Нектарины.

– Джисон, – простонал Минхо, наблюдая за до ужаса интересной картиной: юноша опять стоял коршуном над ящиком с нектаринами. – У нас же дома еще были они, зачем еще?

Джисон лишь фыркнул и принялся набирать любимый фрукт в пакет, предварительно проверяя каждый на мягкость. Ему не очень хотелось покупать твердые, чтобы потом ждать, пока они станут чуточку мягче.

– И что? – спросил Джисон, поворачивая голову к возмущенному юноше. – Мне нельзя купить нектарины, потому что дома еще есть?

– Нет.

– С каких таких пор? – усмехнулся он, завязывая целлофановый пакет, чтобы фрукты не разлетелись по всей корзинке ненароком, и положил его туда.

– С тех самых, как ты стал их покупать, – Минхо отдал корзину в руки Джисона, складывая свои на груди в неком протесте. – У тебя одни нектарины на уме.

– Ты серьезно? Это просто фрукт, – выгнул бровь он, стараясь звучать очень убедительно.

– Да, серьезно.

– Не очень понимаю, что ты хочешь донести до меня, но допустим, – проговорил Джисон, продолжая поход по магазину: не очень хотелось слушать что-либо, выходящее изо рта Минхо.

Слишком странно себя парень вел, такое чувство, что ревновал к обычным фруктам.

– Стой! – прокричал Минхо, догоняя юношу. Он взял свободную ладонь Джисона и крепко сжал, слыша в свою сторону тихий смешок.

– Ведёшь себя, как ребенок.

– Обидно вообще-то, – пробормотал он.

– Мне тебя утешить что ли? Или конфетку дать? – рассмеялся искренне Джисон, не позволяя парню выдернуть руку из их замочка.

– Вредина, – Минхо нахмурил брови, показушно фыркая. Больше для вида, чтобы Джисон понял, с кем имеет дело.

С ребенком.

– Ты такой невозможный, – устало вздохнул Джисон, двигаясь в сторону кассы, чтобы оплатить товар.

– Я самый милый из всех, кого ты только мог встретить на своем пути, – гордо заявил он.

– Самый капризный, – поправил его Джисон, отпуская ладонь Минхо, чтобы выложить продукты на ленту.

Юноша на это лишь закатил глаза, показывая язык спине Джисона: он думал, что парень ничего не увидит, раз стоит спиной, но он ошибался. Юноша чувствовал всё, что творилось позади, просто не придавал этому значения, зная, какой характер у любимого человека.

Джисон оплатил продукты и сложил их в шуршащий пакет. Он вежливо попрощался с кассиром и, взяв Минхо за руку, двинулся к выходу из магазина. Тот последовал за ним, но всё ещё упрямился в собственных мыслях, думая, что слишком быстро сдался.

Как Джисон ещё терпит его, если каждый день похож на судный, особенно когда Минхо начинает возмущаться насчёт неимоверной любви юноши к нектаринам?

Что в этом фрукте было такого, раз Джисон был безумно от них и вечно покупал, когда ходили в магазин за продуктами? У парня даже духи были с нотками красноватых кругляшков, которые принято было называть нектаринами. Минхо бесила эта вечная сладость на одежде Джисона, и он всем видом показывал отвращение, на что юноша лишь тихо смеялся.

Смешно до дрожи в коленях.

Такое чувство, что Джисон любил их больше, чем Минхо, иначе объяснить было трудно, почему тот говорил о бесконечности, когда ел это нечто. Оно больше было похоже на желтое месиво: мякоть отливала ещё немного в оранжевый, но суть от этого не менялась.

Юношу бесило, когда Джисон кидал это так невзначай, даже не задумываясь, что это может звучать не очень приятно.

– Скажи честно, ты любишь нектарины больше, чем меня? – спросил Минхо, пиная камушек, который валялся на пути.

– Конечно, – проговорил Джисон, мягко улыбаясь и поглаживая костяшки Минхо большим пальцем, согревая, посылая искры тепла.

– Ну и встречайся тогда с ними.

