Неожиданно, но ожидаемо

Гул моторов ещё не стих, а паддок уже кишел журналистами. Они стояли плотной стеной вдоль барьеров, вытягивали шеи, щёлкали затворами камер, как оголодавшие птицы. Воздух пах бензином, жжёной резиной и разогретым асфальтом, а над всем этим висело то особенное послегоночное напряжение, когда адреналин ещё бурлит в крови, но тело уже начинает ощущать усталость.

Мика стянул с головы балаклаву, и мокрые, спутанные волосы тут же упали на лоб. Он не стал их поправлять. Не было сил. Внутри всё дрожало — но не от усталости, нет. От чего-то другого, что всегда появлялось, когда Дэвид оказывался рядом.

— Мика! Мика, пару слов!

— Мика, как оцените гонку?

— Хаккинен, сюда!

Он уже набрал в грудь воздуха, чтобы шагнуть к журналистам, как вдруг знакомые шаги раздались за спиной. Тяжёлые, уверенные, с той самой ленивой ритмикой, которую Мика узнал бы из тысячи.

— Привет, чемпион.

Голос Дэвида прозвучал низко, с хрипотцой, и у Мики по спине пробежал холодок. Он обернулся. Дэвид стоял совсем близко — ближе, чем позволяли приличия. Его гоночный комбинезон был расстёгнут до пояса, открывая белую майку, прилипшую к груди от пота. На подбородке красовался след от ремней шлема, а в серо-голубых глазах плясали опасные искры.

— Дэвид, — Мика кивнул, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Хорошая гонка.

— У тебя лучше.

Он смотрел на Мику так, как смотрел всегда: будто мог видеть его насквозь, будто знал что-то, чего не знал сам Мика. И эта улыбка — ленивая, с прищуром, с ямочкой на щеке — действовала на нервы. Так же, как и всегда.

А потом Дэвид поднял руку.

Ладонь. Широкая, с длинными пальцами, с въевшейся в кожу белой пылью от перчаток. Он поднёс её к лицу Мики — на уровне губ, не касаясь, но так близко, что Мика почувствовал тепло, исходящее от кожи.

Жест был знакомым. Их старый трюк. Дэвид целовал его через ладонь, и это было их личной шуткой, их секретом. Сейчас, перед объективами, он снова проделывал это, и Мика должен был просто стоять, как обычно, позволяя ему.

Но что-то внутри щёлкнуло.

Может, адреналин. Может, слишком много раз он стоял и смотрел, как Дэвид целует собственную ладонь, вместо того чтобы поцеловать его. Может, ему просто надоело.

В тот момент, когда ладонь Дэвида оказалась в сантиметре от его рта, Мика резко выбросил руку вперёд и оттолкнул её в сторону.

Дэвид моргнул.

Но не успел ничего понять, потому что Мика подался вперёд и поцеловал его.

По-настоящему.

Их губы столкнулись — тёплые, сухие, ошеломлённые. Это был не нежный поцелуй, а скорее столкновение, порыв, выплеск всего того, что копилось месяцами. Мика почувствовал вкус соли на губах Дэвида, почувствовал, как тот замер, будто его выключили, и это было лучшее чувство на свете.

Камеры взбесились.

Затворы щёлкали как пулемётные очереди. Журналисты ахнули, кто-то вскрикнул, микрофоны взметнулись вверх, ловя каждый сантиметр этого безумия.

Мика отстранился.

На его лице расплылась совершенно идиотская, счастливая улыбка. Он посмотрел в глаза Дэвида — расширенные, ошеломлённые, всё ещё не верящие — и рассмеялся. Коротко, звонко, как мальчишка.

А потом развернулся и побежал.

— Мика!

Он слышал, как Дэвид крикнул ему вслед, слышал топот журналистов, их вопросы, но не обернулся. Ноги несли его по паддоку, мимо моторхоумов, мимо механиков, которые провожали его удивлёнными взглядами. Он свернул за угол, в тот самый узкий закуток между техническими контейнерами, куда не доставали камеры, и прижался спиной к прохладной металлической стене.

Сердце колотилось как бешеное. В ушах шумело. Но он не мог перестать улыбаться.

Он сделал это.

Боже, он правда сделал это.

Мика прижал ладонь ко рту, всё ещё чувствуя на губах тепло Дэвида, и тихо, почти беззвучно рассмеялся. Плечи тряслись, дыхание сбивалось. Он был как подросток, сбежавший после первого поцелуя, и это было восхитительно.

Где-то вдали всё ещё шумели журналисты, но сюда, в этот закуток, не долетало ни звука. Здесь пахло бензином и горячим металлом, а из динамиков далеко-далеко доносился приглушённый голос комментатора.

Мика закрыл глаза и ударился затылком о стену.

Он ждал.

Знал, что ждёт недолго.

---

Дэвид стоял перед журналистами как громом поражённый.

