«Нечестно»

— …потом мы еще зашли в кофейню, посидели там минут двадцать от силы, и разошлись, — Т/и продолжала активно жестикулировать, во всех подробностях рассказывая о сегодняшней прогулке с подругой, а Кэйа расплывается в широкой улыбке. И когда она замечает это, и то, что его взгляд направлен не на её лицо или, может быть, глаза, а на её бедра, которые Альберих с особым удовольствием мял в своих ладонях последние минуты три из пяти, что она сидела на нем, то почти полностью оказывается уверена в том, что слушал он не так внимательно, как она думала. — Кэйа? — она хмыкнула, когда он в то же мгновение поднял на неё свои недоумевающие разноцветные глазки, а улыбка уже выглядела несколько потерянной, нежели довольной. — Ты меня слушаешь вообще? 

— Слушаю, конечно, — он захлопал глазками, а Т/и так взглянула на него выжидающе и с вызовом, что он сразу понял – ждёт краткий, но точный пересказ ею сказанного. — М-м… Вы сходили в кино на фильм, который тебе очень понравился, потом в магазин, о котором ты рассказывала мне еще пару дней назад, зашли по пути в какое-то кафе, а после него уже поехали домой, — Альберих был полон уверенности, настолько, что если бы рассказчиком была не сама Т/и, она бы поверила, что он во всём прав. Однако пару ошибок парень всё же допустил. — Ну вот, я ведь сказал, что я…

— Вообще-то, я говорила, что фильм очень понравился подруге, а мне сюжет показался скучноватым. И не в какое-то кафе, а в кофейню, — Т/и положила руки на его грудь, наклоняясь вперёд. Её губы всего в нескольких сантиметрах от чужих, но она не двигается дальше, вынуждая Кэйу томиться в ожидании, или же слегка приподнять голову, чтобы наконец ощутить сладкий поцелуй – второй вариант пришёлся ему по душе гораздо больше. Она выпрямляется в последний момент, когда Альберих в предвкушении закрывает глаза и слегка приоткрывает рот. — Ты совсем меня не слушаешь. Признайся, что тебе хочется лишь одного.

— Неправда, — он досадливо улыбнулся, на мгновение закрыл глаза и прикусил губу. — Я люблю тебя слушать, но просто когда ты сидишь на мне подобным образом, — его руки скользнули чуть выше, и теперь кончики его длинных пальцев спрятались под тканью её коротких шорт, чуть сжимая ягодицы. — Мне немного трудно концентрироваться. Я совершенно не способен перед тобой устоять.

— Оправдывайся, — Т/и схватила Кэйу за запястья, заламывая их у него же над головой. Его брови удивленно поползли вверх, но спустя секунду он вернул самообладание – выражение лица снова приобрело кокетливый, игривый оттенок.

— Хочешь побыть сверху, принцесса? — он немного наклонил голову вбок, сощурил глаза, приподнял грудь. Т/и с уверенностью могла сказать, что в этот момент он выглядел в точности как дамы из фильмов, с нетерпением ожидающие прикосновений мужчины, нависающего над ними. В данный момент всё и правда казалось сценой из кино, разве что с позициями наоборот. — Вперёд, я не против. Только дай мне ещё потрогать тебя.

— Размечтался, — она мило улыбнулась, словно не вжимала сейчас его руки в диван, пытаясь пресечь попытки вырваться. Т/и увидела, что Кэйа напрягся: взгляд забегал, улыбка выглядела натянутой. Что ж, он действительно оказался удивлён тем, как крепко ей удавалось удерживать его запястья на месте. — Ты думаешь, я так легко дам тебе то, чего ты хочешь?

— Ну же, детка, — Кэйа махнул тазом вверх, желая смутить её, заставить поддаться атмосфере и вожделению, дав совершить ему желаемое. Она лишь усмехнулась. — Сними свои очаровательные короткие шортики и дай мне трахнуть тебя.

— Серьёзно? И вот так ты просишь? — она насмехалась над ним – он чувствовал это, был уверен. Она не сводила с него взгляда, наслаждалась, наблюдая, как сильно он хочет к ней прикоснуться, поцеловать – как просто хочет её, и не может сделать с этим абсолютно ничего.

— Пожалуйста? — насмешливо добавляет Кэйа.

Совсем неискренне, скорее так, на отвали, лишь потому что так она хочет, или ей нужно – он пока не совсем понял – и для того, чтобы поскорее дать выход своему нарастающему возбуждению.

— Не разочаровывай меня, — она наклонилась, проговорила тихо, почти у самого его уха. — Я уверена, что ты можешь просить лучше. Попробуй, и может тогда я дам тебе залезть ко мне в трусы.

— Пха-ха, — Кэйа отвернулся от неё, зачем – неясно, но вот выглядело так, будто её тон и соблазнительный шёпот действительно заставили его смутиться. — Вот так значит, да? Ладно, — он говорил тихо, словно его мысли случайно оказались озвучены вслух, — Пожалуйста, мисс. Позвольте мне сделать Вам приятно.

