Не то, что подумали...

—Чëрт, ну бред ведь, правда? Какое ещё задание на зимние каникулы в Академии? Я вот ведь только этим и рассчитывал заниматься.—Оливер посильнее закутался в плед. Кажется, его морозило. Все, разумеется, отговаривали больного друга от совместной учëбы в звонке, но тот сослался на то, что тогда вообще забьëт и так ничего и не сделает. Возможно ему просто было одиноко. К нему не допускалась даже Виви, только лежащий врач. Теперь он сидел взъерошенный и насупившийся, как воробей, в совсем не гордом одиночестве и то и дело тянулся за бумажными платками чтобы высморкаться. Мне почему-то казалось, что я ощущал этот запах болезни через экран. Никогда не получалось объяснить, что же я имею под этим ввиду, но твëрдо заявляю, что она имеет свой запах.

​  Оливия прервала свой краткий пересказ лекции из интернета по истории тëмной материи в виде "Ну и короче этот урод после всего пошëл....", посмотрела на окошко в звонке, отображающее еë прекрасного брата, задержала взгляд на своëм размытом отражении в экране монитора и тяжело вздохнула. В это короткое лирическое отступление я успел потянуться за своим горьким, уже остывшим чаем.

Что она забыла в нашей компании Солнцеликих? Задание у всех домов оказалось одинаковым. Скэриэл от участия в созвоне отказался. Дела... дела. О его делах думать хотелось меньше всего. Это всегда напоминало о проблемах. О том что он врëт мне, а я — ему. Нас теперь разделяла слишком большая пропасть. Непонимания, социального статуса, страшных тайн. Я вспоминал об Октавии, чистокровных и полукровках... Почему-то он стал у меня плотно ассоциироваться именно с этой темой. Наверное, из-за того как часто, навязчиво и агрессивно он стал еë затрагивать. Мрачные мысли о Скэре выдëргивали из ощущения уюта от (пусть и онлайн) встречи с друзьями, резко топя в омуте всей грязи, что мне приходилось разгребать за последнее время.

  Честно говоря, мне тоже меньше всего сейчас хотелось учиться. За пару дней до нового года действительно только этого и не хватало. Учëба уже сидела в печëнках, я мечтал никогда не вспоминать о ней на каникулах. Глаза закрывались. Мой сбитый за время семестра режим, сейчас оказался полностью повержен. Я теперь почти не спал по ночам, а вставать все равно приходилось. Иначе Сильвия начнëт приставать на счëт самочувствия, хлопотать рядом как курица-наседка, вооружившись градусником, и всë равно не даст нормально выспаться. Кстати о ней. 

Сегодня, конечно же, она как и всегда разбудила с утра. Очень пыталась что-то донести о том, что они уезжают с Габи к кому-то там в гости на два дня, объясняла к кому из прислуги обратиться по какому вопросу, кто за старшую во время еë отсутствия. Я не смог слушать даже если бы очень захотел. Как только за прислугой закрылась дверь, я моментально уснул. Когда снова разлепил глаза в обед, даже не был уверен что мне это всë не приснилось. Проснулся сам. Голова гудела. Тело было тяжëлым и чужим, ощущалось мешком, набитым опилками. Хотелось уснуть ещё, но я понимал, что проспал уже очень много. Кое-как нащупав телефон на полу, с ужасом осознал что время близится ко второму часу дня.

  Не успел я его выключить, как он завибрировал. Пришлось обратить внимание на три пропущенных от Оливера.

—Готье? Ты спишь что-ли ещё? Ни дописаться ни дозвониться не могу до тебя. Если передмал, то мог бы предупредить. — Голос друга осип и звучал ещё хуже, чем вчера. Он то и дело прерывался на то, чтобы прокашляться.

  Я внутренне взвыл. А в прочем и не только внутренне. Собеседник дождался от меня разве что страдальческого скулëжа куда-то в подушку. Запланированный созвон с друзьями совсем вылетел из головы. Ну кто назначает такие события за несколько дней? Как они сами-то вспомнили?

