Nene

Посвящение в Дукати Акоста прошёл успешно.

Механики провели ему свой незамысловатый ритуал, осыпав зерном сидящего на мотоцикле гонщика, директор торжественно пожал руку с кнопкой-электрошокером в ладони, инженеры составили психологический тест на двести пятьдесят вопросов и заставили его проходить, аргументируя тем, что должны понимать личность подопечного. Но финальный босс в этот длинный день первого в сезоне уикенда был впереди. Главный трофей команды, одновременно с этим её самый авторитетный владелец Марк Маркес ждал Педро в своём моторхоуме после обеих практик.

Акоста шёл туда с мыслью, что Марк, наверное, устроит ему допрос, заставит играть в карты или шахматы, пока Педро не докажет своё превосходство, или выставит на стол пару бутылок чего-то покрепче, предлагая его перепить. Конечно, он не мог и подумать, что следующие три часа будет бесперебойно дрожать от удовольствия.

— Стоп-слово — Луиджи Даль'инья.

— Он не обрадуется, если узнает.

— Можно подумать, ты побежишь жаловаться.

На столе вместо карт, шахмат и бутылок ждал целый арсенал секс-оружия. Акоста тупо залипал на него, пока за спиной закрывалась дверь, боялся даже дышать на ярко-красную верёвку, наручники, разноразмерные резиновые члены и подозрительные девайсы с кнопками, кляп, ошейник с цепью, ебануто большой флакон смазки, плётку... На этом же столе он испытал первый из десяти оргазмов. Следующие девять ровным слоем размазались по всему моторхоуму.

Поздний вечер он встретил в весьма странном положении. Стянутый длинными верёвками в букву М, с завязанными глазами и солеными дорожками слёз стыда, возбуждения и нервной перегрузки на щеках, исполосованный царапинами от ногтей и кровавыми полосами от ремня и плети. О последних, признаться честно, он просил сам. Марк просто взглянул на него с недоверием и азартом, а затем исполнил — после этого по горящей от ударов коже было особенно приятно водить кубиками льда.

Ноги затекли в одном положении, связанные за спиной руки тоже. На сосках что-то вибрировало, шею давил туго затянутый ошейник, изнутри распирал резиновый член. Акоста всё еще шумно дышал, слегка подрагивал после оргазма и ждал новых унижений, до неправильного сильно ему понравившихся. Стоп-слово не прозвучало ещё ни разу. Можно, конечно, решить, что Педро просто строил из себя сильного, всё стойко терпел и не мог допустить самого сильного унижения перед Марком... но в четырех из семи раз он кончил без прикосновений к члену. Наверное, это о чём-то да говорит.

Марк стоял над ним, стирая со своего лица сперму.

— Умница. Такие сессии держишь даже лучше, чем гоночные, — он провёл рукой по волосам Педро, вынуждая его запрокинуть голову. Акоста с готовностью высунул язык, но Марк, смеясь, попросил закрыть рот обратно. — Луиджи Даль'инья. На сегодня закончили, nene.

Повязка сползла с глаз ко лбу. Акоста проморгался от хлынувшего в зрачки света, заплаканными глазами взглянул прямо в глаза Маркесу.

— Хотя ты так смотришь. Не хочется прекращать.

Он на пару секунд осел на корточки, чтобы убрать с сосков это нечто вибрирующее. Грудь забавно раскраснелась, горошины опухли, медленно, но верно сводя с ума. Акоста успел представить, как Марк в очередной раз прикладывается к ним ртом, вылизывая и нежностью обезболивая хоть немного, но Маркес вытянул из него резиновый член, поднялся и ушёл к столу, чтобы всё убрать. Кажется, упоминание директора не слишком-то сбило настрой Педро.

Следующим было самое долгое, самое нудное и одновременно с тем самое интимное — Марку предстояло развязать все узлы, которые он навязал красной верёвкой на теле Акосты. Первым отпустил шею ошейник, о котором Марк благополучно забыл, пока убирал игрушки. Прикрепляющий колени к предплечьям узел нехотя поддался, выскользнул из-под веревки на руках, концы ослабились и поползли вокруг основного стержня, обнажая его, делая крепление визуально менее прочным. Наконец, разошёлся узел на бедре и под коленом, верёвка снова отошла к рукам, Акоста смог выпрямить по крайней мере одну ногу. Кроме свободы движений, Марк наградил его коротким поцелуем в самый центр коленной чашечки и принялся за вторую.