Вопросы сыпались со всех сторон — громкие, настойчивые, перемешанные с щёлканьем камер. Микрофоны лезли в лицо, но он не видел их. Не слышал. Всё его внимание было приковано к той точке, где только что стоял Мика.

Его губы всё ещё горели.

Он поднял руку и коснулся их пальцами. То самое место, где только что были губы Мики. Тёплые. Мягкие. Настоящие.

Не через ладонь.

Настоящие.

— Дэвид! Дэвид, что это было?!

— Он поцеловал вас!

— Вы встречаетесь? Это подтверждение?

— Дэвид, прокомментируйте!

Голоса журналистов доходили до него как сквозь толщу воды. Перед глазами всё ещё стояло лицо Мики — его ошеломляющая улыбка, его смеющиеся глаза, его губы, которые только что были на его губах.

А потом — пустота.

Мика убежал.

Дэвид резко вдохнул.

Осознание ударило под дых, и он почувствовал, как адреналин — тот самый, гоночный, который, казалось, уже схлынул, — снова вскипает в крови. Он поднял голову и огляделся. Мики нигде не было.

— Дэвид!

— Простите, — сказал он, даже не глядя на журналистов. — Мне нужно идти.

И побежал.

Ноги сами несли его по паддоку. Он не знал, куда бежит, но что-то внутри подсказывало направление. Мика был предсказуем, как финская зима — всегда там, где тише, где меньше людей, где можно спрятаться.

Он завернул за угол.

И замер.

Мика стоял там.

Прижавшись спиной к стене, с растрёпанными волосами, с раскрасневшимися щеками, с улыбкой, которую он всё ещё не мог спрятать. Его грудь тяжело вздымалась, а глаза — эти чёртовы голубые глаза — блестели так, будто он только что выиграл чемпионат мира.

— Ты... — выдохнул Дэвид, делая шаг вперёд. — Ты...

— Я, — Мика ухмыльнулся. — А что?

Дэвид пересёк расстояние между ними в два шага.

— А то, — прорычал он, хватая Мику за плечи.

И впился в его губы.

Второй поцелуй был совсем другим.

Первый был порывом, шуткой, вызовом. Этот был яростью, страстью, месяцев сдерживаемого напряжения, которое наконец прорвало плотину. Дэвид целовал его жадно, с языком, с зубами, прижимая к стене всем телом. Мика всхлипнул в его рот, вцепился в его плечи, притягивая ближе, ещё ближе.

— Ты хоть понимаешь, — выдохнул Дэвид, отрываясь на секунду, — что ты наделал?

— Кажется, поцеловал тебя, — Мика облизнул губы. — И мне... понравилось.

— Понравилось? — Дэвид снова поцеловал его, жёстко, коротко. — Я тебе покажу «понравилось».

Его руки скользнули вниз, по талии, по бёдрам, сжали ягодицы так, что Мика ахнул. Дэвид прижал его к стене ещё плотнее, вклинивая колено между ног, и Мика невольно потёрся об него, чувствуя, как собственное тело предаёт его с головой.

— Ты весь день ходил вокруг меня, — прошептал Дэвид, целуя его шею. — Весь чёртов день. Улыбался. Смотрел. Дразнил.

— Я не дразнил, — Мика запрокинул голову, когда губы Дэвида нашли чувствительное место за ухом. — Я просто...

— Просто что?

— Просто хотел тебя.

Эти слова стали последней каплей.

Дэвид рывком развернул Мику лицом к стене. Металл холодил щёку, но Мика почти не замечал этого — всё его внимание было приковано к рукам Дэвида, которые уже расстёгивали его комбинезон.

— Ты хоть представляешь, — прошептал Дэвид ему в затылок, — сколько раз я мечтал об этом?

— Сколько? — голос Мики дрогнул, когда прохладный воздух коснулся обнажённой спины.

— Каждый раз, когда смотрел на тебя. Каждый раз, когда ты стоял рядом. Каждый раз, когда ты улыбался.

Его руки скользнули под ткань, сжали бёдра, притянули Мику ближе. Тот почувствовал, как твёрдый член Дэвида упирается в его ягодицы, и не смог сдержать стона.

— Дэвид...

— Что?

— Не тяни.

Дэвид усмехнулся — низко, хрипло, обещающе.

— А если я хочу помучить тебя?

— Тогда я... — Мика выгнулся, когда Дэвид провёл языком по его шее. — Я тебя ударю.

— Попробуй.

Дэвид стянул с Мики комбинезон до колен, оголяя бёдра. Ладонь легла на ягодицу, сжала, а потом скользнула между ног. Мика застонал, упираясь ладонями в холодный металл. Дэвид касался его везде, кроме того места, где хотелось больше всего.

— Скажи, — прошептал Дэвид ему в ухо. — Скажи, что ты хочешь.

— Тебя, — выдохнул Мика. — Я хочу тебя. Внутри. Сейчас.

Что-то в голосе Мики — отчаянное, честное, до дрожи искреннее — сломало в Дэвиде последние барьеры. Он зарычал, прикусил кожу на плече Мики и наконец приставил пальцы ко входу.