—Ясно всë с тобой. Так тебя ждать? —Брум наконец каким-то чудом приструнил своë больное горло и спросил почти нормально.

—Да... Я сейчас. Подожди пару минут, я оденусь хоть.

***

—Готье? Приëм-приëм. Земля вызывает Готье-е. Не пойму, у меня глючит или ты реально уже минут пять в одну точку втыкаешь? Ты если с нами, то хоть знак подай. —Оливия пощëлкала пальцами в камеру и устало подпëрла щëку рукой.

—А? Что? — Я даже как-то не заметил, как погрузился в воспоминания о прошедшем затянувшемся утре. Зачем? Тоже не понял. Вполне вероятно, всë-таки сказывался сегодняшний избыток сна после марафона недосыпа.

В голове вместо мыслей находилась каша из полного бреда.

—Ты не слушал всë-таки? Ничего уже в таком случае.

Не хотелось нагнетать обстановку. Заговоршицки понизив голос, я пригнулся и и прошептал, обращаясь к Оливеру.

—Псс...Оливер, что она говорила только что?

—Спрашивала про Ге...—Он понизил голос, прикрыв рот ладонью, и активно стал подыгрывать этому глупому спектаклю.

—Мальчики, вы совсем идиоты?— Она ещё больше возмутилась и вымученно закатила глаза. Леон в правом нижнем углу сдержанно улыбнулся. На днях (на самом деле это случайно вышло) мы успели ввести его в курс того, кто же всë-таки нравится Оливии.

Та бросила на нас возмущëнный взгляд. Конечно, ей неоткуда было знать, что мы в курсе еë чувств (причëм все мы), но упоминание брата, видимо, всë равно задевало еë за живое. Признаться, меня тоже. Я прекрасно осозновал отсутствие даже возможности того, что Гедеон заинтересуется Оливией, но в груди всë равно неприятно кольнуло. Прекрасно осознавал, что он никогда не давал мне повода сомневаться в нëм. Идиотская, глупая и абсолютно беспричинная ревность. С кем поведëшься... На секунду в голове даже вспыхнула картина, как я говорю о том, что ей ничего не светит. Как целую его прямо на глазах подруги...

  Голос разума всë-таки взял верх. Я отмахнулся от этого детского лепета, доказывая себе, что не хочу даже представлять такой исход.

—Да ладно тебе, Вивс, расслабься. — Выдохнул Брум и мечтательно посмотрел в потолок.

—Зааткнииись...—Процедила Оливия, сдерживая улыбку, но уголки губ всë равно предательски поползли вверх. Не прошло и минуты, а та уже забыла о своëм напряжении. Оно и к лучшему.

  За этим дурачеством я как-то не обратил внимания на звуки, доносящиеся судя по всему с кухни. Но вынырнув из мыслей услышал...песню? Какой-то знакомый мотив. И боги, голос Гедеона. Друзья мигом отошли на второй план. Во мне что-то встрепенулось. Я с интересом прислушался, потому что это случилось впервые. Что на него нашло? Брат слушал музыку на всю громкость и...подпевал.

  Писать конспекты в последние минуты и так было просто невыносимо, а такое событие выгнало из головы последние мысли об учëбе. Вслушался в звуки за дверью. Фразы долетали обрывками, но что-то всë-таки получилось различить.

  "....И я не в курсе, что за группы

    Нравятся твоим парням

      А они не в курсе, что их трупы

      Я сложу к твоим ногам... "

Я глупо моргнул пару раз, пытаясь принять услышанное. Ну конечно, в этом и есть весь Гедеон. Песня ему очень подстать. Меня даже зацепило такое...сходство? Часто раньше приходилось слышать еë в социальных сетях и она мне нравилась, но я никогда не смотрел перевод. Это Октавианский кавер. Да что тут говорить, меня в последнее время всë в нëм цепляло. Любое упоминание о нëм отдавалось уколом груди. Будь то Оливия или кем-то брошенное в коридоре академии "Гедеон Хитклиф" и я ощущаю тонкую, пронзающую, острую иглу в сердце. И для этого мне не нужно быть с ним в ссоре, сделать что-то не так, или наоборот. Это началось ещё до того как наши отношения стали стремительно развиваться, а после того как мы окончательно перешагнули черту—никуда не ушло, а скорее усилилось. Быть может как раз потому что теперь нас связывали не только мои чувства, но и то, что о чëм действительно никому и никогда нельзя узнать?