Педро сам не понял, как от этого поцелуя раскраснелся даже сильнее, чем от секса. Зато Марк заметил, как освобожденная нога обвила его тело, надавливая пяткой на бедро, и слабо засмеялся.

— Обниму тебя, когда развяжу всё. Или ты так выпрашиваешь ещё раз поцеловать?

— Уже поздно что-то выпрашивать, — с тем же смехом неловко отозвался Педро, наконец получив возможность расслабить и вторую ногу.

Пришлось развернуться, чтобы Марк смог взяться за узлы на руках. Акоста уперся лбом в стену, на которую только что опирался спиной, чувствуя, как обмякают путы, вначале позволив немного развести плотно сжатые руки, затем согнуть локти, а дальше — размяться полноценно. Пылающая, красная кожа покрывалась мурашками от каждого прикосновения. Акоста не смог сдержать судорожного выдоха, когда Марк, ловко распутывая один из узлов, мягко поцеловал его в шею. Затем ниже, следующий позвонок, укус на плече, складка между сведенными лопатками. С каждым прикосновением всё меньше получалось находить себе место, а горячий шёпот выводил окончательно.

— Сейчас, nene. Подожди минутку, я почти всё.

Педро как мог вспоминал свою бабушку, чтобы не дать волю возбуждению в одиннадцатый раз.

Последние верёвки, обвившиеся вокруг груди, тоже довольно быстро покинули тело. Педро кусал губы, закрывая глаза, пока Марк, не прося его развернуться снова, обхватив обеими руками в подобии объятий, развязывал очередной узел или вытягивал конец длинной верёвки. Медленными касаниями и ровным дыханием куда-то в плечо, он, казалось, пытался довести Педро окончательно, завершить то, что начал в начале этих трёх часов. Маркес всегда был хитрым говнюком, а в этом сезоне и подавно — решил выводить соперников из строя любым доступным способом. И кто бы мог подумать, что начнёт он со своего напарника.

Поцелуй в висок снова сбил дыхание.

Марк помог Педро дойти до душа, правда, с непосредственно водных процедур Акоста его выгнал: побоялся, что заботливые руки Маркеса снова ненароком доведут его до стояка. Признаться, раньше Педро даже не подозревал, насколько сложно вымыть из волос засохшую сперму. И насколько его может завести то, что кто-то заботится о его комфорте.

По выходу из душа его ждал чай и альтернатива ему в виде холодного пива, теплое одеяло и аптечка.

— Nene, как себя чувствуешь? — Марк заботливо усадил его на кровать, сухим полотенцем снова промокнул торчащие мокрые волосы, опустил его на плечи, чтобы Педро не бесили стекающие капли. Стало тепло. И вовсе не из-за полотенца и чистых трусов, которые Акоста позаимствовал у Марка.

— Хорошо. После душа ещё лучше, — он закрыл глаза и откинулся назад, разворачивая перед Марком во всей красе карту царапин, следов от веревок, укусов и засосов по всему телу. В мысли снова полезли картины и ощущения всего того, что он испытал каких-то полчаса назад. Педро закинул руки за голову и, смотря в потолок, нагло заулыбался: — А тебя Пекко в команду так же принимал?

— Провёл пару часов на моём члене, — пожал плечами Марк, заползая к нему на кровать и перекидывая ногу через тело Акосты, чтобы усесться на живот. — В целом, примерно так же.

Примерно так же… что там “примерно так же”? Педро, шокированный действиями Маркеса, приоткрыл рот, наблюдая за ним. Он уже забыл, о чём шла речь, забыл о своём шутливом вопросе и вообще обо всём на свете. Внимание приковывал только Марк, сосредоточенный на тюбике какого-то крема в руке, открывший его и выдавивший на пальцы. В следующее мгновение холодная, призванная успокоить раздраженную кожу масса коснулась груди Акосты.

Он шумно выдохнул, зажмурившись.

— Больно?

Больно? Да, Марк точно через пару минут почувствует жопой, как его nene больно.

— Холодно. Но приятно.

Рука Маркеса всей ладонью прошлась по твердым, набухшим соскам, перебивая боль от касания холодом крема.

— Хорошо.

