Неизведанная земля 

Неизведанная земля 

Дана Ида


1

Скука – маска, за которой чего только не прячется: голод до новизны, внутреннее опустошение или желание поесть еще чипсов. Не зная наверняка, я сосредоточила все внимание на последнем. 

– Ты вообще слушаешь? – вполголоса упрекнул Витя, отобрал пачку и швырнул в мусорное ведро в углу кухни. Не попал.

С сожалением причмокнув, я стала тщательно облизывать пальцы, на которых остался жирный привкус крабового ароматизатора. Но перестала, получив чувствительный пинок под столом: постеснявшись отчитывать при чужих, Витя не поскупился на невербальное выражение неудовольствия.

Бросив в ответ сердитый взгляд, я переключилась на риэлторшу. Если не считать надутых губ и чуть приподнятых бровей, ей удавалось сохранять безучастный вид, который давал понять: как настоящего профессионала ее интересует только сделка. А наши мелкие семейные стычки совместной ипотеке никак не помешают. Как говорится, милые бранятся – только тешатся.

– На чем мы остановились? – спросил Витя нерешительно.

Она встрепенулась, вернула губам естественную форму и кивнула. Оба уткнулись обратно в монитор ноутбука, продолжив обсуждение метражей и планировки, процентов и ежемесячных платежей. Я же зевала до слез, ради приличия стараясь покрепче сжимать челюсти.

Чувствуя себя раком-отшельником на вечеринке планктонов, от делать нечего я завертела кружку с остывшим черным кофе. Но и это скоро наскучило. Тогда стала разглядывать их лица: ее – любезное, с глубокими бороздками морщин от вечно натянутой улыбки; его – напряженное, с растрепанными от постоянных касаний волосами. Их деловитая оживленность наводила уныние.

– Вы скоро? – встряла я десять бесконечно долгих минут спустя.

– Зай! Вообще-то, это не только мне надо. Смотри, как тебе вариант?

От досады я чуть не зарычала, что никак не подобает порядочным зайцам. Сколько можно говорить: не хочу выбирать, не хочу ипотеку, не хочу сидеть здесь! Скрестив руки на груди, я сдержалась и стала слушать не перебивая. «Вид на парк, чистовая отделка, пять минут от метро. Высокий шанс одобрения, если оформлять сразу на обоих…» 

Делая сосредоточенное лицо, я поневоле провалилась в свои мысли: они скакали как кузнечики, перепуганные газонокосилкой. С ретроспективной романтизацией вспомнилось, как беззаботно я каталась по миру, наслаждаясь жизнью фрилансера. Теперь же следующие тридцать лет буду выплачивать ипотеку, покупая товары с красными ценниками и до дрожи боясь забыть дисконтную карту магазина.

– Осталась ваша подпись, ФИО и паспортные данные… – голос риэлторши выдернул из сладких воспоминаний и горьких прогнозов.

Я вздрогнула, увидев кухню и нас троих как бы со стороны и сверху. Происходящее показалось вдруг сплошной ошибкой и странной игрой, в которую меня затянули обманом. На долю секунды я перестала даже понимать, что здесь делаю. А в хмурой щупленькой девушке с большими остекленевшими глазами почти не узнавала себя.

2

– Что, замечтались? – приторно улыбнулась риэлторша и пододвинула документ. – Уже представляете, как обустроите новую квартиру?

– Нет, – отхлебнув горький кофе, поморщилась я. – Просто вспоминала, как путешествовала и была счастлива.

– Может, остались какие-нибудь вопросы? – сухо поинтересовалась женщина, переводя взгляд на более вменяемого клиента. Но я опередила Витю.

– Скажите, в новостройках водится какая-нибудь живность? Букашки там или мышки в трубах? Мне тут один забавный случай вспомнился.

Я стала оживленно рассказывать, как в Индонезии моей соседкой по комнате была огромная – по локоть – ящерица. Шустрая и неуловимая, она скользила по стенам и ночевала за зеркалом. А когда я ее прогнала, завелись летающие тараканы. Так что с природой лучше не шутить, подытожила я с ухмылкой. Но судя по выражениям лиц, анекдот пришелся не кстати.

– Извините, она у меня на таблетках от психиатра, – наконец, вмешался Витя, побагровев то ли от смущения, то ли от злости.

– Уже нет, – возразила я и поднялась за ручкой. – Мы ведь на всем экономим, иначе бы не накопили на первый взнос.