  Я ощутил едва ли не трепет. Никогда ещё он не вëл себя так раскованно в доме. Ни выпивший, ни с друзями. Что же всë-таки у него там?

  "В моем тихом омуте звери

   В квартире твоего бойфренда выбиты двери"

—Ну вот...связь с Готье опять утеряна. Ты подвисаешь у нас сегодня. Что у тебя там на фоне творится? — Оливер замельтешил перед камерой, как если бы это помогло ему разглядеть что находится за моей спиной.

"Его тело болтается в петле на качели"

—Я отойду на пару минут. Можете без меня продолжить, но я скоро вернусь. — И не дав им вставить и слова я выключил камеру, виновато улыбнувшись на прощание. Просто для душевного спокойствия. Друг возмущëнно запротестовал, остальные сразу же присоединились к веселью. Все оказались только только рады перерыву, пусть мы и до этого особо ничего не делали. Я направился на кухню.

В последние дни прислуга в поте лица убиралась и украшала дом. Совершенно не понимал такой суетливости. Зачем так усиленно наводить чистоту перед праздником? Они ведь всегда и без этого прекрасно выполняют свою работу.

  Спустился....и ноги будто вросли в пол. Брат, чëрт возьми, в домашней одежде! Не в отглаженной рубашке и безупречном костюме, а в мягких повседневных штанах и простой футболке, на которой уже успело появиться пятно от муки. Я застыл не в силах сдвинуться с места. Он стоял у плиты, помешивая что-то, пахнущее так пряно, от чего защищало в носу. И... пел.

  Колонка расплëскивала по комнате попсу.

Гедеон моментами перекрикивал фонограмму, будто даже не старался попасть в ноты, и всë равно выходило без сомнений превосходно. Он был совершенен во всëм. Естественно, это не могло быть его слабостью. С уверенностью заявляю — лучше исполнения я не слышал.

"...мордой вниз пропылесосил бассейн..."

Он, конечно, слышал как я спускался. Но не обернулся. Следующая строчка, всë такая же абсурдная, прозвучала уже явно в мою сторону, отчеканенная с дурацкой пафосностью.

—Это ли не повод чтоб набрать меня?—И не успел я ничего сказать, как он резко развернулся, подхватил меня за талию и закружил по кухне. Я невольно вскрикнул. Стены, комната, шкафы поплыли перед глазами.С чего это у него такое хорошее настроение, на грани с безумием?

—Гедеон, какого ?!—Я ещё раз завопил не ощутив под ногами опоры. Сюда уже должны были сбежаться все слуги, где они чëрт возьми? Что подумают если увидят? К моему лицу неумолимо стала приливать кровь, взболтанная этим пошлым подобием то-ли танго, то-ли вальса. 

В ответ на мои трепыхания и попытки переорать музыку, он только прижал меня крепче и победно крикнул так гормко, что мне показалось, во дворе с дерева должны были улететь птицы.

—Давай поцелуемся в отблесках огня! —Его дыхание было горячим, а в глазах, мелькнувших прямо перед моим лицом, плясали самые настоящие черти.

—Ведь связанной тебе уже не скрыться от меня-я-я! — Я сдался, обмяк в его хватке. Он ликующе протянул последнюю ноту и остановил наш танец. У меня получилось удержаться в равновесии только благодаря чужим рукам на спине. —Ты голодный? Есть будешь? —Спросил он уже не повышая голоса, но на дне глаз всë ещё плескалось веселье.

