От М16 и старше

С этими поправками, конечно, тоска зелёная. Всё уже вроде высказано-перевысказано, но соцсети продолжают бурлить: какое это издевательство над правом, насколько процедура незаконна и произвольна, голосование на пеньках и багажниках, опять граждан нагибают и т.д. Но ситуация хуже, чем вы думаете. Эти поправки – наше будущее. Не в том смысле, что в 75 статье зафиксируют МРОТ, удостоверят веру в бога и даже осуществят обнуление президентских сроков, что, конечно, тоже недурно, но главное здесь – что выборы теперь отныне и навсегда будут происходить на пеньках и в багажниках. 

Что же делать людям доброй воли, спросите вы: голосовать или бойкотировать?

Юнгер проповедовал «уход в лес», одновременно подразумевающий как активный realpolitik («именно от этого голоса, а вернее, от его носителя может зависеть то, что грозящее нам скатывание до уровня насекомых не состоится»), так и эскапизм с опорой на три великие силы «искусства, философии и теологии», и он, скорее всего, не погнушался бы дойти до избирательного участка.

Эвола с его метафорой «оседлать тигра», то есть сохранять твёрдость и готовность вмешаться, когда «тигр, не в силах наброситься на своего седока, устанет бежать», вместе с бойкотчиками не тратил бы попусту калории.

Бакунин наверняка бы призвал начать кампанию гражданского неповиновения, но, скорее всего, уже из спецприёмника или СИЗО.

Анкапы? Просвещать, просвещать и ещё раз просвещать. Сначала я тебя, потом ты меня. А красных и теребить не будем – новостей из США достаточно. 

Да, хорошо было бы найти универсальный политический рецепт и преодолеть практическую беспомощность современных несогласных, но, к сожалению, общественный опыт всех перечисленных – это опыт аутсайдеров, хотя и не по их вине. Уж будем откровенны. Да, этическая бескомпромиссность, героические биографии, глубокие тексты после себя – и тирания в наследство потомкам. Иначе мы бы сейчас не рассусоливали в очередной раз, что же делать на выборах и доколе Путин будет на троне. 

Последнее особенно примечательно бесконечными пророчествами: вот-вот, рейтинг снижается, экономика рушится, бюрократия пожирает сама себя, режиму осталось недолго (я слышу эти разговоры с начала двухтысячных ещё от коммунистов, затем от Каспарова, теперь от модных профессоров-экономистов и юных тик-токеров), но все это скорее напоминает культовое «Крутое пике» из журнала видеокомиксов «Каламбур», выходившего в 90-ые годы, где «Бройлер-747» терпит крушение над водами Атлантического океана в течение 325 серий. 

Оттого, кстати, так зачарованно, как в 90-е поглощали голливудские кинобоевики, российская блогосфера наблюдает за конфликтами в США, сломав уже не одну клавиатуру в твиттер-баталиях. Поднявшим голову социалистам, которые, растащив найки и айфоны из магазинов, принялись за снос памятников отцов-основателей, противостоят сторонники второй и первой поправок – и не только народное ополчение или ребята в красных кепках. Героями становятся даже несколько комичные на первый взгляд, обычные upper-middle class американцы. Помните ту супружескую пару юристов? Он в розовом поло и очках, похожий на Питера Гриффина, с М4 наперевес, и она, неумело, но с чувством направляющая пистолет на очередных любителей требовать привилегий и на что-нибудь оскорбиться, забравшихся на приусадебный участок четы.

Это противостояние реальных сил, культур, этических систем, ставших возможными благодаря уникальной истории Штатов. Где частная собственность и свобода слова – повседневная практика и образ мышления для oldschool, а перераспределение и diversity – стиль жизни для залётных. Когда все по-настоящему – это всегда интереснее, даже если не с тобой, даже если далеко, в Америке. 