Пройдя из кухни в спальню, я уже забыла, зачем шла. Вдох-выдох. Зря он сказал про таблетки. Вдруг у меня рецидив? Только не сейчас, когда жизнь начала вставать на рельсы: появилась стабильная работа, серьезные отношения, почти свой дом. Прогнозируемое будущее, которые здоровые люди принимают как должное. Я вернулась обратно в замешательстве и с пустыми руками.

– А диагноз? – наклонившись к Вите, прошептала риэлторша, отбросив маску профессионального безучастия.

– СДВГ, слыхали о таком? Школу кое-как закончила. Недавно вон в вуз захотела. Но я сказал, что только деньги на ветер. В двадцать семь даже нормальные не идут учиться.

Я откашлялась и села обратно за стол, тактично сделав вид, что ничего не слышала. Но волнение все-таки сказалось. Как ни контролировал Витя, я допустила ошибки везде, где только могла. Даже в собственной фамилии. Выглядело подозрительно, но я ничего не могла с собой поделать. Диагноз есть диагноз.

– Ася просто нервничает при чужих, – умоляюще глядя на риэлторшу, пробормотал Витя. – Можно мы вечером заполним?

Обдав холодным оценивающим взглядом, женщина кивнула и поднялась, решив не терять больше времени. Витя остался сидеть над бумагами. Я пошла провожать в коридор, предложила ложечку для обуви. Но та мигом влезла в свои сапоги, не пожалев хрупкого маникюра. Напоследок обернулась. 

– Учтите: нет договора – нет брони. Застройщик ждать не будет. И да. В новостройках нет букашек и мышей. В цивилизованном обществе вся неугодная живность содержится в экзотариумах.

Я лишь улыбнулась на прощанье и пожелала отличного дня, сделав вид, что не поняла намека. В ее цивилизованном мире слишком многие все еще путают СДВГ и умственную отсталость. Мне не привыкать. 

– Вить! – позвала я из коридора, придумав способ развеять гнетущую скуку. – А у нас в городе есть экзотариум? Может, сходим?

3

Пока мы ехали, я представляла себе экзотариум, надеясь оказаться в залитой солнцем оранжерее или густых зеленых джунглях, по которым бегает, летает и ползает всякая «неугодная живность». Как же я ошибалась. 

Длинный темный коридор с ярко освещенными застекленными коробками вдоль стен. Мельтешащие дошкольники и их воспитатели, кричащие, чтобы дети не колотили по стеклам вольеров: не то придется платить штраф, и все останутся без мороженого.

Первым на глаза мне попалось чучело, удивительно похожее на настоящего крокодила. Я присела на корточки, чтобы хорошенько его разглядеть. Грубая засохшая чешуя, кривые клыки и поблекшие желтоватые глаза. Не успела я пожаловаться стоящему сзади Вите на муляж и развод посетителей, как «чучело» медленно моргнуло. 

Я аж подпрыгнула. По ту сторону стекла дышало и чувствовало живое существо. Оно могло бы двигаться и радоваться жизни, если бы не клетка. Внутри все сжалось от ужаса, и я поспешила прочь от вольера измученного крокодила. 

В болезненно ярком свете рептилии и животные казались игрушками на витрине: игуаны и хамелеоны, удавы и летучие мыши, шиншиллы и мартышки. Некоторые не могли развернуться от тесноты, другие гасли в одиночном заключении. Общим оставалось одно – убитые инстинкты, безжизненность при жизни. Если когда-то в них была душа, то теперь ее до капли высосала неволя. 

Витя остановился перед клеткой с сурикатом. Сверкая круглыми черными глазами, грызун не находил себе места: пытался рыть песок, вставал на задние лапы и вертел головой. Рыскал вдоль стен в поисках лазейки. Видимо, поймали недавно – не успел еще привыкнуть, вот и метался в агонии внутренней жизни.

– Хочешь сфоткаться? – предложил Витя и ткнул на табличку: за пятьсот рублей животное могли достать из вольера ради эффектного снимка.

– С ума сошел? – буркнула я и бессильно сползла на пол. – Не видишь, они страдают?

– Ты нас сюда привела, – пожал плечами Витя и уткнулся в телефон. – Давай закругляться. Нам еще в банк, и документы сами себя не подпишут.

– Бедняга. Я тебя так понимаю… – дыша на стекло, шепнула я сурикату и вдруг расплакалась, обняв колени и глядя на Витю снизу вверх. Тот вздохнул, смущенно огляделся по сторонам. – Неужели нас ждет то же самое?

– Кажется, тебе пора созвониться со своим доктором, – бросил он, сунув руки в карманы толстовки. – Короче, я в банк. Еще успею до закрытия.