—Какой есть, Гедеон! —прошипел я, отстраняясь и опираясь на край стола. Пол так и норовил выскользнуть из под ног. — Где все вообще?! А если нас кто-то увидит? — он скучающе посмотрел на меня, будто я спросил какую-то глупость, подошëл к сковороде и что-то там перемешал, кухню моментально наполнил головокружительный аромат. Только после этого нехотя ответил.

—Чего ты распереживался так? Мы одни. Сильвия разве не сказала тебе что они с Габи уезжают до завтра? А других я отправил к себе. Праздники всë-таки. В коем-то веке можно дома наедине побыть, а ты всë о слугах да о слугах. Расслабься, никто не увидит как я тебя...

***

—Охренеть...— Выдохнула Оливия и все замолчали на добрых пять минут. Еë лицо во многом повторяло картину "взгляд на две тысячи ярдов". Было бы смешно, если бы не было так грустно.

Брум первым нарушил затянувшуюся тишину, как-то отрешëнно пробормотав.

—Не понимаю, Готье надо помогать или наоборот не мешать им? Какого у них там творится? Я может что-то не так понял, но... —Он замолчал, беспомощно пожав плечами перед камерой.

—Может он пьяный? —Робко предположил Леон, но голос был лишëл хоть какого-то подобия уверенности. — Они братья, в любом случае. Сомневаюсь что там можно хоть о чëм-то думать. Вроде если подумать ничего такого и не произошло?

—Да... братья —Фыркнул Оливер, потянувшись за носовым платком.—С ужасными отношенями, да... — Он задумчиво уставился в потолок, будто ища ответы там. —По-моему они про нас как-то позабыли.

—Да ладно, кажется успокоились. Может придëт сей...

***

  Я вломился в свою же комнату пытаясь отдышаться. Кое-как сумел объяснить Гедеону что меня ждут и всë-всë-всë потом. На автопилоте, не взглянув даже на экран, дрожащей рукой стал судорожно пытаться включить микрофон и камеру, параллельно стараясь придать лицу невозмутимое выражение. Пара секунд и осознание заставило меня внутренне похолодеть. Всë это время микрофон оставался включенным. Чëртова иконка горела зелëным. Грудь откатило волной жара, будто в меня плеснули кипятком. Сердце гулко застучало в ушах. Мне казалось, что это слышно всем.

Я панически пытался соображать, но голова была даже не набита опилками, а предательски пуста.

“Твою мать, что делать? Сбросить звонок? Тогда сомнений у них не останется. Нужно что-то сказать, но что?“

  От ужаса мне и не пришла в голову простая, прозаичная ложь что у брата было слишком хорошее настроение, а я так надрывался только потому, что хотел переорать музыку. Друзья ведь вряд-ли могли подумать, что всë из того что они слышали, было действительно обращением ко мне, что я кричал из-за того что меня кружили в танце.

Мозг генертровал только самые идиотские варианты вроде "Это был социальный эксперимент" или "Я был в таком шоке что упал и заорал".

В динамиках повисла звенящая тишина, отдающаяся звоном в ушах. Она была хуже любых вопросов. Мне казалось я знал их наперëд, слышал каждое несказанное слово. Но они ничего не спрашивали.

Оливия что-то записывала в тетрадь. Почему-то меня хватило на что чтобы приглядеться и стало понятно что она просто обводит одно и то же слово раз за разом. Оливер искал что-то в столе. Искал всë время с момента как я пришëл.

Когда молчание непозволительно затянулось и оправдываться или делать вид что всë в порядке уже стало поздно, я выдал самое идиотское что только было в моей голове, моментально похоронив остатки репутации.

—Это не то что вы подумали! — Фраза повисла в воздухе. Тяжëлая, абсурдная и абсолютно убийственная. Я зарыл сам себя. Признал, что они могли что-то подумать. Теперь их самые безумные домыслы получили подтверждение из моих уст. А если я в панике всë себе надумал, то теперь у них появился повод разгуляться фантазии. Хотелось завыть. Я увидел как Леон зажмурился, будто от физической боли.

