Не тронь пёсика! – том 2, глава 26, часть 1 [18+]
impromptu
Машина на полной скорости мчалась в направлении дома.
Юн Чиён тяжело дышал, с каждым вдохом словно борясь с чем-то внутри. Я вспомнил, как он превращался в чёрного волка, и от одного этого воспоминания тело застыло, парализованное страхом. Но я пересилил себя, обнял его и остался рядом, продолжая прижиматься к нему.
Однако ни слова утешения, ни мои осторожные прикосновения не действовали. В моем сердце постепенно разрастался слабый, но неумолимый страх.
Как мы добрались до дома — не помню. Помню только, как он втащил меня в своё логово и, наконец, посмотрел прямо в глаза. Зима быстро крала свет, и в этой полутьме мы поймали друг друга взглядом.
— Малыш...
Юн Чиён выдохнул, коротко хмыкнул, будто пытаясь взять себя в руки. Но его серые глаза казались странными. В его хриплом, тянущемся голосе слышалась сухая гарь, напоминающая звериное рычание.
— Если ты будешь вот так исчезать... я правда сойду с ума.
— Я... я не пытался сбежать.
— Да, я знаю. Я знаю, но...
Он натянуто улыбнулся. Губы едва заметно дрожали, а клыки зловеще выдавались вперёд. Я невольно попятился, но тут же упёрся спиной в стену. Собачьи уши прижались к голове, а белый хвост в страхе поджался между ног.
Юн Чиён резко притянул меня к себе, словно не желая снова потерять, и прошептал:
— Лучше уж я пострадаю…
— …
— Если кто-то снова посмеет тронуть моего щеночка, я правда сойду с ума.
В его голосе звучала нежность, но от этих слов меня пробрало до мурашек. Это ощущалось, будто хищный волк сомкнул зубы на моей шее. Юн Чиён что-то бормотал, слова текли бессвязно, словно он сам не осознавал, что говорит. Казалось, он уже где-то за гранью себя.
И всё же я не хотел бояться его. Я чувствовал ответственность. Понимал, что Юн Чиён ранен, пусть и не физически.
Сжав дрожащие пальцы в кулаки, я постарался говорить так, как всегда.
— Этого не случится. Я больше не поранюсь.
— Нет. Это уже случалось дважды…
Его горячее дыхание скользнуло по моей шее, заставляя сердце сжаться. Я отвернулся, уткнулся лбом в его плечо. Там, где наша кожа соприкасалась, разливалось что-то жаркое и напряжённое.
И в этот момент я понял, что именно так сильно тревожило его.
— Кён Хисон… Кён Хисон…
После того как он впервые обратился в волка, в поведении Юн Чиёна появилось беспокойство, которое раньше было ему не свойственно. Теперь я ясно это видел.
Вспоминая его отчаянный взгляд в тот момент, я почувствовал вину.
Ведь я его сородич. А может, даже нечто большее.
— …Успокойся.
Я понимал его тревогу. Юн Чиён сам говорил, что у него есть только я.
И пусть эти слова могли быть всего лишь уловкой хитрого волка, я знал — в них всегда была хотя бы капля правды.
— Я никуда не уйду. Никогда тебя не оставлю.
Юн Чиён уткнулся лицом в мою шею и тихо рассмеялся, но в этом смехе не было радости. Он явно не верил мне. Его руки сомкнулись крепче, сдавливая талию.
Ситуация только ухудшалась. Клыки удлинились, дыхание стало прерывистым. С каждым его вдохом вырывалось глухое, зловещее рычание.
Он больше не мог себя сдерживать.
Если я не успокою его прямо сейчас, всё снова выйдет из-под контроля. Феромоновый шок может повториться.
— Юн Чиён…?
Я поднял голову из его объятий.
Мои прижатые назад уши дрогнули, выдавая нервозность. В глазах, наполненных напряжением, блестела влага. Прямо передо мной стоял Юн Чиён — измученный, с затуманенным страданием взглядом своих уставших серых глаз.
Я хотел его успокоить. Но не только из-за ответственности. Что-то тёплое и глубокое, то, чему я ещё не мог дать название, толкало меня вперёд.
Я колебался всего мгновение. А затем встал на носочки, отвечая на ту бесконечную нежность, которой он всегда окружал меня.