Он развернулся и быстрыми шагами пошел к выходу по темному коридору. Все также сидя на полу, я смотрела ему вслед, не в силах побежать за ним или окликнуть. Вдох-выдох. Наконец, потянулась за телефоном и набрала психиатра, которая год назад подобрала мне схему лечения.

– Бедный, бедный сурикат… – проревела я в трубку вместо здравствуйте. – Все чувства атрофированы, разве так бывает? 

– Ася, оставайся на телефоне, – мягким тоном отозвалась Карина Юрьевна. – И приезжай как сможешь.

4

На внеплановый прием я приехала уже вменяемая, хотя и пропустила нужную остановку, невольно уплыв в фантазии о неизведанной земле: такой, чтобы как можно дальше от всего этого или от самой себя. Хорошо, что Карина Юрьевна оставалась на связи и вовремя уточнила, где я и как скоро буду.

Встретив в приемной, она сразу пригласила меня в кабинет. Я поспешила за ней, не сводя глаз с белого халата и затылка с тугим узлом черных волос. Виновато прошмыгнула мимо ждущих своей очереди пациентов, надеясь, что не сорвала чью-нибудь запись.

– По телефону я не совсем разобрала, – приветливо улыбнулась Карина Юрьевна, садясь за рабочий стол с открытой папкой. – На что жалуемся?

Тут только до меня вполне дошло, что стою на пороге у психиатра, которую надеялась никогда не увидеть снова. В конце концов, подобранное ей лечение помогло: настолько, что я почувствовала себя вполне нормальной и решила его прекратить. Признаться в этом язык не поворачивался.

– Все вроде хорошо, – промычала я, нервно бродя по кабинету: оглядывая книжные полки, таблицы и сертификаты на стенах. – Нашла работу. Решили с парнем взять ипотеку. Вот только… Места себе не нахожу. Хочется умотать на край света.

– А что так, скучно? – спросила она, изучая бумаги и периодически поднимая глаза на меня. 

– Не то слово.

– Думаю, это состояние может сообщить нам о чем-то важном. Напомни дозировку… 

– Я перестала пить. Выбросила рецепт.

Замерев на месте и чувствуя в пальцах противную мелкую дрожь, я посмотрела на психиатра, ожидая реакции: сейчас обвинит меня в безалаберности – и будет права. Скажет, что я сама виновата. Спросит, какой смысл был приезжать и тратить ее время.

– Присядь-ка, – все также мягко предложила она, и мой катастрофический сценарий тут же лопнул, не выдержав проверку реальностью. – Ты позвонила мне в слезах. Что там за «бедный суслик»… 

– Сурикат, – плюхнувшись на стул напротив, договорила я и вдохнула поглубже, чтобы как следует начать сначала.


5

На одном дыхании я рассказала о Вите и об ипотеке; о том, как боюсь оказаться беспомощной зверушкой в клетке всего этого предприятия. Но еще страшнее спасовать и отказаться в последний момент. Не зря же мы так долго копили, а я всеми зубами держалась за новую работу. Ради экономии забросила даже лечение… 

– Я слышу, что в твоей жизни происходят важные перемены… – дослушав, отозвалась Карина Юрьевна. – На которые психика закономерно и вовремя реагирует...

– Пока я еще не в клетке, – договорила я. 

– А ты не думаешь, что сама загнала себя туда и продолжаешь держать? Веришь или нет, жизнь не заканчивается с наступлением «взрослости», которая измеряется не годами…

– И ипотекой, – оживленно кивнув, снова перебила я. – А чем тогда?

– Уважительным отношением к себе. Это значит, – психиатр взяла чистый бланк и помахала им в воздухе, – учитывать не только свои амбиции, но и состояние.

– Сколько еще понадобится пачек, чтобы я стала нормальной? 

– Норма у каждого своя. Тут важно проявить к себе творческий интерес, – указательными пальцем Карина Юрьевна постучала по виску. – Вполне может быть, здесь ты найдешь главное лекарство от скуки. Внутренний мир так же интересен, как внешний. А иногда даже больше. 

Она замолчала и принялась заполнять бланк, я же обдумывала услышанное. В голове запрыгали ожившие кузнечики. С чего начать исследование этой «неизведанной земли»: дочитать какую-нибудь из брошенных книг; купить и начать вести дневник; распечатать и собрать в альбом фото из путешествий? 

Нет. Лучше взять одно большое дело – и сделать, чем сто маленьких, не закончив ни одного. Пожалуй, исполню давнюю мечту и подам документы в вуз. Надо только объясниться с Витей… Но для начала поблагодарю и рассчитаюсь с психиатром, а потом схожу за таблетками в ближайшую аптеку. 


Report Page