Брум медленно понял голову и перевëл на меня взгляд, не желающий осознавать то, что я ляпнул. В его глазах читалась бездонная, вселенская жалость в сочетании с желанием оказаться сейчас где угодно, только не здесь. Может они и верили мне, хотели верить, но меньшим идиотом в их глазах я не стал. ​

—Я нихера не врубился что произошло, если честно...

  Оливия не дала своему брату закончить. Выдохнула глубоко, как перед прыжком в воду, собирая маску спокойствия по частицам. Ревность этой девушки была беспощадной, но у неë вышло совладать с собой.

—Знаешь, что, Готье, — сказала она с ледяным спокойствием. — Я не знаю что это было, но давай просто сделаем вид что ничего не произошло. Совсем. Хорошо?

  Я знал что так просто не отделаюсь, но всë равно ощутил себя спасëнным. В тот момент когда уже был полон готовности провалиться под землю, мне дали шанс. Пусть и не сохранить репутацию, а хотя-бы не пасть ещё ниже. И я был безмерно благодарен хотябы этому.

—Да... пожалуй. —Только и удалось выдавить.

  Леон моментально оживился, беря ситуация в свои руки.

—Так, на счëт того полководца применившего тëмную материю на войне... —Он сменил тему и я смог выдохнуть. Конечно, не думал о чëртовой учëбе, а только невидящим взглядом пялился в ноутбук. Недавний всплеск адреналина высосал из меня все силы, я практически обмяк в кресле. Вряд ли мне сейчас кто попробует педъявить за то, что я не слушаю. Пальцы своевольно колупали край стола. Меня точно не оставят впокое. И всë-таки я невольно скривился от мысли, сколько же шуток и фраз с двойным смылом теперь будет об этой ситуации. Через десять минут я окончательно не выдержал и, сославшись на головную боль, предложил продолжить завтра. Возражающих не нашлось.

***

Через время я всë-таки вернулся на кухню.

Этот запах... Я не понимал что он будоражил во мне. Что-то тëплое, почти нежное. Что-то, что я хотел бы никогда-никогда не забывать. Я вспомнил себя маленького на кухне, в полосатой водолазке с узким горлом, хватающего маму за перепачканный от готовки передник. Почему сейчас? Почему маму?

—Гедеон... Почему ты не поручил готовку слугам? — Мой голос прозвучал надломленно, как и всегда когда я думал о ней. Как я хотел бы сейчас снова оказаться этим маленьким мальчиком. Мальчиком, у которого ещё есть время побыть с мамой. Которому она улыбается... Нельзя дальше развивать эту тему. Нельзя сейчас плакать.

Я увидел как вопрос резанул ему по ушам. Гедеон ответил не сразу, его плечи поникли, хоть не и старался не подать виду как ему тяжело. И я понял что не просто так вспомнил...еë. Только упоминание мамы могло вызвать такую реакцию.

—Этот рецепт... Знала только она, Сильвия и я. Ты был слишком маленький, сомневаюсь что хоть что-то помнишь. — Он устало прикрыл веки, на миг отдаваясь приятным воспоминаниям.— Этот пирог она всегда готовила на Новый Год. Совсем не тематическое блюдо, но, наверное, было неплохо вернуть...традицию.

—Получается... —Я начал, но не нашëлся что сказать дальше.

—Да, Сильвии сейчас нет. От слуг не было бы толка. По-этому и готовлю сам. Да и с остальным я вполне справлюсь, зачем тревожить людей в праздники?

Робко, боясь что он увидит в моих словах какой-то намëк, спросил.

—Получается, мы...целый день одни?

—Целый день. —Гедеон заговорщицки улыбнулся. Его глаза сверкнули лукваством, как будто бы он понял, что именно я имел ввиду. Но я же, чëрт возьми, не хотел вкладывать в свои слова никакого подтекста! Мы только что говорили о матери, вообще-то!