Я мягко коснулся губами его гладкого подбородка, затем осторожно прикусил. По сравнению с нашим прошлым поцелуем это было скорее игрой, лёгким жестом. Даже мой язык лишь мельком скользнул по его нижней губе.
— …
Даже от этого лёгкого, едва ощутимого поцелуя глаза Юн Чиёна расширились. Его хвост, который, казалось, никогда не выдавал эмоций, вдруг резко распушился вдвое.
Я неуверенно касался его губ, чувствуя, как он замер. Это зрелище вызвало у меня странное возбуждение — настолько сильное, что по коже пробежала дрожь.
Я первым отстранился.
Дыхание Юн Чиёна, ещё минуту назад рваное и сбившееся, стало чуть более размеренным. Но его руки, всё ещё сжимающие мою талию, оставались неподвижными. Единственное, что продолжало выдавать его состояние, — хвост, мелко дрожащий, словно от разряда тока.
Набравшись смелости, я тихо сказал:
— Успокойся.
— …
Затуманенный взгляд Юн Чиёна постепенно сфокусировался на мне. В его красных глазах наконец появилось осмысленное выражение.
Он пристально смотрел, чуть склонив голову набок.
А затем его губы дрогнули, и между выдающихся клыков медленно появилась улыбка.
— …Юн Чиён?
Поцелуй, похоже, дал обратный эффект.
— Ах…!
Он внезапно набросился на меня, осыпая ливнем поцелуев.
Я пытался хоть как-то его успокоить, но он уже не слышал. Ткань одежды с треском рвалась под его пальцами, а большие ладони сжимали мои яголицы так крепко, что казалось, ещё немного — и он раздавит меня.
Я задрожал, охваченный страхом, но… укуса не последовало. Юн Чиён не вонзал в меня клыки. Это осознание позволило мне немного расслабиться. Закрыв глаза, я поддался ему, переплетая с ним языки.
Если это поможет сбить его феромоны, у меня не было выбора.
Нет. Если это Юн Чиён… Тогда всё в порядке.
С этой мыслью я полностью отдался ему.
_____________
Мне всегда было интересно: этот хитрый волк действительно настолько обожает маленьких щенков, или же его интересую именно я? А может, всё это – всего лишь игра?
Но гадать долго не пришлось. В тот момент, когда на губах Юн Чиёна мелькнула улыбка во время нашего поцелуя, всё встало на свои места. Даже мои колебания были частью его тщательно продуманного плана. И что ещё хуже… я осознал, что не в силах его остановить.
— Хм...
Смирившись с неизбежностью, я зажмурился и неуверенно упёрся ладонями в его твёрдую грудь.
Юн Чиён сделал ещё полшага вперёд, окончательно загнав меня в угол, прижав к стене. Я потянулся к нему, встав на носочки, чтобы продолжить поцелуй, и в этот момент над головой скользнула тень, напоминающая волчьи уши.
Дыхания катастрофически не хватало. Я попытался оттолкнуть его, упираясь в плечи, но он даже не дрогнул — вместо этого его бедро скользнуло между моих ног, медленно, но уверенно оказывая давление.
— Ха-а... Не... не нажимай...
Этот неприкрыто интимный жест вырвал из меня горячий, прерывистый выдох. Прикусив губу, я стоял на носочках, плотно зажатый в его объятиях, не в силах даже пошевелиться.
Юн Чиён, словно коварный змей, крепко обвил меня, жаркими губами скользя по чувствительной коже уха.
Будто меня покусывает разгорячённый, одержимый желанием зверь. И, если честно, это было чертовски близко к правде. Внизу он почти незаметно прижимался ко мне своей напряжённой паховой областью, а у самого уха раздавалось хриплое, почти звериное рычание.
А что, если он действительно потеряет контроль и обратится в свой настоящий облик?
Страх пронзил меня, но вместе с ним пришло и чувство ответственности. Если я стану жертвой волка-людоеда, сильнее всех пострадает сам Юн Чиён.
— Хаа… Ты… не превращайся в волка…
— М-м?.. Не превращаться?
Юн Чиён, облизывавший мою белоснежную ключицу и грудь, тихо рассмеялся.
Он лениво повторил мои слова, как будто даже не вдумываясь в их смысл, наслаждаясь самим фактом, что я заговорил.
А затем, без лишних слов, его губы закрыли маленький, чувствительный сосок, а руки одним плавным, но решительным движением сорвали с меня брюки и нижнее бельё.
— Ха, ха…!
