Не ты?!

Не смирение от чего-то ужасного и давно копившегося в душе с затаившимся от страха в угол обещанием — никогда не сможет избавить тебя из оков хрупкого плена, верёвкой обмотанного на шее, пока ты сам не отпустишь или до поры не управишься с трудностями. Всё обречено в муках своего маленького мира, бросив придатки до времени.

В календаре был один из последних дней мая. Душистые цветы сворачивались в крупные и сонные корзинки  маков на фантастическом поле под согревающим, слегка заметным теплом солнца — яркой звёзды, уходившей в закат с волшебным бытием самовластия этой картины и стартом заката.

Невесомый прохладный бриз развивал веточки с листиками деревьев, шурша худенькими осинками, понуждая тех сгибаться от порыва. По улице вдали бегали дети, играя под конечными лучами этого дня перед сном. Их смех и хохот впивался смазанными красками в голову, разбавляя постепенно,  и также добавляя радости в атмосферу чёрного сердца нарастающей красотой. Предстоящим праздником красочных месяцев он убивал странные думы. 

Руслан медленными шагами по зеленой травке шёл на свидание к новой знакомой, с которой совсем недавно общался, витая в облаках. Он не помнил, как её звали, не знал даже полных черт физиономии безымянной. 

Парень только примечал схожести девушки внешне с его человеком из прошлого — с  самым чудесным и прекрасным Даней, ставшей первой любовью и выведенной аккуратно нежной краской кистью Афродитой, навсегда заметной богом.

Со смерти Кашина, казалось, прошла вечность, однако в носу витал знакомый приторный цитрусовый аромат, а песочная волна копны волос развивалась близко на дуновении.

Встреча была лишь напором изменить будущее, в то русло, где последний видел неизвестный толчок в анархизм и свержение оставшихся частей рассудков, становления сумасшедшим сбродом.

Было ясно задолго, что финала не будет, словно конца, лишь обычная надежда в продолжении, разрушенная в крах пепла, которая разлетится у глубин океанов.

В руках Тушенцова колючие чайные розы, некоторые фаворитные цветы младшего. Их стебли впивались шипами с болью в кожу, заворачиваясь в тонкую шершавую упаковку тела, словно в магазинную обёртку, и даже в ней он видел проклятые кристаллы мертвеца, отчего терпел мнимую слабость, вспоминая завалы.

Рана на сердце не заросла, ассоциируя их с забытым. Хоть Руслан и был счастлив, как никогда в хранившейся лжи и ссоре с реальностью, точащиеся увечья не затянувшиеся до истечения. От малейшего образа рыжего внутри плыло чувство бабочек, порхающих в животе с лёгкостью. Всё казалось таким простым, одновременно ужасно мерзким, представляющим не его духом.

Для кареглазого это было худшим кошмаром. От одного вздоха становилось трудно дышать, будто его сжимали черты характера и эго толстыми проволоками, уйти в могилу за Кашиным.

Дарив натянутую улыбку оставшимся прохожим на районе, старики и зеваки наслаждались наигранным позитивом старшего, погружаясь в мир грёз и на мгновение становясь моложе в сердце. 

Ведь явно при виде статного мужчины с обложки, идущего на важное событие, в догадках от вельветового заметного пиджака и чудесной бархатной рубахи, выглаженной до блеска, правда вспоминалось прошлое и погружалось в приятное воспоминание первого счастья.

В ответ шатен махал, посылая воздушные поцелуи заинтересованным девушкам. Пустым обломом в обрывках замечая голубые глаза, солнечные волосы, блестящие под уклоном, и вплывающие отрывками веснушки на пунцовых щёчках по коже бежали мурашки. 

В закрытых витринах магазинов мелькал чужой взор, следящий испепеляющим тоном. Со временем огоньки утихали с фонариками, яко пожар в груди, погружаясь в тьму. Ока нервно забегали по иным силуэтам, вылавливая тени и лица, следившие за ним. Окна души цеплялись в гляделки идентично, в эту беспроигрышную схватку, готовую вмиг всё разрушить.

Звёзды расплылись массовой аркой волшебного ковра. За одной из деревянных избушек, выглядевших страшнее под луной, походя на детскую сказку, те образовывали чудодейственных животных и магов. 

Тушенцов свернул в переулок, пройдя мимо заброшек и необитаемых высот, встречая  невысокую фигуру в знакомом для него оттенке ткани. 

Внутри в мыслях снова засел стиль юноши, недавно искристого в зеркалах теней. Старший отрезвляюще ударил себя по щеке, но всё сводилось к прошлому. Собеседник — лишь копия, не тот, кто ему нужен. 

Он только пытается найти замену показывая свою ветреность, притворяется. Девушка ведь не первая с ним, не та, кого он ждёт, всего лишь жертва, использованная, точно последний.

— Привет… — Крепко обняв голубоглазую, промямлил в пустоту кареглазый, живот скрутило. В горле стал ком с позывом проблеваться.

Для него расстояние уже походило на акт насилия, если не брать в счёт размышления. Только от простого прижатия казалось,что он мусор и ужасный изменщик почившего.

— Здравствуй! — Позитивно дополнила неизвестная, и это стало последней каплей в отправную точку, не имеющую сожаления.

Из-под кармана старший в пределах достал складной нож, прикладывая холодное стальное лезвие к коже чужой шеи. Он едва провел, показывая решительность.

— Знаешь… Т…ты ведь просто фальшь… — В испуге бормотал Руслан, сжимая рукоять сильнее. Кисти сильно тряслись, замечая блестящие ока в отблеске стали от света луны.

— Ты никогда бы не стала как он… Ты обычная мразь с инстинктами защиты и безопасности… — Слова звучали как признание в чём-то очевидном себе, но не безымянной.

— Я буду твоим финишем… — Хрипло связал шатен, тяжело выдыхая из легких яд.

Острие вонзилось глубоко внутрь. Тело остановилось в попытках закричать, однако единственное, что оно смогло сделать, — это упасть на землю безмолвно, как рыба в грязной луже, забрызгивая старшему лицо багровой кровью.

Руслан ехидно улыбнулся, проворачивая оружие несколько раз. Кухонный нож бил в такт сердцебиению, нанося ещё и больше ранений. Каждый последующий удар был лишь подтверждением того, что Тушенцов не отпустил, что он слаб, что он лишь маленький ребёнок на огромной планете, не умеющий правильно понимать свои поступки и осознавать действия.

Мир сузился до шума металла, брызгов красного. В очах слегка потемнело, и больше не ощущалось лишних отрывков, а также не чувствовалось чьих-то вещаний. Все вдруг разбежались по домам, вводя в заблуждение порядок и спасение невиновного.

А розы валялись у мёртвого тела, распускаясь лепестками, как когда-то давно, цвел Кашин. На ватных ногах, вставая из-под земли, Руслан почувствовал себя наконец одним только тем же пустым и несчастным от горя. 

Он попал обзором на бездыханное тело уже его пятой жертвы, она снова не была веснушчатым и желанным рыжим, даже не сопротивлялась, промолчала прирезая кого-то когда-то, возможно в голове.

Прокрутив оружие о салфетку кареглазый озарился, лыбясь до ушей. Ведь младшего шатен в моменте сам и убил, на этом месте, с такими же словами, запоминая о том какая он мразь.

Только вера в то, что однажды они снова встретятся и останутся вместе, как раньше, не угасала с того времени, сравнив с другими. Но это не так уж и важно, он просто не мог поверить в конец истории между собеседниками и будет искать дальше такую же яркую эмоцию, как его искалеченная в гробу игрушка «Данюша».