—Эм... Я имел ввиду что...ну превести время вместе. — Я ощутил как горят щëки. Да почему я вообще стою оправдываюсь!? Я нахмурился и пока пытался решить, что же в этой ситуации разозлило меня больше всего, ощутил лëгкое касание губ, аккурат между бровей. Он навис надо мной, прижимая к столешнице. Не держал, но я и не пытался вырваться, пусть и дулся за всë сразу. И за ту ситуацию с друзями, и за то что теперь снова выставил себя дураком. Конечно, он в этом не виноват, но присутствовало ребяческое, иррациональное желание подраматизировать.

—Не хмурься, Готье, тебе не идëт. — На это я только недовольно цокнул языком и скрестил руки на груди.—Что у тебя случилось? — Голос прозвучал прямо над ухом, мягко и почти приторно. Когда он только успел стать таким?

—У меня?! Это у тебя что случилось?! Это просто... Я не знаю как мне оправдываться теперь. —Я взорвася, наконец найдя выход для накопившегося раздражения. Грубо выпутаться из его рук.

—Перед кем?

—У меня был включен звук пока ты тут впил вообще-то. Я думал, что если выйду—ты себя потише станешь как-то вести, а не тебе тормоза окончательно сорвëт.

—Ну и что они такого могли услышать? —Он, казалось, забавлялся. Делал вид что не понимал, но на деле же просто хотел услышать это от меня. Всë написано на этой наглой морде.

—Тебе напомнить? — Я надеялся что ему будет достаточно моей решительности, но очевидно, он не поверил ей.

—Уж портудись. — Он снова сделал шаг ко мне, снова его лицо оказалось слишком близко. Боги, как же это сводило с ума. Но я должен доиграть пьесу.

—Не буду. Это уже ничего не изменит. —Буркнул я, отводя взгляд, внутренне просто сгорая от стыда. Да сколько же это будет продолжаться?! Не смог повторить таких слов. Да и ведь этот всего-то популярная песня, что в ней действительно такого? Если бы я не повëл себя как умственно отсталый, врял-ли оказался бы сейчас в таком положении. Это злило ещё сильнее.

  Отпихнув Гедеона в сторону (тот даже не сопротивлялся), я прошëл в гостинную и упал на диван. Он отправился следом.

—Душу бы продал сейчас чтобы в Цивилизацию с кем-то забрубиться, а не вот это всë. Чарли ты тоже домой отправил? — Я развалился на диване, совсем не имея пердставления чем заняться. Взгляд унал на консоль около телевизора, потому и вспомнил.

—Да, Чарли заранее предупредил что хочет взять выходные на новогодние праздники.

—А кто меня будет воздить? — Ответ, конечно, уже был известен.

—Я.—Его голос не терпел возражений. Часть меня ликовала, в последнее время я очень полюбил ездить с Гедеоном, сомневаюсь что он не догадывался. Зачастую удавалось побыть наедине только уезжая куда-нибудь вдвоëм.

—Блин.—Выдал я нарочито бесцветным голосом. Не то чтобы меня всë ещё не устраивала такая перспектива, скорее во мне говорило желание позлить его. Зачем? Просто настроение стало совсем поганым. —А Цивилизация... —Я продолжил гнуть свою линию, хотя меня не так сильно волновала игра, но хотелось покапать ему на мозги, при этом не доводя до белого каления.

—Предложил бы свою кандидатуру, но вряд-ли тебе будет интересно. —Он почти равнодушно пожал плечами, но всë в нëм говорило об обратном. Я уже просто притворялся злым, он—безразличным.—Я слишком хорош в этом.

—Чего-о?! —Я приподнялся на локте, не веря своим ушам. Вызов был брошен. — Да я не верю что ты хоть раз играл!

—Я вообще-то подольше твоего шарик топчу, так что застал еë не пике популярности! — Он почти возмущëнно вскинул подбородок. Я больше не мог держаться и прыснул со смеху, вручая ему консоль.

***

Наше состязание длилось действительно долго. Время от времени кто-то проигрывал, кто-то выигрывал. Иногда мы прерывались на еду, отдых, но к ночи всё равно трещала голова.