— Прости, — прошептал он. — Будет больно.

— Плевать.

Дэвид вошёл одним пальцем, и Мика зашипел. Но тут же сам подался назад, насаживаясь глубже. Дэвид добавил второй палец, растягивая его, готовя, и Мика тихо скулил, вжимаясь лбом в холодный металл.

— Тише, — Дэвид поцеловал его в затылок. — Тише, чемпион. Я держу тебя.

— Ты не... не представляешь... — Мика не договорил, потому что Дэвид задел нужную точку, и мир перед его глазами вспыхнул белым.

— Представляю, — прошептал Дэвид. — Потому что чувствую то же самое.

Он выдернул пальцы, и Мика тихо всхлипнул от пустоты. Дэвид расстегнул свой комбинезон, спустил бельё, и через секунду Мика почувствовал горячую, твёрдую плоть у входа.

— Готов?

— Да.

Дэвид вошёл.

Медленно, неумолимо, заполняя его до предела. Мика закусил губу, чтобы не закричать, но звук всё равно вырвался — сдавленный, хриплый, полный удовольствия и боли. Дэвид замер, давая ему привыкнуть, уткнувшись лбом в его затылок.

— Блять, — выдохнул он. — Ты такой...

— Двигайся, — прошептал Мика. — Ну же.

И Дэвид задвигался.

Сначала медленно, размеренно, растягивая каждое движение. Но Мика был нетерпелив, сам подавался назад, насаживаясь глубже, и Дэвид сдался. Его толчки стали резкими, жёсткими, ритмичными. Каждый удар выбивал из Мики тихие стоны, каждый раз, когда Дэвид попадал по простате, Мика содрогался всем телом.

— Вот так, — рычал Дэвид, сжимая его бёдра. — Вот так... Беги от меня теперь... Беги...

— Не... не хочу... — Мика мотал головой, впиваясь ногтями в металл. — Я... я твой...

— Да, — Дэвид наклонился, кусая его за плечо. — Мой. Всегда был моим.

Он вбивался глубже, сильнее, и Мика уже не сдерживался — стонал в голос, не заботясь о том, что кто-то может услышать. В этом закутке были только они, только их тела, только жар и пот и бешеный стук сердец.

— Я сейчас... — прошептал Мика, чувствуя, как волна поднимается внизу живота. — Дэвид, я сейчас...

— Давай, — выдохнул тот, не сбавляя темпа. — Кончай для меня.

Мика кончил с криком, который попытался заглушить ладонью, но Дэвид перехватил его руку, не позволяя прятаться. Он держал его, пока Мика дрожал в его руках, и вбивался ещё несколько раз, прежде чем сам излился внутрь с низким, гортанным рычанием.

Несколько секунд они стояли, прижавшись друг к другу, пытаясь восстановить дыхание. Дэвид не выходил, обнимая Мику за талию, целуя его взмокшую шею.

— Ты в порядке? — прошептал он.

— Более чем, — Мика улыбнулся, всё ещё дрожа. — Ноги не держат.

— Это твой план был.

— И он сработал.

Дэвид усмехнулся, осторожно выходя. Мика поморщился, но тут же расслабился, когда Дэвид развернул его и прижал к себе, уже лицом к лицу.

— Ты невыносим, Хаккинен.

— Зато ты меня выносишь.

Дэвид фыркнул, качая головой, и мягко поцеловал его — теперь уже нежно, без спешки, смакуя.

— Надо привести себя в порядок, — сказал он, поправляя одежду. — Нас, наверное, уже ищут.

— Пусть ищут.

— Мика.

— Ладно, ладно.

Они помогли друг другу одеться. Дэвид, как всегда, привёл себя в порядок за считанные секунды: поправил комбинезон, пригладил волосы, одёрнул майку. Выглядел он так, будто только что вышел с брифинга.

Мика же...

Волосы торчали во все стороны, щёки горели, губы припухли, а на шее, чуть ниже уха, красовались два свежих засоса. Он попытался пригладить волосы, но они не слушались.

— Дай помогу, — Дэвид мягко провёл ладонями по его голове, укладывая непослушные пряди. — Вот так. Теперь ты выглядишь так, будто тебя только что...

— Заткнись, — Мика толкнул его в плечо, но улыбнулся.

— Идём.

Они вышли из закутка вместе.

Дэвид — собранный, уверенный, с твёрдой походкой человека, который точно знает, чего хочет. Мика — растрёпанный, с блестящими глазами, с чуть дрожащими коленями и улыбкой, которую он даже не пытался скрыть.

Журналисты всё ещё толпились в конце коридора, но никто из них не заметил ни взмокших волос Мики, ни следов на его шее.

Никто не заметил.

Или сделал вид, что не заметил.

— Ну что, — Дэвид бросил на него быстрый взгляд. — Готов?

— Всегда.

И они шагнули в толпу.