Я остался лишь в одной кофте с длинными рукавами, и теперь мои обнажённые белоснежные ягодицы были выставлены напоказ. Холодный воздух скользнул по чувствительной коже бёдер, но уже в следующий миг их накрыли горячие ладони Юн Чиёна.
Его большие руки неторопливо скользили по мягкой плоти, изучая и дразня. Затем он сжал обе половинки одной рукой, будто пытаясь полностью обхватить их.
— Извращенец… — выдохнул я, нервно дёрнувшись от непривычной ласки.
Я попытался удержаться, опираясь на его твёрдые, словно высеченные из камня, руки, но дрожь всё равно пробежала по телу.
Зрачки дрожали от напряжения, но я упрямо поднял взгляд и, с вызовом, прошептал:
— Если ты… если ты превратишься в волка, я… я не буду…
— Не будешь что? — рыкнул Юн Чиён, глухо посмеиваясь.
Одним движением он расстегнул ремень, и тяжёлая ткань сползла вниз, открывая его напряжённый член.
Толстая вена извивалась вдоль твёрдого ствола, а основание выглядело чуть припухшим, будто предвещая формирование узла. Он был толщиной с моё предплечье. Я застыл, едва дыша.
— Щеночку придётся помочь мне… иначе я превращусь.
Юн Чиён не раздумывая схватил меня за запястье и заставил обхватить его член. Даже от одного этого прикосновения его накрыло такой сильной волной возбуждения, что он резко сморщил лоб и выдохнул прерывисто и тяжело.
— А-а… ха-а…
Стон сорвался с его губ, когда он накрыл своей горячей ладонью мою и начал двигать ей вверх-вниз, ведя ритм. Всего несколько движений — и на гладком, напряжённом кончике уже заблестела прозрачная жидкость, медленно стекая вниз.
Я застыл, поражённый, не в силах оторвать взгляд от внушительной головки, почти размером с кулак ребёнка.
Поджав свои щенячьи ушки, я поднял взгляд на Юн Чиёна.
Передо мной был не просто мужчина. Это был зверь. Молодой волк, охваченный первобытной жаждой. Лицо пылало от возбуждения, губы приоткрылись в хищном оскале... Он вот-вот мог потерять рассудок.
Животный облик Юн Чиёна мгновенно вытеснил с моего лица всякую растерянность, оставляя лишь сосредоточенность.
Ответственность накатила на меня грузом. Я неуверенно двинул рукой, продолжая начатое, но голос всё равно дрожал.
— Ты… ты правда собираешься войти в меня…?
Юн Чиён, судорожно вздохнув, вдруг хрипло рассмеялся, словно уже теряя голову от предвкушения.
— Что такое?
— А-а… Я… я не смогу…
Я наконец-то выдавил из себя признание, преодолевая смущение. Очевидно же, что я не смогу принять это в себя.
— Нет, сможешь.
Голос Юн Чиёна прозвучал так уверенно, будто он даже не слышал моих слов.
Я мельком взглянул на него, надеясь уловить признаки здравого смысла, но что-то было не так – его серые глаза были затуманены, словно он терял контроль.
И когда хватка Юн Чиёна на моём запястье ослабла, я тут же воспользовался этим шансом. Резко дёрнувшись в сторону, я выскользнул из его рук и бросился к двери.
Но я не успел даже добежать. Сильные руки сомкнулись на моей талии, и в следующее мгновение меня легко подхватили и бросили на кровать.
Я упал на мягкую поверхность, раскинувшись на животе, опираясь ладонями в простыни. В одной лишь длинной кофте, совершенно беззащитный.
— Ха… ха…!
Глазам Юн Чиёна открылся мой белоснежный хвостик, беспомощно шевелящийся в тщетной попытке прикрыть пах. Но он был слишком мал, даже яички оставались на виду, делая зрелище ещё более откровенным. Юн Чиён усмехнулся — в его взгляде читалось удовольствие, словно он наблюдал за капризным, но чертовски очаровательным упрямством.
Удерживая меня одной рукой за спину, он легко опустился на колени подо мной.
Как всегда, несмотря на внушительное телосложение, двигался он пугающе быстро.
— Щеночек всегда так смущается в такие моменты…
— Ты… ты… грёбаный псих…!
Я дёрнулся, но тут же замер, почувствовав, как бугристый, твёрдый член скользнул между моих ягодиц.