—Может, спать? Ты носом клюëшь уже. —Гедеон погладил меня по голове. Последний час я лежал на его коленях и еле держал джойстик.

—Ни в коем случае. — Но изо рта вырвался предательский зевок.

***

Хлопнула входная дверь. Отец вошëл в прихожую и прислонился лбом к стене. Пока он один, можно было позволить себе эту секундную слабость, давая гудящим ногам, отдых. Они, казалось, были отлиты из свинца, а не состояли из плоти и крови.

Рядом в тот же момент стали хлопотать слуги. Те появились моментально, будто бы вырастая из темноты. Кто-то уже помогал снять ставшее тяжëлым от налипшего снега дорожное пальто, другие же — пытались узнать желает ли хозяин перекусить. Уильям отпахнулся негромким, бесцветным от усталости голосом.

  Он в душе ненавидел приëмы— этот бесконечный маскарад вежливости, обязанность быть собранным с утра до вечера, ночëвки в чужих постелях. Пусть это необходимо, пусть для поддержки других чистокровных и блага Октавии, пусть для семьи... Но сейчас мозг, пережëваный всей этой светской бесовщиной, требовал одного: полного анахоретства в темноте, тишине и горизонтальном положении. Хотя-бы на пару часов перед тем как взяться за кипы бумаг.

  Проходя мимо погружëнной в полумрак гостинной, он невольно зацепился переферийным зрением за что-то на диване. Остановился. Медленно, с неохотой повернул голову. Проморгался и непонимающе свëл брови. Протëр глаза. Картина всë та же — старший и средний спят прижавшись друг к другу перед выключенным телевизором. Если бы не горящие гирлянды, так бы и не заметил их. Готье сопит на груди брата, одну руку безвольно свесив на пол, почти касаясь его пальцами. Что за бред? Не доводят званные вечера до добра, не доводят.

Мысли неповоротливо закопошились в голове. Мозг будто резко деградировал до уровня примата. Все эти годы они даже здоровались друг с другом через раз, а теперь вот. И как это понимать? Что между ними произошло знает один Бог, но по отцовскому сердцу всё равно разлилось тепло. Какое-то почти щемящее чувство. Лицо, привыкшее за приëм к официальному,  сдержанному выражению разгладилось, губы расплылись в улыбке.

Рука как-то своевольно потянулась на тумбочку за чужим телефоном. Видит Бог, он этого не хотел. Ну может быть не хотел.

И, повинуясь какому-то неясному душевному порыву, пару раз сфотографировал "детей", сразу же устанавливая лучшее по его мнению фото на заставку. На заставку телефона Гедеона. "Пусть проснëтся и в штаны наложит"—мелькнула озорная, мальчишеская мысль, совсем не вязавшаяся с обычным образом серьёзного состоявшегося мужчины.

—Ох, Господин Уильям, я попыталась отправить молодых Господинов по постелям, но...Не получилось их добудиться. — предвосхищая какие-либо вопросы затараторила Сильвия, явно боящаяся разозлить хозяина.

—Пусть спят, —голос прозвучал неожиданно мягко, даже для него самого. —Не буди их на завтрак. Поедят когда проснутся.— Отец привалился к косяку двери. Вот уж действительно предновогодние чудеса.

—Хорошо, Мистер Хитклиф. — Не став медлить, прислуга удалилась для исполнения своих многочисленных обязанностей.

***

Гедеон разлепил глаза от ярких лучей солнца, нагло светящих в глаза уже несколько минут. Первое что осознал: Готье ещё рядом. Всë так же спит, уткнувшись в чужую грудь. Второе порадовало куда меньше:уже утро.

—Господин Гедеон, вы пронулись? — послышалось откуда-то слева. Он тут же узнал в этом тихом, неловком голосе Лору. ​​— Ваш отец попросил не будить вас.—Она сразу же стала оправдываться, будто боясь что я стану еë в чëм-то обвинять.

Дрожащими пальцами он нащупал на тумбочке телефон. Включил посмотреть время.

—Твою мать..?