– Ты… – Джисон застыл на месте, сжимая ладошку юноши ещё сильнее, чтобы тот не убежал.

Минхо остановился следом, показывая всем своим видом недовольство происходящим. Парня до ужаса раздражало на данный момент всё, особенно любимый человек, которому какие-то фрукты были явно дороже.

– Что, «я», – усмехнулся Минхо, смотря четко в карие глаза юноши.

– Ты ревнуешь, что ли? – спросил он после нескольких секунд раздумий. Джисон склонил голову немного набок, считывая перемены на лице Минхо.

– Нет.

– Минхо… – вздохнул Джисон, делая несколько шагов к парню навстречу, чтобы встать вплотную. – Поверить не могу.

Джисон заключил недовольного парня в объятия, кладя подбородок на плечо. Он положил ладошки на талию Минхо, ласково очерчивая и посылая искры нескончаемого тепла.

Минхо опешил, не зная, как вести себя в данный момент: хотелось обнять, а с другой стороны – сохранять обиженный вид. Тяжело было устоять, когда родное чудо прижималось так близко – грудь к груди. Руки безвольно свисали вдоль собственного тела, а дыхание окончательно сбилось.

Минхо чувствовал, как бьется сердце Джисона. Размеренный стук успокаивал и давал разрешение на то, что можно уже расслабиться – сдаться под напором нежности.

– Минхо, хороший мой, – прошептал Джисон, обдавая ухо юноши горячим потоком. – Самый сладкий, обними меня.

– Не хочу, ты нечестно поступаешь, – проговорил Минхо, сглатывая вязкую слюну.

– Горе луковое, как можно ревновать к простым фруктам? – вздохнул Джисон и оставил влажный след где-то возле виска парня.

– Как можно так любить простые фрукты? – язвительно проговорил Минхо, с целью передразнить юношу.

– Не паясничай, – строго сказал Джисон, тыкая пальцем в надутую щёчку. – Не лопни только.

– Все, отвянь, – Минхо выпутался из объятий Джисона, тут же отворачиваясь, чтобы дойти до дома.

Джисон последовал за ним, догоняя в два счета и хватая негодующего юношу за ладошку вновь. Он сжал её, не давая расцепить замочек. Была бы его воля, он склеил бы суперклеем, чтобы Минхо навсегда остался с ним рядом.

Характер не сахар, но что поделаешь? Джисон не мог изменить парня, но ему и не надо было это – Минхо прекрасен даже когда ревнует к фруктам.

Возможно, просто бесится из-за того, что Джисон говорит постоянно о нескончаемой любви к нектаринам, но никак не к Минхо.

Это так глупо – ревновать к фруктам, но Минхо же это не всерьёз.

Он просто хочет внимания, поэтому и ведёт себя как ребёнок, хотя таким не является.

В общем, Минхо просто хочет слышать почаще нежность в свой адрес, хотя Джисон и так одаривает ласковостью его каждый миг их совместного времяпровождения.

– Знаешь, как я люблю тебя, Минхо? – спросил Джисон, улыбаясь.

– Какой ты слащавый, ужас.

– До бесконечности люблю, – проговорил Джисон, очерчивая взглядом точёные черты лица Минхо.

– Я ещё не знаю, люблю ли тебя, – проговорил Минхо, поворачивая голову к Джисону, чтобы заглянуть ему в глаза. Они сияли, напоминая отчасти пористую майолику. – Хотя…

– Ты разбил мне сердце, сладость, – театрально положив руку на грудь, охнул Джисон, чувствуя биение собственного сердца.

– Тоже мне, – буркнул Минхо, беря ладонь Джисона в свою вновь.

– А за руку-то берёшь, – кокетливо протянул он, чувствуя, как тепло искрами сыпется по кровеносному руслу.

– Могу отпустить.

– Не надо, – мягко проговорил Джисон, очерчивая шероховатыми подушечками пальцев костяшки Минхо.

Джисон любил Минхо также сильно, как нектарины, просто юноше хотелось банального внимания.

Все иногда хотят такого.