Не просто «Ночь у берега»

Пару слов вместо введения

Не претендую на единственную интерпретацию, но считаю важным обратить внимание на обозначенные в разборе детали.

Ограниченное пространство

Euja не дает развернутых экспозиций. Стройку, ресторан, квартирку Ыйхена и Плаксы, углы улиц — все это отрисовано обрывочно и скупо. И нет, это не ошибка и недоработка художницы — это осознанный прием, при помощи которого очерчена "тюрьма" Ыйхена.

Такая передача объектов сильно давит — и вы правда почувствуете это, если будете перечитывать манхву несколько раз. Ограниченность окружения идет в крепкой связке с "оковами" Ыйхена: он не свободен. Долг, преследования, нежелательное внимание альф к омеге — стены, в которых Ыйхен оказался заперт не по своей воле.

Давление от такого количества препятствий закономерно сказывается на состоянии Ыйхена. По экспозициям также можно проследить эволюцию его отчаяния и паранойи.

Первый сезон

В первом сезоне внешне это выражается в агрессии — здесь же у Ыйхена большое количество взаимодействия с внешним миром: работа на стройке, драка с мафией, попадание в сети Тэджу, работа в ресторане и несостоявшееся попадание в ловушку клуба. Во всех этих случаях Ыйхен — сжатая пружина, в любой момент готовая с бешеной отдачей врезаться в препятствие. Нет, такое сопротивление — не выход из ситуации, но, как правильно отметил отец Тэджу, если Ыйхен перестанет бороться — пространство вокруг попросту схлопнется и раздавит его.

Второй сезон

Во втором сезоне агрессия Ыйхена перетекает в томительное ожидание и неподвластную его воле надежду. Пространство здесь по-прежнему ограничено — и можно сказать, оно ограничено еще больше, ведь Ыйхен бОльшую часть своего времени существует лишь в квартире, где вынужден ждать Тэджу. Контакты Ыйхена в основном сводятся лишь к Плаксе и Тэджу: он понимает, что счастье первого зависит от милости второго, а сам молодой человек становится проводником в этих сложных отношениях. Агрессия Ыйхена иссякает, трансформируясь в отчаяние: это особенно видно в конце первого сезона и в предфинале второго, где он уже тихо принял продажу своего тела. Кульминацией здесь становится сцена в машине Тэджу во время его гона, когда омега в руках альфы вовсе перестает себе принадлежать.

Несмотря на то, что в этом сезоне пространство ограничено еще больше, в нем также можно наметить предпосылки к дальнейшим трансформациям. С одной стороны, заключение сделки между Ыйхеном и Тэджу становится удушьем и медленным разложением для первого: особенно это заметно в чередовании сцен, где Ыйхен дома ждет звонка от Тэджу, и сцен, где счастливый Ыйён наслаждается временем в детском саду [34 глава]. То, что жизнь Ыйхена внешне стала спокойнее говорит не о душевной тишине, а о временном затишье, не предвещающем ничего хорошего. Если ранее Ыйхен, хотя и выбивался из сил на подработках, но ощущал контроль над течением жизни, то в ожидании, показанном нам во втором сезоне молодой человек полностью зависим от Тэджу.

С другой же стороны, хотя до счастливого финала еще далеко, в таких условиях сам Ыйхен начинает замечать за собой перестройку на другой сценарий поведения. Сценарий, где он — тот, кто получает заботу и кто находится под покровительством. Конечно, ни в коем случае нельзя забывать о "неправильном" контексте, который создал Тэджу: подобное ощущение заботы хорошо, когда люди находятся в близких доверительных отношениях. Тэджу же создал Ыйхену условия товарно-денежных (экономических) отношений, где для стороны Ыйхена нет абсолютно никаких гарантий успешного завершения сделки. Таким образом, пространство и действия, совершаемые в нем, начинают входить в противоречия: ограничения, в которые сам Тэджу поместил Ыйхена, не выдерживают веса его собственных намерений. И все начинает рушиться.

Третий сезон

Из тесноты старой квартиры мы переносимся в свободу дома Тэджу. Его дом лишен четкого зонирования: большая кухня совмещена с не меньшей по размеру гостиной, а лестница на второй этаж ведет в такие же просторные комнаты. Здесь много света, много пространства, много "воздуха" — здесь действительно есть возможность создать новое начало. Символично, что в финале все это Тэджу отдает Ыйхену: это не просто акт побега, это осознанная передача комфорта и возможностей.