Юн Чиён уже потирался, будто готовился войти, словно всё было предрешено.
Как он вообще собирался это сделать?! Это же невозможно!
Этот ублюдок… у него явно не было ни капли совести.
Нависая надо мной, он без лишней спешки начал стягивать с себя одежду. С приглушённым шорохом верхняя одежда соскользнула на пол, за ней — сброшенные штаны.
А затем… горячая, обнажённая кожа прильнула к моим бёдрам.
Я вздрогнул. Разница между нашими телами ощущалась разительно.
В отличие от меня, его тело было твёрдым, плотным, пропитанным силой — пугающе мужественным.
Я извивался, пытаясь вырваться, но Юн Чиён даже не думал меня отпускать.
Вместо этого его ладони уверенно сминали мои маленькие ягодицы, а затем раздвинул их и, низким голосом, пробормотал:
— У щеночка такая крошечная попка...
— За… закройся…!
Я ненавидел такие слова. Каждый раз, когда кто-то подчёркивал мой небольшой размер, внутри вспыхивало раздражение.
В знак протеста я резко дёрнул хвостом, заставляя его хлестнуть по твёрдому прессу Юн Чиёна.
Но стоило мне снова попробовать высвободиться, беспокойно затрепыхав ногами, как он вдруг сделал нечто совершенно безумное.
— Ха… а-а…!
Горячие губы с силой впились в обнажённую кожу моих ягодиц.
А затем… влажный, обжигающе горячий язык медленно скользнул по узкому отверстию, оставляя за собой скользкий след.
Ощущение было незнакомым, странным, но от него пробежала острая дрожь.
Я попытался отползти выше, но крепкие руки тут же удержали меня за бёдра, не давая уйти.
Язык проник ещё глубже, настойчивее. Спереди сильные пальцы мягко сжали мой напряжённый член, начиная неспешно ласкать.
— П-прекрати… Это странно…
Такого отклика у меня ещё никогда не было. Ноги становились ватными, белоснежный хвост подрагивал, стоя торчком. Дыхание сбивалось, язык сам собой высовывался наружу, как у настоящего щенка.
Конечно, желания у меня были. Более того, в моём возрасте гормоны просто бушевали. Но я привык подавлять их, скрывать, справляться с этим самостоятельно. Чувствовать на себе чужие прикосновения… это было непривычно.
— А-а… ха… ха…
Ощущения казались странными, но при этом чертовски приятными.
Каждый раз, когда горячий язык Юн Чиёна скользил по чувствительному отверстию, внутри разгоралась новая волна острых ощущений, заставляя желать большего. Если бы мой член ласкали чуть сильнее…
Я даже не представлял, что это может быть настолько приятно — позволить кому-то, кому я доверяю, прикасаться ко мне вот так.
Постепенно напряжение в теле ослабло, и я полностью расслабился, растянувшись на кровати, тяжело дыша.
И тут вдруг Юн Чиён отпустил мой член. Ощущение пустоты накатило мгновенно. Я даже не осознал, как сам невольно прижался к простыням, пытаясь потереться о мягкую ткань.
Мой хвост теперь задрался ещё выше, открывая покрасневшее от возбуждения отверстие, сияющее нежным розовым оттенком.
Юн Чиён, наблюдая за этим зрелищем, вдруг заговорил, даже не дожидаясь вопросов:
— Теперь можно войти, да?
— П-подожди! Подожди…!
Я вздрогнул от неожиданности, попытался отстраниться, но его хватка только крепче сжала мою талию. Он больше не мог сдерживаться.
Горячая, налитая головка уже упиралась в узкое, дрожащие отверстие. Юн Чиён медленно начал давить своим весом, проталкиваясь внутрь.
— Н-н… А-а…! Больно! Прекрати…!
Когда головка вошла наполовину, я дёрнулся в панике. Это было невозможно! Слишком большой. Слишком толстый.
Тем более, у основания он уже начал набухать, что лишь усиливало мой страх. Но стоило мне попробовать вырваться, как ситуация только усугубилась. Каждое беспокойное движение, каждый рывок заставлял меня сильнее тереться о его член, а это лишь подстёгивало его возбуждение.
А затем… Юн Чиён не выдержал.
С силой, одним резким движением, он вошёл до конца.
— А-а-а-а! Ха… ха…!
— Хаа… Кён Хисон…
Я мелко задрожал, выдавливая из себя приглушённый, похожий на крик стон.
