Некрофилия

Скрипящее кресло скрипнуло на всё помещение. Илья сидел напротив главного врача и выслушивал того же.

Оперевшись о стол руками, Руслан поднялся. Брови шатена сошлись в переносице, а глаза то и дело выражали злость.

— Коряков. Это уже четвёртый осквернённый труп — я не могу понять, как можно не заметить, как кто-то заходит в морг! — сказал Тушенцов. С каждым очередным словом, что выходило из уст босса, голос становился всё громче, и слова даже срывались на крик.

Илья наблюдал за боссом с неким страхом и безразличием. Если его выпрут с работы, то это уже будет третья работа, с которой его увольняют. Как бы это серьёзно, но и как-то похер.

В комнате стало тихо, и Руслан опустился в кожаное кресло. Рука с татуировкой легла на лоб, а пальцы этой же руки начали массажировать виски — по правой и левой стороне. Сквозь зубы, но нормальным голосом Тушенцов вынес вердикт.

— Если в эту ночь снова что-то случится… — Руслан сделал паузу, убрав руку со лба и перенеся её на чашку кофе, — то вы, наверное, понимаете, что нам придётся попрощаться.

Илья, подняв взгляд на строгое лицо босса, кивнул, соглашаясь со словами брюнета.

День сменился ночью, и брюнет вышел на свою ночную смену в морге. Охранником было сложно работать, тем более если сразу после этого ты бежал в универ. Но зато не на шее родителей, а самостоятельный парень. Сумка с некими учебниками рухнула рядом с диваном, который находился в комнате с камерами. Илья вытянул руки и, потянувшись, похрустел спиной и кистями рук. Коряков, взяв на всякий случай электрошок, вышел из кабинета охраны.

— Как же хорошо, что свет есть в больнице… — начал бормотать брюнет себе под нос, параллельно доставая связку ключей. — Всё равно не понимаю, как камеры могут ломаться, а следом… — Илья вставил ключ и прокрутил его, — сами чиниться?

Повернувшись к коридору, охранник последний раз выпрямил спину, а следом пошёл по коридору. Самое странное было то, что свет мигал, хотя раньше такого не было. Хотя больница старая — вдруг просто лампочки перегорели? Дойдя до металлической двери, Илья, открывая её, решил себе подсвистеть. Как тут за спиной раздаются тяжёлые шаги.

Резкий поворот — и мёртвая тишина. Вскинув брови вверх, напряжение со спины начало потихоньку уходить. Глаза начали метаться по стенкам коридора и по самому коридору в поисках недоброжелателя.

— Эй? — раздалось слишком громко с уст Ильи по сравнению с мёртвой тишиной и последующим эхом.

Тяжело выдохнув, Илья зашёл в морг. Запах спирта, формалина и хлорки был перемешан с минусовой температурой, что давало свою атмосферу в этом помещении. Закрыв за собой дверь, Илья ослабил кондиционеры. Перебирая ногу за ногой, он рассматривал это место так, как будто тут не работают уже около месяца. Бледные тона били по глазам не сильно, ведь такая цветовая гамма выступала по всей больнице. Обойдя стол, на котором лежал неразделанный труп, он встал в углу рядом с анатомическим манекеном, на который был наброшен врачебный халат. Тут было по-особенному романтично, и эта романтика нравилась Илье. Возможно, он бы предпочёл работать врачом либо патологоанатомом.

Илья заскучал. Всё равно уже стоит в морге — значит, ничего не случится, так точно. Поэтому Илья достаёт свой рыхленький, дешёвенький какой-то, ноунейм фирмы телефон. Голубой свет отбивает в глаза, и Илья щурится. Натыкивая наугад, он снижает яркость на телефоне и, закинув ногу на ногу, облокотившись о стенку в углу, откуда всё видно, решил включить себе тикток. Всё равно камер в морге нету, есть только в коридоре.

Одной рукой, а если быть точнее — левой, держит телефон. А правой листает ленту в тиктоке. Скучно там — скоро выборы, и этим забита новостная лента и вся лента тиктока у Ильи. Хрустнув шеей, он чешет себе спину и решил почесать её, не отрываясь от ленты тем же составом.

Илья, так стоя, две минуты резко замирает.

Левая рука занята держанием телефона, правая листает ленту… Резко у Ильи выступает холодный пот, и он медленно поворачивает голову в сторону, где находится рука.