— Уже лучше, — она приподнялась, медленно стала ослаблять хватку на его запястьях, пока не убрала свои руки вовсе. Кэйа не стал терять времени зря: стоило ему дать свободу действий, как он вновь потянулся к ней. — Стоять, — её голос прозвучал грубо, холодно, и Альберих с непривычки опешил: его руки в ту же секунду замерли в воздухе. Казалось, он никогда не слышал её такой, она не звучала кокетливо или игриво, как всего мгновение назад, её голос был стальным, и означало это только одно – в своих намерениях и желаниях она сегодня была действительно серьёзна. Кэйа нервно облизнулся, тонкие губы растянулись в предвкушающей дальнейшие события улыбке. Так уж и быть, разок подыграет – ему ведь правда интересно. И дело не в том, что её приказной тон действует на него слишком хорошо. Вовсе нет. — Прикоснёшься без разрешения и я уйду в тот же момент.

— Да брось, — он цокнул, закатывая глаза, — Неужели ты не хочешь почувствовать как я буду касаться тебя везде? Мягко мять твою грудь, сжимать твою задницу, как… как я буду играть с твоим клитором, м? Ты ведь не посмеешь так просто уйти. — Кэйа пытался звучать уверенно, хотя сам же осознавал, что если она в самом деле захочет сделать так – в один момент просто встать и уйти, – то она непременно сделает. Даже если её трусики промокнут насквозь, а от желания заняться сексом захочется полезть на стену.

— Хочешь проверить? — с вызовом спросила она. Взгляд насмешливый, улыбка хитрая, а бесстыдные руки медленно залезают Кэйе под футболку, задирая ту всё выше и выше, заставляя парня судорожно втягивать воздух от еле ощутимого прикосновения её холодных кончиков пальцев. Она безумно соблазнительная и притягательная настолько, что его руки тянутся к ней как железо к магниту, и Кэйа останавливает руки в воздухе от её бёдер всего в нескольких сантиметрах. Он кусает губу, сжимает кулаки, ударяя ими диван, и Т/и негромко хмыкает. — Хороший мальчик.

Кэйа едва приподнялся на локтях, очевидно желая оказаться ближе к Т/и хоть на миг. Она усмехнулась, но не сдвинулась ни на сантиметр, осталась на месте, лишь взглядом следила за ним, как медленно сокращалось расстояние между ним и её шеей. Выжидала, что он предпримет.

— Хорошим мальчикам полагается награда, разве нет? — Вкрадчивый шёпот обжёг ухо. Альберих облизал губы, сгорая от нетерпения. Грубой ложью было бы сказать, что ему не нравится смотреть на неё, сидящую на нём сверху. В домашней открытой майке, чертовски коротких шортах, с распущенными волосами и с пляшущими чертиками в глазах. Казалось, будто ещё чуть-чуть, и он сойдёт с ума, если не сможет к ней прикоснуться чем угодно и где угодно.

— Открой рот. 

Она говорила кратко, несколько резко, и даже ни на каплю менее сексуально. Было это простым влиянием всей обстановки, или тот факт, что Кэйе действительно нравилось, когда ему приказывают – Альберих не понимал до конца, но сейчас это и не имело как такового значения. Он только чувствует, что её отличное от обычного поведение раззадоривает его пуще прежнего и нехило возбуждает. И он открывает рот, прямо как она и приказала.

Изящные девичьи пальцы проникают в чужой рот, и Кэйа совсем не нуждается в дополнительных командах чтобы понять, чего от него ждут. Его горячий язык скользит между подушечками среднего и безымянного пальцев, засасывает их глубже и пытается облизать вдоль.

Полуприкрытые веки, взгляд исподлобья – всё в нем постепенно развращало его внешний вид, всё больше он казался Т/и возбуждающим, соблазнительным. Он посасывает её пальцы, слегка прикусывая, играется, с наслаждением смотря как она кусает губы от нетерпения. Она елозит своим тазом по его торсу, выдавая свое дошедшее до предела возбуждение; часто сглатывает слюни и приоткрывает рот, потому что дышать одним носом словно недостаточно. 

— Хватит, — она не смогла сдержаться. Т/и была той, кто хотела сегодня дразнить, заставлять умолять и прогибать под себя, но даже в таком положении – сидя на нём, смотря сверху вниз, – она чувствовала, будто ощущение контроля над ситуацией не больше, чем простая иллюзия, которую Кэйе было интересно создать.

Он слушает её, выполняет сказанное, но с каким лицом? Хитрая ухмылка никак не сходила с его лица, пусть и взгляд был малость нервозным.