Юн Чиён, полностью погрузившись в меня, замер на мгновение, словно не в силах сразу прийти в себя.
— А-а… а-а-а… ха…
Я дрожал всем телом, ощущая, как тонкая нить слюны стекает по губам. Член Юн Чиёна заполнил меня до предела, настолько глубоко, что даже на сухой коже живота проступил едва заметный контур.
Острый кончик упирался прямо в чувствительную точку внутри, и от этого по телу прокатилась такая мощная волна, что я чувствовал — ещё немного, и я потеряю контроль. Из моего тела вылилось предательски много влаги, бедра тряслись, а сам я инстинктивно сжался, вцепившись в одеяло.
Сверху раздался низкий, насыщенный вздох Юн Чиёна.
— Ха… Ты только посмотри, как сильно сжимаешь меня…
Его грязные слова только сильнее разозлили меня. Я хотел возразить. Хотел закричать: «Прекрати шевелиться!». Хотел спросить: «Почему он стал ещё больше…?!».
Но вместо этого с губ срывались только сдавленные стоны и неразборчивые слова.
Вскоре Юн Чиён наклонился ниже и, обхватив меня руками, крепко прижал к своей груди. Перед его глазами трепетали белоснежные щенячьи ушки. От напряжения тонкий пушок на них встал дыбом, а с каждым толчком они вздрагивали и едва заметно покачивались. Это показалось ему невыносимо милым.
Юн Чиён хрипло рассмеялся, наклонился ниже и, поймав одно ушко губами, осторожно прикусил, не причиняя боли.
— Ты такой вкусный…
— Н-не… не дави…! Хх… а-а…!
— Как же я терпел всё это время?..
С каждым произнесённым словом он снова и снова вонзался глубже, двигаясь всё сильнее, настойчивее. Я содрогался под ним, моя чувствительная точка внутри безжалостно терлась о его горячую плоть. Из моих губ срывались прерывистые, жалобные стоны, а по подбородку стекала тонкая ниточка слюны. Это было совсем не похоже на те моменты, когда я касался себя сам.
Низ живота пронизывали новые, острые ощущения — болезненные, но тянущие за собой сладкую дрожь. Чёрные зрачки влажно блестели, взгляд расфокусировался, а из горла вырвалось глухое, почти кошачье урчание.
На секунду казалось, что зверь здесь не Юн Чиён… а я сам.
Белоснежный хвост нервно бил по его прессу, выдавая всё, что я пытался скрыть.
Юн Чиён вновь хрипло рассмеялся, уже теряя контроль, и начал двигаться ещё быстрее.
— Ха… а-а…! С-сильно… слишком…! Ах…!
Я совершенно не понимал, что творилось в голове у этого зверя за моей спиной. То он нежно обнимал меня, словно заботился… А в следующую секунду вонзался так резко, что казалось, будто я просто тут кони двину.
Мысли путались, внутри всё пульсировало, а горячая волна жара разливалась по телу, заставляя издавать непривычные, смущающие звуки.
Но даже среди этого хаоса я вдруг поймал себя на мысли, что хотел бы, чтобы Юн Чиён не останавливался.
Как будто почувствовав моё желание, тот начал двигаться ещё быстрее, ещё глубже.
— А-а… Кён Хисон…
Большая ладонь легла мне на макушку, легко, но уверенно, вынуждая остаться на месте. Он удерживал меня, не давая даже возможности отстраниться. Хотел, чтобы я принял его целиком, без остатка. Его бедра яростно врезались в мягкую плоть, а твёрдый член то резко вонзался под прямым углом, то болезненно сдавливал узкие стенки.
Охваченный слишком сильными, невыносимыми ощущениями, я жалобно застонал, почти всхлипывая.
— Хх…! А-а! Больно, сучий ты пёс…!
— Хаа… Что…?
Услышав грубую ругань, Юн Чиён тихо рассмеялся. Его голос был низким, тёмным, насыщенным чем-то опасным, почти безумным.
Я даже не смотрел на него, но в голове всплыли эти свихнувшиеся серые глаза.
Даже сейчас, я был уверен, он смотрел на меня именно так — с дикой одержимостью.
Приподнявшись, Юн Чиён хрипло произнёс:
— Тогда, может, попробуем по-настоящему, как собаки?
— Н-нет! Не смей…!
