Не сон
#сонная.😛Осень в этом году выдалась на редкость паршивой. В Нью-Йорке моросил ледяной дождь, превращая тротуары в грязную кашу, а в Ванкувере, где Финн застрял на съёмках нового проекта, стоял пронизывающий туман, затягивавший верхушки небоскрёбов.
Между ними было три часа разницы во времени и чёртова пропасть из плотных графиков, менеджеров, контрактов и бесконечных интервью.
Ноа сидел на полу своей съёмной квартиры, завернувшись в плед, и тусклым взглядом смотрел на экран ноутбука. На часах было почти три ночи. За последние две недели они созванивались ровно два раза — и оба раза по пять минут, на бегу, обмениваясь дежурными фразами: «Как дела?» — «Нормально. А у тебя?» — «Устал. Скоро завал».
Эта вежливая, выхолощенная дистанция убивала медленнее любой ссоры. Ноа чувствовал, как они постепенно превращаются в чужих людей, живущих в разных параллельных вселенных, где для него просто не оставалось места.
Телефон на ковре тихо завибрировал. Ноа лениво скосил на него глаза, ожидая увидеть очередное напоминание от агента или банальную рассылку. Но на экране высветилось: «Входящий аудиовызов (0:42)» от Финна.
Ноа нахмурился, чувствуя, как внутри неприятно кольнуло. Сердце на секунду ускорило ритм, но он тут же заставил себя успокоиться. Наверное, парень просто промахнулся мессенджером или нажал кнопку случайно в кармане.
Он уже хотел сбросить вызов, но палец сам собой задел зелёную иконку.
Динамик выдал неровный, глухой шум — судя по всему, Финн шёл по улице, а вокруг завывал сильный ветер. Голоса поначалу не было слышно, только тяжёлое, сбивчивое дыхание. Ноа уже хотел сказать «Алло?», как из динамика раздался хриплый, уставший и чертовски пьяный голос Финна:
— *...да пошло оно всё к чёрту... * — бормотал он себе под нос, шмыгая носом. — Все эти интервью, камеры, улыбки на камеру... кому это вообще нужно, если тебя нет рядом?
Ноа замер, перестанув дышать. В груди всё резко оборвалось.
— Ты думаешь, мне легко делать вид, что мы просто коллеги? — голос Финна на другом конце провода сорвался на болезненный полушепот, в котором отчетливо слышались слезы. — Каждый раз смотрю на фотографии в сети, вижу, как ты там один... и меня выворачивает. Я трус, Ноа. Самый настоящий трус. Я боюсь потерять всё, но больше всего на свете я уже потерял тебя... сука...
На заднем плане послышался чей-то чужой голос — судя по всему, ассистент пытался увести Финна в машину: «Финн, эй, пойдём, замёрзнешь, кому ты звонишь?».
Финн резко оборвал связь, сбросив вызов.
В комнате повисла звенящая, оглушающая тишина. Ноа сидел на полу, прижимая телефон к груди, а по его щекам катились горячие, злые слёзы.
Экран телефона погас. Ноа посмотрел на тёмные окна, за которыми шумел ночной дождь, и внезапно для самого себя принял решение. Больше никаких игр в молчанку и ожидания у моря погоды.
Он резким движением отбросил плед, подскочил к шкафу и начал сгребать вещи в дорожную сумку. Утренний рейс на Ванкувер отправлялся через четыре часа.