Нечто 2025: Дзынь

В сентябре Ире исполнилось сорок лет, и она больше не могла обманывать себя тем, что является всё ещё той молодой тигрицей, которая всегда и со всем справлялась, практически не уставая. Как бы ты не выглядела в глазах окружающих, сорок - это такой возраст, когда нужно перестать врать себе, что ты еще хоть в чем-то молода. В двадцать тело прощает практически всё. В сорок, если и прощает, то только на время. С этого возраста нужно более тщательно начинать заботиться о себе: правильное питание, курс витаминов и немного утреннего спорта. Если ты еще этого не делаешь, считала она, если думаешь, что «сорок - это новые двадцать», начинается твоё падение. Но «падение», если это можно так назвать, началась совсем не с дня рождения.

Ирина всегда была человеком, на которого можно было положиться. Она всегда была аккуратной, организованной и чрезмерно пунктуальной. Ира все держала под контролем. Во всяком случае, всем в компании так казалось, в том числе и ей. Но однажды всё это рухнуло: её напарник Игорь уволился, оставив её одну с бесконечным списком задач и обязанностей. С его уходом она ощутила не только нехватку рук, но и исчезновение рабочей гармонии. Начальство врало и не спешило искать замену Игорю, считая, что Ира со всем может справиться сама. «Экономия, черт бы ее побрал», - грустно думала она.

Поначалу всё казалось незначительным: недосып, стресс, усталость. Теперь ей приходилось работать допоздна. Постепенно усталость стала тяжелым грузом. Сон сократился до нескольких часов, глаза слезились, голова разрывалась от мыслей. Она ощущала постоянное давление и тревогу. Внутри всё сжималось. Её тело было похоже на обезумевший механизм, который никак не мог остановиться и успокоиться. Вскоре от напряжения на работе у нее начались проблемы со сном. В такие бессонные ночи ей казалось, что всё вокруг кривится и искажается, предметы начинают перемещаться сами по себе, а знакомые вещи превращаются в чужие.

Первое странное событие, которое заметила сама Ира, произошло в один из таких перегруженных вечеров. Она вернулась с работы домой в первом часу ночи. Приняла контрастный душ. Открыв шкаф с одеждой, она увидела аккуратно сложенные вещи, но в другом, непривычном для неё порядке. Она всегда распределяла одежду в гардеробе: «верх» секциями отделяла от «низа», нижнее белье - в отдельной выдвижной полке. Но теперь все было перемешано. Её любимая рубашка, которую она хотела быстро погладить и приготовить на завтра, оказалась на самой верхней полке, в месте, где хранятся чистые полотенца. Ирина списала всё на переутомление и усталость. Приготовила рубашку на утро и легла в постель.

Но с каждым днем обстоятельства только усугублялись. Она начала путать расположение предметов, которое раньше знала как свои пять пальцев. Грязное бельё часто появлялось в раковине, хотя она точно помнила, что складывала его в специальную корзину. Посуду, которую она явно вымыла перед сном, можно было обнаружить в стиральной машине. Грязные футболки и носки часто находились под кроватью, а иногда и хуже - вперемешку с чистой одеждой в шкафу. Эти мелочи сильно раздражали её и постепенно превращались в кошмары, доводя до истерик и слёз. Ирина начинала сомневаться в своей памяти, в своих мыслях. И в её жизни был ещё один немаловажный факт - она одна. Всё, что происходило вокруг, делало её всё более одинокой и беззащитной. Она погрузилась в круговорот одних и тех же событий: путала вещи, терялась в собственных мыслях, ощущала, что сознание плавится и растворяется, словно картина, которую кто-то стирает клячкой-ластиком. Ирина даже подумывала вернуться к своему психологу и возобновить сессии. Но это так же постоянно откладывалось и вылетало у нее из головы. Первым делом, считала она, нужно просто как следует отоспаться.

В один из пятничных вечеров, когда Ирина наконец сдала большой объем отчетов за квартал и предвкушала первые выходные, где не нужно было бы отвлекаться на работу, а можно вдоволь отоспаться и отдохнуть, она практически бегом возвращалась домой, чтобы скорее врезаться лицом в подушку. На её мобильнике раздался звонок. На экране высветилась Марина. Младшую сестру она не очень сильно любила, в отличии от своих родителей. Забавная штука: принято считать, особенно со слов родителей, что они любят детей одинаково. Но каждый ребенок знает, что это заблуждение. Ну а в случае с Ириной, родители между собой говорили: «первый блин комом. А вот Мариночка, она другая. Она молодец». Даже несмотря на то, что та в разводе, мать-одиночка и до сих пор сидит на шее у родителей. И сколько бы Ирина ни старалась, каких бы карьерных высот и целей ни достигала, она все равно всегда была ниже по рангу младшей сестры в любовной иерархии своих родителей. Но вот племянника Влада, сына своей сестры Марины, она очень сильно любила. Трехлетний мальчишка, который без остановки бегал и заполнял своим смехом и радостью не только окружающее пространство, но и сердце своей тети, был любимчиком в семье Ирины. И видя этого подвижного человечка, ее сердце буквально таяло, и она напрочь забывала все свои обиды на родителей. Поэтому, когда Марина попросила забрать Влада из детского сада и посидеть с ним до обеда субботы, Ирина не думая согласилась.