Но он уже поднял одну мою ногу вбок, словно удерживая добычу. Балансируя на краю кровати, он резко двинулся вперёд, снова вбиваясь до самого конца. Звук сталкивающейся плоти теперь был громче, насыщеннее, пропитанный похотью. В этой позиции наши тела соприкасались ещё сильнее. Когда его горячие, влажные яички вновь и вновь с силой прижимались ко мне, я издавал звуки, которых раньше сам от себя не слышал.
— Хаа… Кён Хисон… Как же хорошо…
— Ха… ха…! А-а…!
— Даже кусать тебя не хочется… Хочу только ещё глубже загнать.
Голос Юн Чиёна, охрипший от наслаждения, звучал пьяняще, пока он ускорялся, снова и снова ударяя бёдрами. Я никогда раньше не испытывал такого ошеломляющего, подавляющего наслаждения. От избытка ощущений из моих глаз потекли слёзы, вызванные неосознанной физиологической реакцией. Жар, которому невозможно было противостоять, скопился внизу живота.
Каждый раз, когда твёрдый, напряжённый пресс Юн Чиёна с силой ударялся о меня, мои мягкие ягодицы сотрясались от столкновения.
Эта поза была унизительной… но каждый толчок отдавался в теле отчаянным, лихорадочным удовольствием.
Я больше не мог терпеть.
Доведённый до предела, измученный этим нарастающим чувством, я резко содрогнулся и излился, не в силах больше сдерживаться.
— Н-н… ха… Прек…рати…! А-а…!
Но даже пока я кончал, Юн Чиён не остановился.
Он продолжал грубо вонзаться в меня, его натренированные бедренные мышцы неустанно хлопали и тёрлись о мои ноги.
Я бессознательно пытался отползти вперёд, инстинктивно избегая перегружающих ощущений, но Юн Чиён быстро поймал мои руки и заломил их назад, полностью фиксируя меня.
Гулкие удары наших тел, скрип кровати и тяжёлые, сбившиеся дыхания эхом отдавались в комнате.
— Хх… ха-а…
Всё ещё сотрясаясь от пережитого оргазма, я бессильно уронил голову вперёд.
Мои зрачки помутнели, затянутые белесой дымкой, а по пересохшему подбородку стекала слюна.
Внизу, прямо подо мной, на смятых простынях ясно виднелись следы собственного оргазма.
Но, вопреки всему, я не чувствовал ни капли стыда. Лишь судорожные остаточные дрожи пробегали по телу, оставляя за собой слабые волны накатывающих ощущений.
Но даже в моей затуманенной голове пульсировала одна единственная мысль: я не хотел, чтобы это заканчивалось.
И, похоже, Юн Чиён чувствовал то же самое.
— Кён Хисон…
— Ха… Я… ха…
— Давай повяжемся.
Его голос был низким, тягучим, наполненным странной, завораживающей теплотой. Руки, сжимающие мою талию, напряглись, удерживая меня ещё крепче.
Я широко распахнул помутневшие глаза, мгновенно осознавая смысл его слов.
Обстановка резко изменилась — в воздухе повисло что-то опасное.
— Н-нет…! Нельзя…!
— Почему?
Я пытался что-то сказать, но голос был сбивчивым, дрожащим, и, похоже, Юн Чиён даже не пытался слушать.
Вместо ответа он лишь грубо вонзился ещё раз, резко, с силой. От мощного толчка все тело содрогнулось, выбивая из лёгких прерывистый стон. Оргазм ещё не до конца отступил, и ощущение того, как тяжёлый, напряжённый член беспощадно растягивает все изнутри, было ошеломляюще острым.
Затем Юн Чиён, не спеша, вышел из меня и ловко перевернул на спину.
Я тяжело дышал, широко распахнутые глаза затуманились, а ноги бессильно разъехались в стороны, когда Юн Чиён снова между ними расположился. Раздвинув мои бедра, он без усилий скользнул внутрь, будто мое тело уже само по себе принимало его. Начав двигаться, он толкался медленно, размеренно, погружаясь до самого конца.
Под ним моё ослабевшее тело лишь поддавалось каждому толчку, плавно перекатываясь по матрасу.
— Хх… Х-хватит… Я не могу… повязать…
— Давай сделаем это.
Я слабо покачал головой, попытался оттолкнуть его, но руки были лишены какой-либо силы, а тело отказывалось слушаться.