Другие локации, показанные в сезоне, также начинают "расширяться": улицы города, где ищут Плаксу, магазины и ресторан, даже стройка, в декорациях которой мы идем к решению конфликта, — везде сохраняется потенциальная возможность движения. Здесь же к Ыйхену возвращается его способность драться. Его агрессия тоже обретает другую форму: это теперь не импульс, стирающий страх, напротив — это импульс, который полон ярости.

Море

Органичным продолжением разговора о пространстве будет разговор про образ моря.

Море в истории — это ничто. Это отсутствие тревог и проблем, отсутствие долга и страха, отсутствие мыслей о настоящем и будущем. Для Ыйхена — человека, живущего в вечной тревоге, — такое место подобно оазису в пустыне.

Неудивительно, что все значимые переменные в манхве транслируются через связь с морем. Совершенно очевидно, сама история начинается с хмурого морского пейзажа. Сама тревога, заполняющая душу Ыйхена, ассоциируется у него с медленно поднимающимся уровнем морской воды. Затем море меняет свой облик: во втором сезоне Ыйхен видит сон о первом дне на берегу. Его детской душе образ моря напоминал теплые светлые чувства — и интересно, что из сна Ыйхен тогда возвратился в реальность, где проснулся в объятиях Тэджу (уже первый намек на трансформацию их отношений) [36 глава].

Море не имеет границ — то лишь уходящая в горизонт гладь воды. На контрасте с ограничениями Ыйхена море для него — отрада. Быть там — значит, на время раствориться в этой же бескрайней глади. Умереть там — значит, отказаться от всех тревог.

А признаться в чувствах на берегу моря — значит, принять море внутри себя самого.

Палитра

Цветокоррекция в манхве — аналогично полноценный компонент сюжета, как и пространство. Я не буду говорить о ней много, так как это буквально то, что у каждого из нас на глазах. Попрошу вас просто отметить, как плавно и незаметно палитра, полная бледных холодных оттенков, с течением времени наполняется теплотой и яркими пятнами.

От смертельной бледности Ыйхена и Тэджу к коже цвета молока.
От белизны к румянцу.
От блёклых построек к гармонии спокойной жизни в собственном доме.
От серости единственной одежды к ярким цветам в гардеробе.
От пасмурного предгрозового неба к богатой палитре закатного пейзажа на берегу моря.

Тревога Ыйхена

От формы к содержанию: предлагаю перейти к самой сложной части истории.

Ким Ыйхен — центральное лицо, которое образует сюжет. Потому многие художественные приемы призваны выразить в первую очередь именно чувства и состояния Ыйхена посредством различных образов. А довлеющим состоянием в начальной стадии сюжета становится перманентное состояние тревоги.

Тревога Ыйхена развивается сразу из-за нескольких взаимозависимых факторов:

жизнь в небезопасной среде дома с отцом;
ответственность за маленького ребенка (за Ыйёна);
долговые обязательства за не принадлежащий самому Ыйхену долг;
опасность со стороны ростовщиков.

И Ыйхен живет с этим чувством не год или два, а более десяти лет (думаю, с момента, как его мама ушла из семьи). С каждым днем его жизни вопросы многократно увеличиваются:

а что мы будем есть?
а чем платить за жилье?
как расплачиваться с ростовщиками?
как уследить за отцом?
что делать с новорожденным Ыйеном?
как обеспечить безопасность?
куда уйти?

После встречи с Тэджу, к сожалению, эти вопросы исчезают лишь к финалу их истории. Поначалу же они врезаются в разум лишь сильнее, а ко всему прочему к ним добавляются тревоги и иных (сексуальных) отношений:

как взаимодействуют альфа и омега?
мне придется продавать свое тело?
как долго продлится милость Тэджу?
смогу ли я разрушить хрупкое счастье Ыйёна, если прямо сейчас уйти от Тэджу и снова набрать подработок?
как обеспечить безопасность Ыйёна?
что я могу сделать?

Ответы на вопросы, которые Ыйхен задает сам себе, отнюдь не радуют его. Трясина рабской жизни утягивает его на дно и лишь роковая случайность в корне меняет это положение дел.

Пик тревоги Ыйхена, как мне кажется, можно наблюдать при идентификации Плаксы как альфы/омеги. Чудовищная волна этого удушающего чувства просто накрывает Ыйхена с головой. Вся его жизнь печальными кадрами предстает перед глазами: долги и зависимости, домогательства и насилие, вечная уязвимость — вот что такое жизнь омеги в понимании Ыйхена.

Об этом также хорошо сказала sedayyybitch.