И исход этого противостояния непредсказуем – в отличие от отечественного плебисцита. Когда пала Бастилия, люди обнимались на дворцовой площади Петербурга, при этом безропотно (за небольшим исключением) снося тиранию у себя дома. Что уж говорить об эпохе, когда интернет делает вас наблюдателем в реальном времени, а соцсети позволяют ощутить себя настоящим partisan по всему миру!

Но вернёмся к нашим баранам.

Отстранённо снобское отношение к актуальной политповестке, как мне кажется, дурной тон для людей, размышляющих на социальные темы – это же вопрос среды обитания.

«Философия учит делать, а не говорить», – как писал Сенека.

Если бы государство снимало требования подчинения своим законам в случае неучастия в голосовании, то бойкот имел бы смысл, но таких прецедентов мы не знаем. С другой стороны, ничего более потешного нам за последнее время в электоральной сфере наблюдать не приходилось. Брезгливо. «Мой голос», «хотябыяпопробовал», «нет Путину», «не стыдно взглянуть в глаза детям» – все это напоминает возгласы в детской песочнице. А стыдно будет все равно: 20 лет – а воз и ныне там. Высмеивание пенёчков и багажников возвращается зловещим эхом с той стороны Кремля, ведь в этих пенёчках и багажниках спрятаны тысячелетний полицейский произвол, политические заключённые, экспроприированные предприятия, замученные в армии салаги, бесконечные рожи неменяющихся хряков на телеэкранах – сквозь смех, скрежет зубов, слезы, страдания, потерянные надежды. 

Для немногих. 

Большинству выборы здесь не нужны. Власть для них либо особая варна, занимающая своё положение по праву рождения, либо непогода, стихийное бедствие, с которым просто надо как-то смириться и выживать дальше. 

На этой земле все инерционно, и даже революции происходят не тогда, когда «верхи не могут», а только тогда, «когда не хотят». Что Николай II, что Горбачев. 

Так о чем же это все говорит нам? 

Все о том же. Об отсутствии народа. Народа в том смысле, в котором говорим о нём мы, республиканцы: народ – это союз людей, согласных в вопросах права и обладающих общностью интересов. Его нет. И в какой бы фарс ни превращались поправки в Конституцию, всё в конце концов сводится к учредительному документу, на который есть разные точки зрения – и на эти поправки, и на обнуление, и на готовность жить при тирании, и на многое что ещё. Как показывает текущий конфликт в США, ставящий ребром вопрос о принципах общественного устройства, согласия о будущем среди сотен миллионов граждан никакого нет и быть не может. На территории государства просто сосуществуют разные народы. 

Спунер писал: «Наши конституции претендуют на то, что были установлены "народом", и в теории "весь народ" дал согласие повиноваться правительству, которое уполномочено Конституцией. Но это согласие "всего народа" существует только в теории. На деле его не существует». Не было его в 1787, не было в 1993, нет и сейчас.

И оказываемся мы воистину «вынужденной» нацией, связанной только государственным принуждением, распространяющимся в виде норм «права», то есть приказов некоей силы (в том смысле, что это доминирующая сила в виде конкретной узкой группы лиц, принимающих решения) на определённой территории. И никаким Днём Победы не склеишь модель «общего дела», как не заставишь любить невесту, выдаваемую замуж насильно. И самое любопытное, что их (народов) не два, а гораздо больше (те самые эпистемические классы).

Это даже не недружная семья, но коммунальная квартира без права собственности и расселения. 

Мы многократно повторяем, что республиканская традиция говорит о согласии. Как в друзья ты не берёшь кого попало, поскольку хочешь видеть вокруг себя конкретных людей, отвечающим твоим представлениям о добродетели и рукопожатности, так и политический проект – это проект, построенный на общности интересов и согласии в вопросах права. 

Ни прошлая, ни нынешняя Конституция республиканским идеалам не соответствуют. Поэтому любое деяние, защищающее и приумножающее свободу, будет оправданным. 

Хорошего нерабочего дня!