А там — парень, ниже Ильи примерно на 10 см, русый, со слабой щетиной и добрыми глазами с кровавым отливом, но хищной улыбкой, которой он сейчас лыбился.

— Привееет, — сказал парень, открывая рот и выпуская из челюсти свои клыки. Видно, он вампир. — Меня Макс зовут, давай сразу к делу… — заулыбался Макс в сторону Ильи.

Тем временем Коряков вжался в этот бедный угол. Оказалось, это был не манекен, а переодетый вампир… Дар речи у брюнета пропал, так точно, и ни буквы с своего рта не может выговорить. Илья лишь кивнул.

— Хорошо, — пробормотал вампир, обойдя и подойдя больше спереди. — Смотри… это я грыз этих трупов, но если ты хочешь остаться работать тут… — Макс взглянул на свои вампирские когти, а затем обратно перевёл взгляд на Илью, и глаза агрессивно вспыхнули в тусклом свете ламп. — Трахни меня, а я отстану от этих трупов… только погрубее, хорошо, зайчонок? Не согласишься — тебя сегодня же уволят, — сказал вампир с растягивающейся улыбкой на всю морду.

— ★

Макс присел на свободную кушетку в морге. Он спустил свои штаны, которые так и обтягивали его ноги, на пол, бросив их к стенке. Следом Макс, подойдя уже без низа и со слабо вставшим членом, начал снимать боксёрки, но каково было удивление Ильи, когда он там не увидел ничего.

Там не было члена, там буквально была пизда, которая была у мужчины… Илья громко сглотнул, заметив, что она не просто влажная, а то, что она даже намочила эти боксёрки.

— Это у вас… ну… нормально? — Илья приподнял бровь, прижмурившись и сделав очень странное лицо.

Макс заметил недоумение, просто закатил глаза и кивнул своей уже красной мордой.

Илья подошёл поближе к Максу, а Макс вскинул Илье, показав, что на столике стоит вазелин, который Илья успешно взял и нанёс на пальцы, но не убрал далеко.

Первый вошёл как по маслу. Громкий стон с облегчением раздался по всему моргу, и Макс прикрыл своей рукой рот, что Илья не дал сделать, ведь другой свободной рукой затянул одну и вторую руку за спину вампиру и не дал ими двигать. Тяжёлое мычание начало раздаваться по помещению.

Следом был второй палец, а затем и третий, который сопроводился странным хрустом, а от удовольствия Макс аж вывалил язык, как собака, и изредка звал Илью по имени тихо и не специально.

Раздался хлюп, а затем и пустота внутри Макса — нудящая и некомфортная. Вампир даже надул на это щёки и обиженно, своими крупными, красными глазками взглянул на брюнета. Илья потянулся за вазелином и обильно намазал член им, а затем поставил обратно. Распределять его решился Макс: выпрямившись с пульсирующей вагиной, вампир пододвинулся ближе и начал мастурбировать Илье, «распределяя» вазелин по члену. Руку он вытер об кушетку и лёг на неё же спиной, раздвинув ноги посильнее. Илья вошёл сразу же на полную длину, выдостав с Макса громкий стон с именем Илюши.

— Дурак, Илья, бляя… — Не успев закончить фразу, Илья начал ускоряться, не давая вампиру даже время на передышку или на привыкание, даже разрывая его в какой-то мере, ведь кровь пошла.

— Ты девственник, что ли? — Илья, потянувшись пальцем с дырки, беря капельку крови и подсовывая в рот Макса, не прекращая выходы и входы в его тело.

Вампир слизывает капельку своей же крови и, не успевая ответить, загоревшись желанием пораньше закончить, Коряков начал ускоряться так сильно, что Илья аж бил яйцами по телу Макса. В один момент резкий рывок — и Коряков, войдя до упора, кончает внутрь кровососа. Ноги устают, и, не выдерживая, Илья ложится рядом с Максом на кушетку. Только вот Коряков берёт вампира на коленки. Вампир утыкается мордой в изгиб шеи, начинает что-то там вынюхивать, а параллельно с этим Илья выглаживает Макса по спинке, вырисовывая разные узоры там.

Стон, который перешёл на крик, рот приоткрытый — и оказывается, Макс укусил Илью клыками и подпитался кровью того, кто лишил его девственности. Макс лишь на это вытягивает язык и вылизывает выступающую кровь с шеи и тихо мурчит под ухо брюнета.

— Ты ж мой теперь, придурок…