— Мне тоже хорошо, — выпалил Акоста, практически не задумываясь. Как ему может быть хорошо сейчас, когда всё тело болит, на кожу без слез не взглянешь, жопа ноет, а член готовится снова встать на последнем издыхании? И почему-то до опиздения хорошо. Куда лучше, чем могло быть, если бы он решил отпраздновать первый день в составе новой команды в гордом обществе себя самого.

Марк посмотрел на него с каким-то странным, хитрым выражением. Педро вдруг вспомнил, как эти глубокие черные глаза смотрели на него пару часов назад — хищно, нагло, так, что сердце в волнении начинало биться быстрее. И тогда, и сейчас Акоста был одинаково очарован. Покрытые шрамами руки касались его одинаково властно, причиняя только удовольствие,

— Ещё что-нибудь болит?

— Болид? Мы же мотогонщики…

— Nene, ты…

Марк рассмеялся, сползая с него в сторону.

— Перевернись.

— Зачем?

— Кажется, это тебя я отхуярил ремнём. Завтра сидеть не сможешь, если не принять хоть какие-нибудь меры.

Педро недовольно выдохнул, взвесил все “за” и “ против”. Завтра квалификация, спринт… да, пожалуй, отсутствие боли в жопе ему пригодится. Из всех травм его и его коллег эта будет самой неприятной и нетерпимой несмотря на всю свою простоту и легкость.

Марк совершенно бесстыже стянул трусы под ягодицы, исполосованные ремнём и плетью, помеченные его укусом в самую мякоть: рельеф ровных зубов всё еще не растворился и ласкал взор. Кожа была до опиздения горячей. Незнающий человек, наверное, мог бы и обжечься.

Казалось, холодная мазь зашипела на раскалённой заднице. Акоста снова издал какой-то невнятный звук, подавился стоном, выгнулся, выглядя ещё более похабно, чем когда просил сфотографировать его связанного. Сейчас бы Марк не отказался сделать пару кадров. Слишком идеально лежали в его руках ягодицы, заблестевшие от размазанного крема.

Акоста не успел даже подумать чего-то определённого, когда пальцы, измазанные холодным кремом, скользнули между. Фаланги задержались у самого входа, хотя входить были явно не намерены, довели до очередной восторженной дрожи и двинулись дальше, стирая излишки мази о исцарапанные бедра и слегка побитую спину. С каждой секундой Педро все больше убеждался, что Марк делает это намеренно, и произнесённое им стоп-слово ничего не значит, вот только доказательств не имел. В конце концов, о нём просто заботятся, заботятся так, как и подобает после такой сессии, как у них. Вот только голову не покидали мысли о продолжении.

— Полежи, пусть впитается.

Педро сдавленно угукнул, подгребая под себя подушку. Положение было… унизительное, да. В очередной раз. Неловкое и до жути возбуждающее. Марк лег рядом, прикрыв глаза, а Акоста смотрел на его профиль и никак не мог налюбоваться. Взгляд обрисовывал нос, касался подрагивающих ресниц, мягких губ, четкой линии челюсти, шеи с парой неосторожных засосов. Просто смотреть было невыносимо, особенно когда глаза упорно опускались ниже.

Педро пару раз шагнул локтями по направлению к нему, подвинулся, нависая над Марком. Ровное дыхание опалило губы, Акосте и самому стало сложнее дышать. Коснуться его хотелось больше всего на свете. В конце концов, Марк сам на их общем подиуме в прошлом сезоне обещал, что поцелует Педро в этом. Так почему же Педро не может взять то, что ему обещали?

— Можно тебя поцеловать?

Марк тихо вздохнул.

— Можно, — коротко кивнул он, однако Педро не поспешил действовать. В его тоне звучало какое-то резкое “но”. — Только не думай, что после всего этого у нас будут какие-то отношения. В лучшем случае переспим пару раз.

— Фу, нет, — Акоста искренне поморщился, не понимая, как Марку могло прийти в голову что-то об отношениях. — Я просто поцеловать хотел. Теперь не хочу.

Маркес повернул голову и, коротко облизывая губы, смерил его придирчивым взглядом, мол, ишь, нашёлся, не хочет он целовать. В следующий момент Педро всё равно оказался на спине, прижатый Марком к матрасу.

— Тогда поцелую я, nene.