Т/и приподнялась. Стянула шорты вниз вместе с трусами, оставляя висеть на лодыжке левой ноги, и садится на Кэйу обратно, почти что у него перед лицом. Рука с влажными пальцами медленно опускается всё ниже и ниже, в конце-концов смешиваясь с её смазкой, а кончики пальцев давят на клитор и движутся медленно, мягко – так, как нравится ей. Она заставляет направить его пристальный и вызывающий взгляд именно туда, к себе между ног, чтобы он молча следил за тем, как она себя ублажает, как она касается себя, а ему запрещает. Т/и знала, что в любой момент он может поднять руки, схватить её за запястья и в долю секунды сменить обстановку. Но пока он смотрит так внимательно и плотоядно, казалось, прервать её он не посмеет. 

Она стонет, причём нарочито громко, немного скулит и кусает губы – медленно и так приятно накатывающее чувство экстаза сводило с ума. Уста Кэйи растянулись в какой-то раздраженной улыбке, в большей степени похожей на оскал: он обнажил свои клыки, торопливо облизнулся и прикусил нижнюю губу. Он мог бы давно поднять свои руки, но поддерживает её игру, просто потому что интересно, во что это вытечет в итоге.

— Сядь мне на лицо, — протараторил Альберих, заглядывая ей в глаза. 

Она на секунду опешила. Остановилась, наслаждаясь его щенячьим взглядом и небрежно обхватила его подбородок большим и указательным пальцами.

— Попроси хорошенько.

— Сядьте мне на лицо, мисс. Пожалуйста, — последнее слово он почти шепчет, слегка растягивая гласные. Т/и не может сдержаться, уголки ее губ едва ползут вверх, тогда как улыбка Кэйи становится лишь шире. Он сполз чуть ниже, а она слегка подвинулась вперёд.

Т/и опускалась постепенно – игры играми, но делать Альбериху больно ей не хотелось. И он замечает это, по её слегка трясущимся от напряжения ногам и нахмуренным бровкам. Он в очередной раз облизнулся, неоднозначно заглядывая ей в глаза, и резко схватил её за бёдра, заставляя буквально сесть на него.

Сухие, совсем малость мозолистые от тренажеров ладони крепко сжимали её невероятно мягкие, нежные бёдра, и Кэйа в самом прямом смысле наслаждается её бархатной кожей вкупе с влажной киской. Альберих совсем не сдержан, он настойчиво посасывает клитор, проникает языком внутрь, громко причмокивает от обилия её смазки и не отрывается даже тогда, когда чувствует что вот-вот задохнётся. Он резко убирает руки с её бёдер, торопливо приспускает резинку своих штанов, чтобы наконец достать изнывающий от возбуждения и ещё совсем не тронутый член. Остаётся совсем немного, – лишь протянуть руку в боксёры, – когда Т/и резко перехватывает его запястья и кладет их снова на собственные бёдра.

— Я ещё не разрешала, — она почувствовала, как Кэйа хмыкнул – не оторвался для этого даже ни на секунду, – и стал будто раздраженнее. Его ласки становятся грубее и настойчивее, настолько, что Т/и не может сдержать громких стонов, и пока его горячий язык проникает внутрь, длинные пальцы стимулируют клитор.

Тонкие девичьи пальцы проскальзывают сквозь густые пряди тёмно-синих волос, путаются в них, сжимают в кулаках и ощутимо тянут от себя, потому что просто держаться за спинку дивана уже недостаточно.

Ей приятно, и даже слишком – её ноги уже начинают трястись а Альберих даже не задумывается останавливаться. Ещё совсем немного, и она кончит, натянется как гитарная струна, от насквозь пронизывающего удовольствия и блаженства, Кэйа это прекрасно чувствует, и знает, как именно это произойдет.

— Кончи мне в рот, — проговорил он отрывисто, тяжело дыша. Т/и всё так же держит его за волосы, дёргает тазом, а Кэйа всё сильнее сжимает её бедра, пытаясь удержать на месте. Он смотрит в её лицо, искаженное от удовольствия, на её покусанные, чуть открытые уста, надломленные брови, полуприкрытые веки, и чувствует, что больше не может терпеть. 

Она кончает, с трудом на трясущихся ногах слезая с него и садится у него на груди, тяжело дыша.

— Ты посмотри, — он вытирает большим пальцем щёку, — У меня аж по лицу потекло.

— Я не говорила, что хочу чтобы ты заставил меня кончить таким образом, — возмущенно пробормотала она.

И кажется в этот момент у Альбериха исчезает всякое терпение. Он раздраженно хмыкает, а Т/и торопится ему чем-то возразить, но Кэйа пресекает это прежде, чем это начнётся: он поднимается, роняя её перед собой и переворачивает на живот. 

— Это нечестно! — воскликнула она, чувствуя как он сжимает оба её запястье в одной своей руке.

— Нечестно было кататься на моём лице, а мой член и пальцем не трогать, — влажные губы Кэйи едва касались её уха. — А то, что я собираюсь сделать сейчас – очень даже честно.