повернулась к Никите. Тот посмотрел на нее и, не зная, что сказать, осторожно взял за руку. Наринэ вздрогнула, но не отстранилась.
- Ничего глупого, - произнес он. - Я не уверен, что правильно понял, но… спасибо, что рассказала.
Она придвинулась ближе, легонько коснувшись его плеча, и от тепла ее тела по ребрам будто пробежал разряд тока. Никита успел ощутить едва уловимый запах ее волос: тонкий, с цветочным оттенком. И в этот момент что-то произошло. Девушка резко отпрянула, схватившись за шею, и быстро замотала головой. Он бросился к ней, взяв за плечи.
- Что с тобой?
- Ничего, ничего… все нормально.
Она прошептала, поморщилась, а потом резко обернулась, всматриваясь в тенистые улочки парка. Никита проследил ее взгляд, но ничего не увидел: утром буднего дня аллеи были пусты, и только какой-то спортсмен мелкой трусцой бежал по дорожке.
- А знаешь, давай пойдем куда-нибудь в другое место. - Наринэ подхватила его под локоть и потянула прочь.
Они оставили озеро и быстро зашагали по широкой аллее. По дороге девушка постоянно оглядывалась, хотя вокруг не было ни души. Вся атмосфера свидания в одночасье и резко переменилась - в воздухе будто запахло грозой. Шли молча. Никите как день было ясно, что что-то не так, однако он никак не мог уяснить, что же именно. Он оглядывался, вертел головой, всматривался в лицо Наринэ, невольно ощущая себя героем истории, которую только что слышал. Про страшного человека, скрытого на картинке, которого он не мог разглядеть, хотя тот был здесь, прямо перед глазами.
Вскоре они уже стояли у ее дома. Девушка прошептала «спасибо» и хотела юркнуть в подъезд, когда Никита неожиданно взял ее за руку.
- У тебя что-то случилось? - спросил он.
- У меня все нормально.
Отрезала она холодно, хотя в глазах горел почти умоляющий огонек. Постыдные мысли лезли ей в голову, которые девушка тут же старалась гнать от себя. В этот вечер очень хотелось не оставаться одной. Хотелось, чтобы кто-то просто был рядом.
Наринэ вырвалась и, не оборачиваясь, нырнула в подъезд. Как и многие дни до этого, быстро вбежала наверх по ступеням, быстро захлопнула за собой дверь. Перевела дыхание, прислонившись к стене. Возвращение в свою крепость, которое было одинаковым каждый день. Однако сегодня что-то все-таки изменилось. Сегодня что-то приятное согревало внутри.