А Юн Чиён… В его взгляде уже не было осознанности.
Очаровательная улыбка, которая ещё недавно скользила по его губам, постепенно исчезала. Он смотрел на меня сверху вниз затуманенным, голодным взглядом, будто опьянённый.
Сильные мышцы напряглись, а вес его тела полностью навалился на меня, не оставляя пути к отступлению.
Движения Юн Чиёна становились всё быстрее, доводя до предела, до точки, где я уже не мог что-либо ответить. Я отчаянно мотал головой, но раздававшиеся звуки соприкасающихся тел заглушали любые слова. Постепенно моя голова опасно запрокинулась назад, позвоночник выгибался в беспомощном наслаждении, а пальцы на ногах судорожно сжались.
И наконец, в конце этой безумной, звериной связи, Юн Чиён кончил, в тот момент, когда моя голова вдавилась в изголовье кровати.
— Хаа… Ха… Хватит…!
— Угх… Хаа…
Судорожно выдыхая, Юн Чиён резко вжал бёдра до упора, так глубоко, будто пытаясь загнать внутрь даже свои яички. Его тяжелое дыхание теперь больше походило на глухое рычание зверя.
— Хх… Хаа… Н-нет…!
Я дрожал, дыхание сбилось, и… То, что уже было огромным, снова стало увеличиваться.
Жаркий, наполненный до предела низ живота, казалось, вот-вот лопнет от чрезмерного наполнения. Толстая головка набухла ещё сильнее, напрягаясь до предела, а вены, оплетавшие твёрдый ствол, пульсировали, словно готовые разорваться. Даже само основание уже полностью распухло, намертво фиксируясь внутри.
Юн Чхиён тоже дрожал, словно испытывая смесь боли и наслаждения – его лоб нахмурился, а губы приоткрылись, обнажая чуть оскаленные зубы, похожие на звериные.
— Хаа…
— Ха… ха…! Если… если он станет ещё больше…!
Я тихо всхлипывал, тело мелко дрожало от слишком сильных, захлёстывающих ощущений. Казалось, будто даже яички вошли внутрь, заполняя меня до предела.
Член Юн Чиёна был настолько глубоко зафиксирован, что даже мой низ живота чуть выпирал от давления изнутри. Не зная, что делать с этим невыносимым ощущением, я бессознательно впился ногтями в его грудь, оставляя царапины.
Густая сперма продолжала изливаться без конца, заполняя живот изнутри.
Нависая сверху, Юн Чиён довольно усмехнулся, как хищник, с удовольствием ощущая как его пульсирующее тело заперлось внутри.
Он слегка провернул себя внутри, зная, что я почувствую каждое движение.
— Ха… Чёрт, у меня сейчас член просто расплавится…
Он лениво рассмеялся, но его голос звучал опасно.
— Может, просто продолжим так?
— Н-н… н-нет…! А-а…!
Едва умоляя, я внезапно снова кончил. Тонкие нити белой жидкости беспомощно вытолкнулись наружу. Дрожа от накрывшего оргазма, я вцепился в руку Юн Чиёна, судорожно сжимая её.
— Сильно болит?
То ли он наконец начал приходить в себя, то ли это была попытка хоть как-то успокоить меня.
Юн Чиён опёрся рукой возле моей головы, наклонился ближе и легко коснулся губами уголка глаза, где застыли влажные следы слёз.
Его ладонь бережно провела по пушистым щенячьим ушкам, ласково перебирая мягкий мех.
Но я даже не мог открыть глаза.
Моё горло пересохло, голос сорвался, когда я хрипло прошептал:
— Вытащи… В-вытащи… Быстро…
— Не думаю, что получится…
Юн Чиён тихо усмехнулся и чуть подался назад, проверяя.
Но вместо того, чтобы выйти, я ощутил, как мое тело полностью тянется за ним.
На этот раз я без сил уткнулся лбом в его плечо, судорожно всхлипывая.
— Тогда… просто не двигайся… Ха… Ты ужасен…
Юн Чиён тихо рассмеялся, но я уже не мог ни возразить, ни протестовать.
Ощущения были слишком сильными, слишком подавляющими – сознание дрожало, как пламя свечи на ветру, готовое угаснуть в любой момент.
Последнее, что я почувствовал, – глубокий, жадный поцелуй Юн Чиёна.
А затем – тьма. Но эта ночь на этом не закончилась.
_____________
Перевод: impromptu