Немного про слёзы

Из кошмара Иллуги вырывается резко, рывком. Фиолетовый туман, кровавое побоище, крики матери и зловещие звуки Дикой Охоты – всё это в один миг смывается куда-то обратно вглубь подсознания, прячется где-то в недосягаемости, словно залегает на дно тёмных вод Нод-Края. С поверхности не увидеть. Не вспомнить просто так, если много не думать. Иллуги даже толком не помнит содержание удушливого кошмара, но тревога ему ломает рёбра и перемалывает тело – заставляет заполошно метнуться на кровати, сбито задышать и начать озираться по сторонам в поисках угрозы.

Однако вокруг ничего нет. Спокойная обстановка комнаты внутри маяка на кладбище. Коллекция камней, которую Флинс собирает. Сам Флинс, сидящий на кровати и пристально наблюдающий за тем, как Иллуги беспокойным вихрем путается в одеяле, но замирает от осознания безопасности.

Ощущения ужасные. Вроде даже не знаешь, из-за чего так напуган, и всё равно боишься. Сердце бьётся где-то в горле, грудь сдавливает, разум полощет омерзительным ощущением опасности за спиной – Иллуги оборачивается, но ничего не видит, кроме пустой стены.

Безопасность вызывает облегчение. Только почему-то облегчение такое болезненное и давящее, что лучше бы его вовсе не было. Дезориентированный, сбитый с толку, встревоженный и растерянный, Иллуги вдруг с ужасом понимает, что у него подрагивает нижняя губа. На глаза набегают слёзы, в горле встаёт ком, и отчаянно хочется зарыдать – так сильно, что не получается сдержаться.

– Иллуги… – Флинс рядом устало вздыхает, отчего к тревоге добавляется ещё и укол вины – он и так плохо спит, а тут Иллуги со своими метаниями. – Тише, просто кошмар. Реальность, разумеется, тоже вещь неприятная, но сейчас её можно не бояться.

– Я не… – «боюсь», хочет сказать Иллуги, но случайный всхлип разрушает храброе утверждение.

А ещё Флинс подбирается к нему ближе, обвивает руками, и от ощущения надёжных безопасных объятий сдерживаться почему-то совсем не получается – будто уже никак не скрыть свои эмоции, поэтому и останавливать слёзы нет смысла. Впрочем, Иллуги так растерян, что быть твёрдым и собранным командиром просто-напросто не получается. Он сейчас обычный перепуганный мальчишка, которому не надо нести ответственность, командовать, принимать важные решения. Слишком расслаблен рядом с Флинсом, ничто не сковывает, ничто не давит на плечи тяжёлой ответственностью.

И его слёзы это тоже понимают. Безостановочно льются из глаз, заставляют подрагивать от рыданий, обронять неловкие всхлипы, а самое страшное то, что совершенно непонятно, откуда это всё.

Ну правда же, он в безопасности. Почему тогда так хреново?

Флинс лениво гладит Иллуги по голове. Немного неловко. Вероятно, он не великий эксперт в утешениях, но зато от одного его присутствия становится легче. Разумом, во всяком случае. Эмоции и тело продолжают жить своей жизнью, словно Иллуги резко потерял над ними контроль. Ещё немного, и взвоет на всё кладбище, перепугав местных призраков.

Однако этого не случается.

Потому что Флинс наклоняется к лицу Иллуги и жмётся губами к влажной коже щеки – куда-то в уголок глаза, близко к маленькой родинке. Вторым поцелуем попадает уже аккурат в неё. А третьим…

Оказывается, неожиданный поцелуй в губы неплохо отвлекает от слёз. Иллуги вздрагивает в последний раз, неловко всхлипывает прямо в поцелуй, а потом от удивления как-то обмякает. У Флинса тёплые мягкие губы. Его рука обвивает Иллуги и поглаживает голое плечо, а вторая ладонь ложится на щёку, смазывая капли влаги большим пальцем по коже.

Это всё как-то странно, но работает. Поэтому возражать Иллуги не видит смысла – сбито вздыхает, подаётся чуть ближе и отвечает, размыкая влажные от слёз губы.

Поцелуй получается солёным. Но приятным.

– У тебя странные методы утешения, знаешь об этом? – интересуется Иллуги осипшим голосом, когда эмоции устаканиваются и поцелуй мягко размыкается.

– Я подумал, что это окажется более действенным, чем пустые слова, – Флинс устало валится обратно на кровать, утягивая Иллуги за собой. – Но всё в порядке, ты в безопасности. Это факт, – равнодушно, устало и слишком чопорно для искреннего заверения.

– Да, пожалуй, если бы ты мне это сказал таким тоном, то я бы вряд ли успокоился так быстро, – Иллуги устраивается у Флинса под боком, чувствуя утешающее поглаживание на спине. – Но спасибо.

– Рад помочь, юный господин, обращайтесь.

Иллуги мелко закатывает глаза, но всё же надеется, что больше обращаться не придётся. И сейчас засыпает вновь, вымотанный и ослабший, но умиротворённый.

На этот раз никаких кошмаров не снится.