Печально осознавать, что душа Ыйхена по сути находилась в вечной агонии. И вместе с тем, для меня так и останется удивительным тот факт, что не принадлежащий самому себе Ыйхен в конце концов себя-то как раз и сохранил. Сохранил внутреннюю стойкость одернуть руку от Тэджу в финале второго сезона и не вестись на поводу его слов. Сохранил запал драться каждый раз, когда посягают на его границы. Сохранил нежность для детей: для Плаксы и для Хэволя. Сохранил четкое понимание границ, ведь Ыйхен ни разу ни винил в своей тяжелой участи Ыйёна.

Euihyun, you're the real winner.

Тэджу и его вина

Насилие, манипуляции, давление — Тэджу получил все красные карточки еще в самом начале. И нет, мы не будем закрывать на них глаза, как не закрыл на это глаза и сам Тэджу.

Возможно, поначалу Тэджу был движим азартом. Ыйхен представлялся ему достаточно необычным: независимый и сильный, он мог постоять за себя, при этом глубоко внутри уже будучи разрушенным. Также я не думаю, что Тэджу остался равнодушным при виде картины, где Ыйхен с ребенком на руках заходит все дальше в мятежное море. Да, он бросается следом, "чтобы было кому отрабатывать долг", но все же. Все мы понимаем, что Тэджу уже тогда начинает смешивать для себя контексты.

Главная проблема Тэджу в том, что он сам не понимал, чего хотел. Он оставляет Ыйхену право выбора в способах отработки долга, но в конце концов все равно травмирует его пренебрежительной передачей в клуб. Он заботится о Плаксе и Ыйхене и при этом в уязвленные моменты близости грязно упоминает о долге, тем самым принуждая Ыйхену к контакту. Тэджу внешне заставляет себя думать об Ыйхене как "объекте" (например, как об инвестиции, игрушке, развлечении), однако каждый его порыв к действию, как и каждая попытка понять Ыйхена, противоречит установленным рамкам.

Именно поэтому в моменте осознания, какой итог неизбежно ждет такое отношение, Тэджу парализован: в один миг он понимает, что перед ним — сломленный и загнанный в ловушку Ыйхен — и все это по вине Тэджу [50 глава]. Диссонанс, который создает Тэджу, в конце концов разрушает их "неправильные" отношения с Ыйхеном и, конечно, разрушает и привычные устои Тэджу.

Совершенно понятно, почему Тэджу — stupid bastard, но почему при этом у него всегда был шанс на спасение?

Тэджу — из того вида эгоистов, который при всем обилии своих желаний не замкнут исключительно на них. Он открыт и к другим картинам мира, но именно в отношениях с Ыйхеном встает вопрос: а готов ли Тэджу нести ответственность за взаимодействие с кем-то, кто будет для него другим? Ведь Ыйхен для Тэджу хотя и интересен, но все же остается недоступен для понимания. Оттого Тэджу раздражается и даже обсуждает поведение Ыйхена с отцом: зачем парень, который и так на дне, продолжает бороться, но только создает больше проблем? И показательно, что слова отца оставляют в душе Тэджу след: он начинает больше рефлексировать над ситуацией Ыйхена и неосознанно начинает подстраиваться. От избалованного подростка, который не задумывается о состоянии своих игрушек, Тэджу переходит к состоянию взрослого, чья вина за прошлое беззаботное очерчивает круг ответственности.

И об этом же ему говорит Ыйхен в финале: "Возьми ответственность". Потому здесь совершенно логично история молодых людей завершается созданием семьи — образования, где каждый в какой-то мере ответственен друг за друга.

Но ведь секс...

Да, он есть. В конце концов, мы в омегаверсном яое. Но вот что занимательно: постельные сцены отлично раскрывают сущность персонажей. Так, если присмотреться, то станет очевидно: близость для Тэджу — привычна и развязна, для Ыйхена — незнакома и тяжела. Для Тэджу — возможность выплеснуть чувства, а для Ыйхена — вечный страх, присущий роли "омеги" в их мире.

История о Тэджу и Ыйхене — это совершенно точно не череда постельных сцен. Видеть в манхве только это и не мочь проанализировать иные элементы сюжета — печально.

Так про что же «Ночь у берега»?

Ответ на вопрос в послесловии дает сама Euja:

Построение самой истории соответствует ее задумке — и это правда прекрасно. На мой взгляд, в этой манхве почти каждая деталь коррелирует с фундаментальной сюжетной идеей — и самое интересное, при внимательном рассмотрении это все можно увидеть.