Недобитые. Как живут региональные НКО-"иноагенты"
@olen_nnЗакон об НКО-«иноагентах» действует в России уже шесть лет. За это время, по данным Минюста, в реестр «иноагентов» попало более 70 организаций.
И если о тех структурах, которые работают в Москве и Санкт-Петербурге, хоть что-нибудь слышно, то вот о более чем трёх десятках НКО из провинции, все забыли уже на следующий день после получения ими пресловутого статуса. «Новая искренность» изучила, как там они поживают.
![](/file/a2a69586276c9e3d4cd7e.jpg)
Хуже всех борцам со СПИДом
Региональные НКО, которые занимаются просвещением и помощью больным ВИЧ, попали под каток одними из первых. Еще пять-шесть лет назад. Чаще всего, такими организациями руководят специализирующиеся на этой болезни врачи из профильных государственных центров. В немногочисленных доступных неофициозных интервью они рассказывали, что НКО-шки им необходимы именно для того, чтобы привлекать иностранное финансирование. Дескать, это нужно для более эффективной борьбы со СПИДом, так как государственных ассигнований и российских пожертвований явно недостаточно.
В итоге полдюжины из них стали иноагентами и, по факту, если не прекратили своё существование, то сильно сократили масштабы деятельности. К примеру, орловский центр «Феникс» сейчас официально находится в стадии ликвидации. А красноярский «АнтиСПИД», несмотря на огромное количество позитивных отзывов (даже от местных государственных специалистов в области медицины!), завяз в судах и, судя по сайту и соцсетям, почти не ведет профильной деятельности. Примерно такая же грустная история и у центра «Эра здоровья» (Екатеринбург), который специализировался на ВИЧ-просвещении подростков. Их сайт вроде бы и работает, но не обновляется уже несколько лет.
Активисты борются за жизнь
Чуть проще жить организациям, которые и до всякого «иноагентства» с государством, мягко говоря, не дружили. Почему так вышло, в своем девизе сформулировала екатеринбургская активистская организация «Новое время»: «Мы, как и многие другие российские НКО, всегда была, есть и будет представителем и доверенным лицом добра, справедливости, человеческого достоинства — понятий, которые некоторыми членами нашего общества воспринимаются, как иностранные».
Пензенский гражданский союз — будучи не самой мощной и активной организацией — и вовсе начал пытаться монетизировать свой статус, выпуская симпатичный «иноагентский» мерч. Краснодарская «Гражданская инициатива против экопреступлений», а также их коллеги из «Серебряной тайги» (Республика Коми) продолжают активно работать, хоть и с явно урезанными ресурсами и скудными кадрами. Бодрее себя чувствует созданное на базе НКО самарское издание «Парк Гагарина», которое продолжает заполнять свою информационную ленту и, можно сказать, даже гордится статусом «иноагента».
Впрочем, мы насчитали с десяток организаций, которые теперь существуют только на бумаге. А по факту либо вообще прекратили свою деятельность (фонд «Женщины Евразии» из Челябинска), либо изредка дают знать о себе редкими тоскливыми новостями (пермский правозащитный центр).
Юристам проще всего
Лучше других адаптировались к новому статусу организации, занимающиеся юридической помощью. Например, воронежский Центр защита прав СМИ — самая известная организация из тех, что осуществляют судебную защиту журналистов и медиа. Государство признало иноагентом не только сам центр, но и его основательницу Галину Арапову. Ей это, разумеется, мешает, но пока не делает продолжение деятельности полностью невозможным.
Трудовые споры на стороне наемных работников продолжает разбирать и новосибирский фонд «Так-так-так», а организация «Человек и закон» из суровой республики Марий Эл, несмотря на свой статус, активно помогает заключенным. Примерно в той же поре, что и до «иноагентства», работает пермская НКО с говорящим названием «Сутяжник», а омская организация «Сибальт» продолжает защищать права ЛГБТ.
Сами представители таких организаций признавались в приватных беседах, что их относительно стабильное положение во многом связано с тем, что сотрудники Минюста просто напросто их опасаются. Ведь работающие в таких НКО юристы гораздо профессиональнее своих коллег из госорганов. «Поначалу они пытались брать нахрапом, искали и предъявляли какие-то нарушения. Но когда дело доходило до судов, даже в наших региональных первых инстанциях, мы выигрывали споры, а их юристы получали пинки от начальства. Дескать, как это, целый Минюст проигрывает в одну калитку. И кому? Врагам народа?», — объяснил нам один из таких иноагентов.
Странные исключения
Среди иноагентов есть несколько организаций, которые вообще непонятно как оказались в этом списке. Это, например, саратовский еврейский центр взаимопомощи. Они сами признали себя иноагентами и рассчитывали в течение года «исправить нарушения и снять этот статус». Прошло уже пять лет, центр находится в реестре до сих пор, а каких-то следов его работы нам найти не удалось. Более того, бывшие учредители вяло открещиваются от сотрудничества с ним.
Еще более курьезный случай у фонда «Тольятти» и его дочерней структуры «Самарская губерния». Это близкий к местным органам фонд, сотрудничество с которым не было чем-то предосудительным. Ровно до того момента, … пока Минюст не признал фонд «иноагентом». Формально организация еще работает и даже проводит какие-то акции, но по факту завяла и находится в стадии умирания.
Утверждение официальной пропаганды о том, что статус «иноагента» не создаёт проблем в работе, является очевидной ложью. И если в столицах многим НКО — например тому же «Мемориалу» — помогать стало модно, то в тихой провинции после получения статуса организациям, как минимум, сильно поплохело, а как максимум — пришлось закрыться.