Когда уже было поздно, она, с мыслями, разбросанными на миллион деталей, кивнула, обещая взять ответственность. Но её рука дрогнула. Суета, которая перед этим казалась уже почти неуправляемой, тут же усилилась - имена, сад, детская одежда, еда... всё сливалось и добавлялось в уже бесконечную череду дел.

Вечер становился всё мрачнее и темнее, улицы за окнами казались длинными и пустынными. А внутри - растущее ощущение, что она что-то забыла. И это забвение было не только о времени или делах, а о самом главном - о Владике. Она так и не дошла до дома, чтобы лечь в кровать, а свернула к автобусной остановке. Подождала тридцать девятый автобус и поехала в детский сад. Забрать ребенка не было большой проблемой, воспитательница её знала. Да и сам Владик был рад видеть свою тетю. До дома они добрались быстро, на том же автобусе. Переодев Владика, у Ирины совсем не осталось сил, и поэтому она заказала доставку еды на дом, пообещав Владику, что утром приготовит вкусный яблочный пирог в духовке.

Поужинав, они оба, одетые в домашнюю одежду, легли сверху на заправленную двуспальную кровать и начали смотреть с телефона мультфильмы, о которых всю дорогу по пути домой говорил Владик. Ирина понимала, что почитать сказку на ночь будет в тысячу раз полезнее для ребенка. Но сейчас у нее уже попросту не оставалось для этого сил, и она поддалась его желанию и выключила свет.

Веки слипались, Ирина пыталась сосредоточиться, но разум постоянно прерывался на образы — бестелесные тени, коридоры, уходящие в бесконечную тьму, голоса из прошлого, обвинения и жалобы. Внутри боролась крошечная женщина, которая всё еще надеялась и боялась одновременно. Ей было трудно различить границу между надеждой и отчаянием. На мгновение её поглотило ощущение абсолютной пустоты. Она почувствовала, словно её личность - это тонкая нить, натянутая между двумя противоположными полюсами: с одной стороны - прошлое, где всё было проще, понятнее, где она могла опереться на уверенность, с другой - настоящее, полное хаоса и неизвестности, и в ней - разлом.

— Кто я без этого контроля? — прошептала она сама себе, её голос был хриплым и слабым, будто бы она давно не произносила эти слова вслух. В этот момент малыш засопел и тихо закивал, словно откликаясь на её внутреннюю борьбу. Её сердце сжалось еще сильнее. А потом расслабилось, и она уснула.

Утром Ирина проснулась, оделась, поставила залитую форму с почти готовым пирогом в духовку на тридцать минут, выпила залпом стакан прохладной воды и вышла на пробежку. Снаружи было ещё темно, а улицы казались бескрайними. Вслушиваясь в тишину, она почувствовала, как сдавленность в груди начинает превращаться в мучительный зуд, в ощущение, что внутри нее что-то разлагается, как незавершенный роман, наполовину написанный, наполовину забытый. Каждый шаг становился все сложнее, но она всё равно заставляла себя бежать.

Спустя небольшое количество времени Ирина почувствовала, как внутри просыпается не только страх, но и необъяснимое ощущение потери контроля, будто какой-то злой ветер дует в её спину, через её душу, раздувая остатки её надежд, разрушая их в пух и прах. С каждым шагом глубоко в сердце нарастало ощущение, что она забыла что-то очень-очень важное. Неуправляемые мысли, которые Ирина пыталась усмирить и взять под свой контроль, никак не приводились в порядок. Она резко остановилась, развернулась и побежала обратно еще быстрее. Ира вдруг осознала, что именно в этот момент должна была заботиться о нём. Она вспомнила, что у нее дома ребенок сестры.

Забежав к себе домой, Ира едва не упала - ноги подкосились. В квартире пахло затхлостью и готовкой. Тусклый свет настольной лампы в коридоре играл на стенах причудливыми тенями, создавая ощущение, будто вся квартира - место, затаившее в себе что-то незримое. Ее сердце колотилось в груди, словно она оказалась в лабиринте, из которого нет выхода. Она зашла в темную спальню. Ира тихо, чтобы не разбудить его, опустилась на колени перед кроватью, где спал ребенок. Протянула к спящему мальчику руку, почувствовала мягкость его сонного тела и поняла, что что-то не так. Ребенок был слишком холодный... Она залезла на кровать и увидела, что на его месте лежит форма с сырым тестом для пирога... И тут до неё дошло. Она забыла поставить пирог в духовку. И она...

Колокольчик духовки делает «дзынь».